— Скажите мне прямо, — продолжила я, — вы не хотите, чтобы я выходила замуж?

Герцог вздрогнул, и это было так неожиданно, что я на мгновение забыла, о чём говорила.

— Я хочу, чтобы вы вышли замуж за достойного человека, — ответил он, и в его голосе прозвучала хрипотца, которой я раньше не замечала. — Но я не вижу среди ваших поклонников ни одного, кто был бы вас достоин.

— А кто был бы достоин? — спросила я, и в этот вопрос я вложила всё своё раздражение, всю усталость от его опеки и то странное, ноющее чувство, которое я не хотела называть.

Герцог посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент леди Элеонор громко захлопнула книгу и поднялась с места.

— Дорогие мои, — произнесла она с наигранной беззаботностью, — я, пожалуй, пойду спать. У меня разболелась голова от этого романа. Слишком много страстей для одного вечера.

Она вышла, и мы остались вдвоём. Тишина в гостиной стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Герцог стоял неподвижно, глядя на меня, и в его взгляде было столько всего, что я не могла разобрать: и досада, и нежность, и что-то похожее на отчаяние.

Я не хочу, чтобы вы выходили замуж, — сказал он наконец, и его голос прозвучал так тихо, что я едва расслышала. — По крайней мере, не за кого попало.

— Тогда за кого? — спросила я, и мой голос дрогнул.

Клейтон не ответил. Он просто смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что слова оказались бы лишними. А потом он резко отвернулся и вышел из гостиной, оставив меня одну с потрескивающим камином и с мыслями, которые никак не хотели укладываться в голове.

Я сидела в кресле, глядя на огонь, и чувствовала, как колотится сердце. Я не знала, что это было — признание, отступление или просто момент слабости, но что-то между нами изменилось в этот вечер. Что-то, что уже нельзя было вернуть назад. И позже, лежа в постели, я всё думала о его словах, о том, как он смотрел на меня, и о том, что я, кажется, впервые в жизни не знаю, чего хочу больше: чтобы он оставил меня в покое или чтобы он никогда этого не делал.

Даша

Лорд Маркус Блэквуд прибыл с визитом на исходе третьей недели, и я встретила его с тем же ровным любопытством, с каким встречала всех своих немногочисленных поклонников. Он был высок, широкоплеч и держался с той спокойной уверенностью, которая приходит к мужчинам, привыкшим к долгим прогулкам верхом и разговорам о вещах куда более практичных, чем бальные интриги. Его тёмно-каштановые волосы были коротко подстрижены, лицо обветрено, а серые глаза смотрели прямо и без тени той слащавой любезности, которой отличался мистер Лэнгтон. Он говорил мало, но по делу, и в его обществе я впервые за всё время пребывания в Лондоне почувствовала себя не экспонатом, который демонстрируют гостям, а человеком, с которым можно вести беседу, не опасаясь, что каждое твоё слово будет истолковано превратно.

Мы сидели в малой гостиной, и леди Элеонор, как всегда, присутствовала при нашем разговоре, но на этот раз она не читала роман и не делала вид, что погружена в вышивание. Она слушала нас с неподдельным интересом, и в её взгляде, брошенном на лорда Блэквуда, читалось что-то похожее на одобрение. Я рассказывала ему о книгах, которые успела прочесть за последние недели, он делился впечатлениями о своём поместье в Йоркшире, и наш разговор тек плавно и неторопливо, как река в летний день, пока в дверях гостиной не появился герцог.

Он вошёл без предупреждения, и я сразу поняла, что он не просто заглянул узнать, как у нас дела. Его лицо было бесстрастным, но в глазах застыло то особенное выражение, которое я уже научилась узнавать: смесь досады, раздражения и чего-то ещё, чему я не могла дать названия. Он окинул взглядом комнату, задержался на лорде Блэквуде чуть дольше, чем позволяли приличия, и затем произнёс с той холодной вежливостью, которая была его оружием: — Лорд Блэквуд, какой приятный сюрприз. Я не знал, что вы намерены провести в Лондоне так много времени.

