— Я не стану утверждать, будто разговор прошёл легко. Августа имела все основания ожидать, что я сдержу слово. Мы не объявляли помолвку, но моё намерение жениться на ней было вполне определённым. Я позволил этому намерению превратиться в обещание, прежде чем понял, что не могу его выполнить.

Я опустила глаза.

В какой-то другой истории этот момент должен был стать моей маленькой победой.

Злая соперница побеждена, герой свободен, можно начинать радоваться.

Но я не чувствовала торжества.

Вместо этого мне почему-то представилась Августа, сидящая напротив Клейтона и слушающая, как мужчина, за которого она собиралась выйти замуж, отказывается от их будущего.

Да, она была неприятной женщиной.

Да, сегодня она, похоже, сделала всё возможное, чтобы испортить мне репутацию.

И всё-таки потеря обещанного положения, привычных надежд и, возможно, собственных чувств не могла быть для неё пустяком.

— Мне жаль, что так вышло, — произнесла я.

Клейтон посмотрел на меня внимательно.

— Вы не должны чувствовать себя виноватой.

— Я и не чувствую. Но мне всё равно жаль.

Он немного помолчал.

— Мне тоже.

В этих двух словах было больше честности, чем в длинных объяснениях, которые он мог бы произнести.

Я почувствовала, как напряжение понемногу отпускает меня.

— Она приняла ваше решение?

— Она его услышала.

Я подняла глаза.

Клейтон невесело усмехнулся.

— Боюсь, это пока самое точное определение.

Вспомнив сегодняшний приём, я поняла, что он даже не представляет, насколько точно выразился.

— Клейтон, а вы объяснили ей причину?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Я сказал, что не могу вступить с ней в брак, если не способен дать ей то, чего она вправе ожидать от мужа.

— И всё?

— Этого достаточно.

Я покачала головой.

— Удивительно. Вы умеете выражаться так, что человек вроде бы получает ответ, но остаётся с десятком новых вопросов.

— Должен же я иметь хоть какое-то преимущество перед вами.

Я не удержалась от улыбки.

Он подошёл к креслу и предложил мне сесть.

— Но есть ещё один вопрос, который я намерен решить.

Я насторожилась.

— Какой?

— Ваша опека.

Слова прозвучали неожиданно.

Клейтон сел напротив.

— Завтра я встречаюсь с поверенным. Мне необходимо выяснить, каким образом передать полномочия другому человеку. Я намерен предложить тётушке Элеонор принять их на себя, если это окажется возможно и она согласится.

Я молчала, постепенно осознавая сказанное.

Он не просто отказался от брака с Августой.

Он начал думать о последствиях.

О том, что между нами существует положение, которое невозможно изменить одним признанием.

— А если это займёт много времени? — спросила я.

— Тогда мы подождём.

Я посмотрела на него.

— Вы говорите так спокойно.

Клейтон усмехнулся.

— Поверьте, Джорджиана, спокойствие даётся мне с некоторым трудом.

— Неужели?

— Особенно когда я вспоминаю, что лорд Блэквуд по-прежнему имеет полное право ухаживать за вами.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Ваша светлость, вы только что пережили неприятный разговор, решили изменить моё положение и всё равно нашли возможность вспомнить о Маркусе?

— Боюсь, этот человек обладает редким талантом появляться в моих мыслях без приглашения.

— Как неприятно для вас.

— Чрезвычайно.

Я улыбнулась.

— Тогда, возможно, вам станет легче, если я сообщу, что он тоже умеет говорить о Венеции.

Клейтон закрыл глаза.

— Джорджиана.

— И, между прочим, ни разу не пожаловался на количество воды.

Он посмотрел на меня.

Я совершенно невинно улыбнулась.

И герцог рассмеялся.

Не так сдержанно, как обычно, а по-настоящему, откинувшись на спинку кресла.

Я неожиданно почувствовала себя счастливой.

Ненадолго.

Потому что в следующее мгновение вспомнила об анонимных письмах, лежавших в ящике моего стола.

