— Ах, вот оно что.

— Что именно?

— Ничего, дорогая. Совершенно ничего.

Она улыбнулась таким образом, что я немедленно насторожилась.

— Тётушка, вы о чём-то догадались?

— Я прожила достаточно долго, чтобы понимать, когда молодая женщина выбирает кавалера исключительно ради удовольствия, а когда намерена ещё и проверить терпение другого джентльмена.

Я почувствовала, как щёки теплеют.

— Не представляю, о чём вы говорите.

— Разумеется. И мой племянник, безусловно, не имеет к этому никакого отношения.

Я старательно намазала джем на тост.

— Его светлость собирается жениться на леди Августе. Было бы странно, если бы моё знакомство с другими мужчинами его интересовало.

— Совершенно странно, — согласилась леди Элеонор. — Даже необъяснимо.

Мы посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись.

В этот момент дверь столовой отворилась.

— Доброе утро, тётя. Мисс Эшборн.

Клейтон вошёл быстрым шагом, остановился возле своего кресла и коротко поклонился нам обеим. Он был безупречно одет в тёмный сюртук, светлый жилет и тщательно завязанный шейный платок. Волосы его были аккуратно причёсаны, хотя одна прядь, как обычно, выбилась на лоб.

Я с некоторым удовлетворением заметила, что сегодня он побрился.

Значит, всё-таки умеет.

— Доброе утро, ваша светлость, — ответила я особенно приветливо.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Вы прекрасно выглядите, мисс Эшборн.

— Благодарю. Я прекрасно себя чувствую.

Клейтон сел за стол и развернул салфетку.

— Рад слышать.

Леди Элеонор невозмутимо продолжила:

— Кстати, Клейтон, сегодня вечером мы отправляемся к леди Ратленд. Джорджиана уже получила приглашение на первый танец.

Он поднял глаза.

— От кого?

Я опередила тётушку.

— От лорда Блэквуда.

Клейтон положил салфетку на колени с несколько большей тщательностью, чем требовали обстоятельства.

— Вот как.

— Да, — радостно подтвердила я. — Как любезно с его стороны, не находите?

— Безусловно.

— Я тоже так считаю. Особенно приятно, когда джентльмен заранее справляется, согласна ли дама оказать ему честь.

Леди Элеонор поспешно поднесла чашку к губам.

Клейтон посмотрел на меня поверх кофейника.

— Вы намерены принять приглашение?

— Разумеется.

— Вы почти не знаете этого человека.

Я невинно улыбнулась.

— Именно поэтому и собираюсь с ним танцевать. Говорят, подобные мероприятия прекрасно подходят для знакомства.

— Мисс Эшборн…

— Ваша светлость?

Он немного помолчал.

— Лорд Блэквуд весьма настойчив.

— Какое счастье, что хоть кто-то из моих знакомых знает, чего хочет.

Леди Элеонор поперхнулась чаем.

Я любезно придвинула ей салфетку.

Клейтон же смотрел на меня с таким выражением, что я едва удержалась от улыбки.

— Вы находите это забавным? — спросил он.

— Что именно?

— Ухаживания лорда Блэквуда.

Я задумалась.

— Нет, ваша светлость. Я нахожу их приятными. А вот вашу реакцию на них действительно несколько забавной.

Он отложил нож.

— Джорджиана, я лишь хочу убедиться, что вы не совершаете поспешных поступков.

— Тогда позвольте вас успокоить. Я не собираюсь выходить замуж сегодня вечером. У меня назначен урок французского, и я вряд ли успею.

Тётушка окончательно сдалась и рассмеялась.

Клейтон посмотрел сначала на неё, затем на меня.

— Полагаю, вы обе сегодня настроены против меня.

— Не говори глупостей, дорогой, — ответила леди Элеонор. — Мы просто обсуждаем предстоящий бал. Кстати, Августа тоже будет там.

Я подняла голову.

— Как замечательно. Значит, у вашей светлости тоже будет возможность приятно провести вечер.

Клейтон посмотрел на меня долгим взглядом.

— Несомненно, мисс Эшборн.

И почему-то мне показалось, что обещанный бал уже начинает доставлять ему гораздо меньше удовольствия, чем он рассчитывал.