Лорд Блэквуд поднялся и ответил с достоинством, не позволяя себе ни малейшего признака смущения:

— У меня здесь дела, ваша светлость, но я не мог отказать себе в удовольствии нанести визит мисс Эшборн и леди Элеонор.

— Разумеется, — герцог чуть склонил голову, и в этом жесте было столько сдержанной угрозы, что я невольно напряглась. — Однако я вынужден напомнить, что мисс Эшборн ещё очень юна и неопытна. Её воспитание требует времени, и я, как её опекун, обязан следить за тем, чтобы её внимание не отвлекали преждевременные ухаживания.

Лорд Блэквуд выслушал это с непроницаемым лицом, но я заметила, как в его глазах мелькнула тень понимания. Он был не глуп, этот йоркширский помещик, и, вероятно, уже успел заметить, что происходит нечто большее, чем обычная опека.

— Я не имею намерения отвлекать мисс Эшборн, — ровно ответил он. — Но я также не считаю, что знакомство с человеком, который может стать её другом, идёт вразрез с её воспитанием.

— Другом, — повторил герцог, и в его голосе прозвучала такая ирония, что даже леди Элеонор слегка нахмурилась. — В Лондоне, лорд Блэквуд, у юных леди не бывает друзей среди мужчин. Бывают поклонники, бывают женихи, но друзья — это роскошь, которую может позволить себе только замужняя дама.

Лорд Блэквуд посмотрел на него долгим, спокойным взглядом, и я вдруг поняла, что он не из тех, кого легко запугать. Он был старше, опытнее и, вероятно, давно привык иметь дело с людьми, которые считали себя выше его по положению.

— Я учту ваше замечание, ваша светлость, — произнёс он наконец. — Но позвольте заметить, что мисс Эшборн, насколько я успел узнать, обладает умом, который заслуживает большего, чем просто участие в пустых светских беседах. Если моё общество может быть ей полезно, я буду счастлив продолжать наши встречи.

Герцог ничего не ответил, но его челюсти сжались с такой силой, что я отчётливо увидела, как на скулах заиграли желваки. Он стоял неподвижно, глядя на лорда Блэквуда с той смесью холодного превосходства и глухой ярости, которая, как я начинала понимать, была его способом скрывать то, чего он не хотел показывать. Лорд Блэквуд, в свою очередь, не отводил глаз, и в этой немой дуэли было столько напряжения, что воздух в комнате, казалось, стал плотным, как перед грозой.

— Мисс Эшборн, — сказал герцог, не поворачивая головы, — вам, вероятно, пора готовиться к ужину. Я провожу лорда Блэквуда.

Это был не вопрос, а приказ, и я почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Я не привыкла, чтобы мной распоряжались, как вещью, и в этот момент герцог перешёл черту, которую я не собиралась ему уступать.

— Ваша светлость, — произнесла я, поднимаясь с места, — я сама решу, когда мне пора готовиться к ужину. Лорд Блэквуд, благодарю вас за визит. Буду рада видеть вас снова.

Герцог резко повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего мне стало не по себе. Но я выдержала его взгляд, не опуская глаз, потому что устала быть послушной куклой в его руках. Лорд Блэквуд, заметив это, чуть улыбнулся, и в его улыбке была благодарность.

— Благодарю вас, мисс Эшборн, — сказал он. — Я непременно воспользуюсь вашим приглашением.

Он поклонился леди Элеонор, коротко кивнул герцогу и вышел. Герцог проводил его до дверей гостиной, и когда вернулся, лицо его было непроницаемым, но в движениях чувствовалась сдержанная ярость. Он остановился передо мной, и я приготовилась к тому, что он снова начнёт говорить о том, что лорд Блэквуд мне не пара, но вместо этого он произнёс совсем другое: — Вы понимаете, что вы делаете?

— Понимаю, — ответила я, не отступая. — Я пытаюсь жить своей жизнью, а не той, которую вы для меня расписали.

— Вашей жизнью? — он чуть подался вперёд, и я почувствовала, как от него пахнет табаком и чем-то тёплым, древесным. — Вы в этом доме меньше месяца. Вы не знаете ни этого общества, ни людей, которые в нём вращаются. Лорд Блэквуд может казаться вам честным и порядочным, но вы не видите дальше своего носа.