Нет, миледи.

Так просто вы от меня не избавитесь.

Если хотите объявить войну бедной провинциальной сироте, придётся учитывать одно неприятное обстоятельство.

До того как стать Джорджианой Эшборн, я была Дашей.

И за свою прежнюю жизнь успела столкнуться с людьми, которые считали себя значительно умнее, влиятельнее и опаснее меня.

Не все из них остались довольны знакомством.

Я невольно улыбнулась.

Впрочем, сейчас мне следовало действовать осторожнее, чем когда-либо.

Клейтон пока ничего не знал.

Леди Элеонор тоже.

А лорд Блэквуд…

При мысли о Маркусе я нахмурилась.

Он был хорошим человеком и не заслуживал того, чтобы его имя использовали в чужих интригах.

Нужно будет поговорить с ним.

И с Беатрис.

И, пожалуй, немного подробнее разобраться в том, кто именно получил эти письма.

Я уже собиралась закрыть ящик, когда в дверь осторожно постучали.

— Войдите.

Появилась Мэри.

— Мисс, вам только что передали записку.

Я подняла голову.

— От кого?

— От лорда Блэквуда, мисс.

Сердце неприятно сжалось.

Я взяла небольшой конверт.

На этот раз письмо было подписано.

Маркус писал вежливо, сдержанно и очень коротко.

«Дорогая мисс Эшборн, прошу простить меня за столь внезапное обращение. Сегодня до меня дошли некоторые сведения, которые я не считаю возможным оставить без внимания. Буду признателен, если вы позволите мне завтра нанести вам визит. С величайшим уважением, Маркус Блэквуд».

Я медленно опустилась в кресло.

Вот теперь стало по-настоящему неприятно.

Потому что анонимные письма были отправлены не только пожилым дамам, привыкшим обсуждать чужие судьбы за чашкой чая.

Кто-то решил добраться и до Маркуса.

Я посмотрела на закрытую дверь.

За ней, где-то в глубине дома, находился Клейтон, который, вероятно, в эту самую минуту пытался решить, каким образом изменить свою жизнь и не причинить боли Августе.

А я держала в руках доказательство того, что его предполагаемая невеста, похоже, уже начала менять мою.

Я медленно сложила письмо Маркуса.

Потом взяла чистый лист бумаги и написала ответ, в котором сообщила, что буду рада принять его завтра в присутствии леди Элеонор.

Закончив, я запечатала конверт и вызвала Мэри.

— Передайте, пожалуйста, чтобы эту записку отправили немедленно.

— Разумеется, мисс.

Она взяла письмо и вышла.

Я снова посмотрела на анонимную записку, лежавшую в ящике.

Затем закрыла его на ключ.

Пожалуй, завтра нас всех ожидает интересный день.

Особенно если выяснится, что Маркус получил то же письмо, что и Беатрис.

Тогда мне придётся решить, как защитить собственную репутацию, не превратив при этом жизнь Клейтона в ещё больший скандал.

А самое неприятное заключалось в том, что я уже начинала понимать: леди Августа способна быть куда опаснее, чем казалась при первой встрече.

Она не кричала, не устраивала сцен и не позволяла себе открытых оскорблений в присутствии посторонних.

Она просто улыбалась.

И делала так, что другие начинали отворачиваться от меня.

Что ж, миледи.

Посмотрим, кто из нас лучше умеет улыбаться.

Потому что уезжать из Лондона я не собиралась.

И уж тем более не намеревалась уступать своё будущее женщине, которая решила, будто моя жизнь является досадным препятствием на пути к её герцогской короне.

Даша

Я обнаружила, что ждать неприятного разговора значительно хуже, чем участвовать в нём.

Особенно когда этот разговор должен состояться между тобой и мужчиной, который ещё недавно собирался жениться на другой женщине, а теперь утверждает, что намерен изменить свои планы.

В моей прежней жизни подобные ситуации обычно сопровождались телефонными звонками, сообщениями и возможностью в любой момент выйти из квартиры, сесть в машину и уехать куда-нибудь подальше.