Теперь, когда Клейтон отказался от Августы, её желание избавиться от меня наверняка станет ещё сильнее.

Мне следовало рассказать ему.

Прямо сейчас.

Он ведь только что честно говорил со мной о своих намерениях.

Я открыла рот.

Но Клейтон опередил меня.

— Джорджиана, я хочу, чтобы вы понимали ещё кое-что.

Я подняла глаза.

— Да?

— Моё решение не обязывает вас ни к чему. Я не собираюсь требовать, чтобы вы изменили свои планы, прекратили знакомства или обещали мне ждать.

Я удивлённо посмотрела на него.

Он продолжил:

— Когда я перестану быть вашим опекуном, вы получите возможность самостоятельно решать, как строить свою жизнь. И я намерен уважать ваш выбор, даже если он мне не понравится.

Я помолчала.

— Даже если я решу отправиться в Йоркшир?

Его лицо немедленно изменилось.

— С какой целью?

Я расхохоталась.

— Господи, Клейтон! Вы продержались всего несколько секунд!

Он посмотрел на меня с таким возмущением, что я засмеялась ещё сильнее.

Наконец он покачал головой.

— Мисс Эшборн, вы безжалостны.

— А вы обещали уважать мой выбор.

— Обещал. Но не давал слова радоваться каждому вашему решению.

Я улыбнулась.

— Это уже ближе к правде.

Мы помолчали.

Потом я поднялась.

— Спасибо, Клейтон.

Он тоже встал.

— За что?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— За то, что впервые говорите со мной не только о том, как следует поступать, но и о том, чего хотите сами.

Клейтон долго смотрел на меня.

Потом медленно произнёс:

— Вы даже не представляете, как часто мне хотелось сделать это раньше.

Я почувствовала, что ещё мгновение, и мне захочется подойти к нему.

Коснуться его руки.

Сказать что-нибудь, о чём завтра, возможно, пожалею.

Поэтому сделала то единственное разумное, что могла.

Отступила к двери.

— Спокойной ночи, ваша светлость.

Он чуть улыбнулся.

— Спокойной ночи, Джорджиана.

Я уже взялась за ручку, когда он добавил:

— И, пожалуйста, не принимайте никаких поспешных решений относительно Йоркшира.

Я рассмеялась.

— Постараюсь, Клейтон. Но ничего не обещаю.

*****

На следующее утро лорд Блэквуд прибыл ровно в одиннадцать.

Клейтон, к счастью, уже уехал к поверенному.

Я подозревала, что иначе наш дом снова превратился бы в арену состязания двух взрослых мужчин, каждый из которых изо всех сил старался выглядеть совершенно невозмутимым.

Леди Элеонор согласилась присутствовать при разговоре. Она устроилась в гостиной у окна с рукоделием, а Маркус сел напротив меня.

Сегодня он выглядел непривычно серьёзным.

— Мисс Эшборн, прежде всего прошу простить меня за беспокойство.

Я улыбнулась.

— Милорд, после знакомства с герцогом Эшфордом меня довольно трудно напугать одним письмом.

Маркус усмехнулся.

— В таком случае, полагаю, мне следует поблагодарить его светлость за столь основательную подготовку.

Леди Элеонор подняла глаза от вышивания.

— Если речь идёт о выдержке, дорогой Маркус, Клейтон действительно оказался превосходным наставником. Хотя, судя по последним событиям, ученица значительно превзошла учителя.

Я рассмеялась.

Маркус тоже улыбнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.

— Джорджиана, вы получили мою записку. Я хотел поговорить с вами об одном весьма неприятном обстоятельстве.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

Моё сердце неприятно сжалось.

— Анонимное письмо?

Маркус удивлённо посмотрел на меня.

— Вы уже знаете?

Я кивнула.

Леди Элеонор отложила рукоделие.

— О чём именно идёт речь?

Я поняла, что дальше откладывать невозможно.

Пришлось рассказать.

Не торопясь, стараясь не упустить ничего важного, я объяснила, что произошло у леди Ривингтон, как Беатрис показала мне записку и почему некоторые дамы внезапно начали избегать моего общества.