После завтрака я отправилась к себе выбирать платье.

Моя горничная Мэри разложила на кровати два наряда: светло-зелёный шёлковый, который я надевала на музыкальный вечер, и новое платье глубокого изумрудного оттенка.

Последнее оказалось настоящим произведением искусства.

Мягкий шёлк красиво ложился по фигуре, тонкая отделка подчёркивала вырез, а короткие рукава были украшены небольшими кружевными оборками. Мадам Дюбуа уверяла, что цвет идеально подходит к моим волосам, и, рассмотрев себя в зеркале, я вынуждена была с ней согласиться.

— Мисс, вам очень идёт, — сказала Мэри, поправляя складки.

— Благодарю. А как вы думаете, не слишком ярко?

— Нисколько, мисс. Его светлость наверняка будет доволен.

Я посмотрела на горничную в зеркале.

— Почему вы так решили?

Мэри немного смутилась.

— Он ведь распорядился заказать вам самые лучшие платья.

— Значит, теперь его светлость должен получать удовольствие от результатов своих расходов?

Она растерянно заморгала.

Я рассмеялась.

— Простите, Мэри. Сегодня у меня особенно дурное настроение в отношении мужской логики.

— О, мисс, — неожиданно улыбнулась девушка, — моя матушка всегда говорила, что мужчины разумны ровно до тех пор, пока дело не касается женщин.

Я повернулась к ней.

— Кажется ваша матушка очень мудрая женщина.

— Так и есть, мисс.

Мы обе рассмеялись.

Когда Мэри закончила укладывать мои волосы, я ещё раз посмотрела на отражение.

За последние недели я изменилась.

Не настолько, чтобы перестать узнавать себя, но достаточно, чтобы привыкнуть к этому лицу, к этим волосам, к новой фигуре и даже к непривычным платьям. Я уже не чувствовала себя человеком, случайно оказавшимся в чужом наряде.

Правда, теперь появилась другая проблема.

Мне всё чаще хотелось нравиться.

И я прекрасно знала кому.

Но если Клейтон Уэнтворт полагал, что может сначала смотреть на меня так, словно я единственная женщина во всём Лондоне, а затем отправляться к собственной невесте, я собиралась убедить его в ошибочности подобных представлений.

Разумеется, исключительно приличными способами.

По крайней мере, насколько это было возможно.

******

Бал у леди Ратленд оказался гораздо многолюднее музыкального вечера, устроенного леди Элеонор.

Едва мы вошли в просторный зал, освещённый десятками свечей, как я почувствовала знакомое волнение. Вдоль стен стояли кресла для пожилых дам, возле высоких окон собирались небольшие группы гостей, а из соседней комнаты доносилась музыка.

Женщины в ярких шёлковых платьях, мужчины во фраках, драгоценности, перчатки, веера и бесконечные поклоны создавали пёструю и необыкновенно оживлённую картину.

В прежней жизни я бы назвала это светским мероприятием с повышенной концентрацией амбиций.

Леди Элеонор взяла меня под руку.

— Не забывайте, дорогая, что сегодня вы уже не новичок. Вас знают, вами интересуются, и я ожидаю, что вы будете вести себя соответственно.

— Разумеется, тётушка.

— И постарайтесь не дразнить Клейтона слишком откровенно.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Неужели вы полагаете, что я способна на подобное?

— Я полагаю, что мой племянник уже начал жалеть о некоторых своих жизненных решениях, а вы намерены сделать этот процесс ещё более мучительным.

— Какое несправедливое обвинение.

— Дорогая, я прожила достаточно долго, чтобы отличать невинную улыбку от той, которой молодая женщина пользуется, собираясь совершить какую-нибудь дерзость.

Я засмеялась и пообещала постараться вести себя благоразумно.

Обещание продержалось около десяти минут.

Лорд Блэквуд нашёл нас возле одной из колонн, где леди Элеонор беседовала со старой знакомой.

Он выглядел превосходно в тёмном вечернем костюме и белом шейном платке. Его спокойная уверенность производила приятное впечатление, особенно на фоне многочисленных молодых джентльменов, которые, казалось, были больше озабочены положением собственных воротничков, чем обществом приглашённых дам.