Здесь же мне оставалось сидеть в гостиной, делать вид, будто я увлечена вышиванием, и прислушиваться к каждому звуку за дверью.

Вышивание, к слову, шло отвратительно.

За последний час мне удалось создать на небольшом кусочке ткани нечто, отдалённо напоминавшее больную розу.

Леди Элеонор, сидевшая напротив, некоторое время наблюдала за моими стараниями, после чего отложила книгу.

— Дорогая, если ты продолжишь с таким усердием обращаться с иглой, от бедного цветка скоро ничего не останется.

Я посмотрела на своё творение.

— Полагаете, тётушка?

— Боюсь, да. Хотя должна признать, мне ещё не доводилось видеть розу, которая производила бы настолько угрожающее впечатление.

Я вздохнула.

— Возможно, это новый сорт.

— Тогда советую не высаживать его в саду. Он наверняка отпугнёт всех гостей.

Я рассмеялась и отложила пяльцы.

Леди Элеонор посмотрела на меня внимательнее.

— Ты чем-то расстроена?

Я едва не рассказала ей об анонимных письмах.

О приёме у леди Ривингтон, о неприятных взглядах, об Августе, которая с любезной улыбкой предлагала отправить меня подальше из Лондона.

Но остановилась.

Тётушка действительно плохо чувствовала себя сегодня утром, и мне не хотелось обрушивать на неё всё сразу. К тому же у меня пока не было никаких доказательств, кроме собственных подозрений.

— Просто устала, — ответила я. — День оказался длинным.

Леди Элеонор не выглядела убеждённой.

— Джорджиана, должна заметить, что ты совершенно не умеешь лгать.

Я подняла бровь.

— Неужели?

— Разумеется. Когда ты пытаешься скрыть что-нибудь важное, то становишься необыкновенно вежливой.

Я задумалась.

— Возможно, мне следует чаще грубить?

— Боюсь, Клейтон этого не переживёт.

Я невольно улыбнулась.

Именно в этот момент появился дворецкий.

— Мисс Эшборн, его светлость просит вас пройти в библиотеку, когда вам будет удобно.

Сердце у меня немедленно ухнуло куда-то вниз.

Леди Элеонор взглянула на меня, затем на дворецкого.

— Благодарю, Хадсон.

Когда он вышел, тётушка некоторое время молчала.

— Ну что ж, дорогая, — наконец произнесла она.

Я поднялась.

— Что именно?

— Полагаю, твоя роза может немного отдохнуть.

И, прежде чем я успела ответить, снова взялась за книгу.

*****

Клейтон стоял у письменного стола.

При моём появлении он поднял голову и отложил письмо, которое держал в руках.

— Джорджиана. Благодарю, что пришли.

Я остановилась возле кресла.

— Вы так официально меня пригласили, ваша светлость, что я начала опасаться: не собираетесь ли вы предъявить мне счёт за утраченную в Серпентайне перчатку?

Он неожиданно улыбнулся.

— Если бы я намеревался взыскивать с вас убытки, пришлось бы начать значительно раньше.

— Неужели я так разорительна?

— Боюсь, вы совершенно не представляете масштабов ущерба.

Я посмотрела на него.

Он улыбался, но под глазами у него проступили тени, а на столе лежала целая стопка бумаг, к которым он, очевидно, не прикасался уже некоторое время.

Сегодняшний день дался ему нелегко.

Я перестала шутить.

— Вы говорили с леди Августой?

Клейтон кивнул.

— Да. Сегодня утром.

Я крепче сжала пальцы.

— И?

Он несколько секунд смотрел на меня, словно подбирая слова.

— Я сказал ей, что наш брак не состоится.

В комнате стало необыкновенно тихо.

Я слышала, как потрескивают поленья в камине и где-то за окном проезжает экипаж.

Но смысл его слов дошёл до меня не сразу.

— Совсем? — вырвалось у меня.

Клейтон приподнял бровь.

— Насколько мне известно, мисс Эшборн, у брака не существует промежуточного состояния.

Я нервно рассмеялась.

— Просто хотела убедиться, что правильно вас поняла.

— Вы поняли совершенно верно.

Он обошёл стол и остановился напротив меня.