Я подошла ближе.

— Хотела узнать, как чувствует себя человек, который сегодня официально избавился от одной чрезвычайно хлопотной обязанности.

Клейтон усмехнулся.

— Несколько растерянно.

Я приподняла бровь.

— Неужели?

— Представьте себе. Теперь у меня нет законных оснований выяснять, с кем вы намерены гулять, какие книги читать и в каком направлении путешествовать.

Я улыбнулась.

— Какая трагедия.

— Чрезвычайная.

Он положил конверт на стол.

— Полагаю, мне придётся искать другое занятие.

Я задумалась.

— Например, заняться собственным поместьем?

— Слишком скучно.

— Политикой?

— Ещё скучнее.

— Путешествиями?

Клейтон посмотрел на меня.

— Возможно. Особенно если удастся подобрать интересную компанию.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Он заметил.

Но не приблизился.

И почему-то именно это заставило меня сделать шаг вперёд.

— Клейтон, — произнесла я, — можно задать вам вопрос?

— Разумеется.

Я посмотрела на него внимательно.

— Вы действительно готовы принять то, что я могу захотеть прожить свою жизнь иначе, чем вы представляете?

Он не сразу ответил.

— Я готов принять, что это ваша жизнь.

— Даже если мне захочется путешествовать?

— Да.

— Читать совершенно неподобающие книги?

Он усмехнулся.

— Боюсь, с этим уже поздно бороться.

Я улыбнулась.

— А если я не захочу немедленно выходить замуж?

Клейтон стал серьёзным.

— Тогда вы не выйдете замуж немедленно.

Я некоторое время смотрела на него.

Потом тихо спросила:

— А если я вообще не уверена, что хочу становиться герцогиней?

Он медленно выдохнул.

Вот теперь я увидела, насколько непросто ему сохранять спокойствие.

— Джорджиана, — произнёс он, — я не могу предложить вам жизнь, в которой моего титула не существует. Он всегда будет частью меня.

Я молчала.

Он продолжил:

— Но я не намерен требовать, чтобы вы отказались от себя ради этого титула.

Я посмотрела на него.

— Вы говорите так, будто всё уже решили.

Клейтон едва заметно улыбнулся.

— Вовсе нет. Я впервые в жизни оказался в положении человека, который не имеет ни малейшего представления, каким будет ответ на его предложение.

Я почувствовала, как внутри всё переворачивается.

— Какое предложение?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Позволить мне ухаживать за вами.

Я моргнула.

— За мной?

Клейтон приподнял бровь.

— Если у вас имеются другие кандидатуры, я предпочёл бы узнать об этом сейчас.

Я невольно рассмеялась.

— Ваша светлость, вы совершенно не умеете быть скромным.

— Боюсь, мне редко предоставлялась возможность упражняться в этом качестве.

Я покачала головой.

Но потом стала серьёзной.

— Клейтон, я не хочу, чтобы всё происходящее стало просто продолжением наших прежних отношений. Чтобы вы перестали быть моим опекуном, а затем начали распоряжаться мной как будущей женой.

Его улыбка исчезла.

— Я понимаю.

— Нет, выслушайте меня.

Он кивнул.

Я почувствовала, как дрожат пальцы, и крепче сжала руки.

— Мне нравится быть рядом с вами. Гораздо больше, чем следовало бы. Мне нравится спорить с вами, смеяться над вашими ужасно серьёзными замечаниями и видеть, как вы совершенно теряете выдержку из-за какой-нибудь невинной беседы с Маркусом.

Клейтон невольно улыбнулся.

— Не могу сказать, что последняя часть доставляет мне особенное удовольствие.

— Я заметила.

Мы оба рассмеялись.

Но затем я продолжила:

— И всё же я не хочу потерять себя. Не хочу однажды проснуться и понять, что снова живу исключительно по чужим правилам.

Клейтон долго смотрел на меня.

Потом тихо произнёс:

— Тогда я постараюсь не становиться человеком, рядом с которым вам придётся отказываться от собственной жизни.

Я подняла глаза.

— Это будет непросто.

Он улыбнулся.

— Не сомневаюсь.

— Вы слишком привыкли командовать.

— А вы слишком любите спорить.

— Иногда только потому, что вы начинаете первым.

Клейтон рассмеялся.

— Джорджиана, полагаю, мы никогда не сможем прийти к полному согласию.

Я улыбнулась.

— Возможно, нам это и не нужно.

Он посмотрел на меня.

И в этот момент я вдруг поняла, что больше не хочу продолжать разговор.

Не потому, что мне нечего было сказать.

А потому, что все самые важные слова уже прозвучали.

Я сделала ещё один шаг.

Клейтон замер.

— Джорджиана…

Я подняла голову.

— Да?

Он посмотрел на меня с таким выражением, что у меня перехватило дыхание.

— Вы совершенно уверены, что понимаете, что делаете?

Я невольно улыбнулась.

— Впервые за долгое время, Клейтон.

Он медленно поднял руку, но остановился, не коснувшись меня.

И именно эта сдержанность окончательно решила всё.

Я сама положила ладонь ему на грудь.

Под пальцами ощущалось тепло его тела и быстрое, совсем не спокойное биение сердца.

Я поднялась на носки.

И поцеловала его.

Не особенно умело.

Наверное, даже немного неловко.

Но совершенно сознательно.

Клейтон на мгновение застыл.

Потом осторожно обнял меня за талию и ответил.

И всё, что прежде казалось невозможным, вдруг стало удивительно простым.

Его губы были тёплыми, прикосновение осторожным, почти вопросительным. Он не пытался удержать меня сильнее, чем я сама позволяла, и именно поэтому мне захотелось подойти ещё ближе.

Я чувствовала, как дрожат его пальцы.

Герцог Эшфорд.

Человек, перед которым склоняли головы самые влиятельные люди Лондона.

Сейчас он держал меня так бережно, словно боялся спугнуть.

Когда мы наконец отстранились, он некоторое время молчал.

Потом тихо произнёс:

— Джорджиана…

Я улыбнулась.

— Что, ваша светлость?

Он посмотрел на меня с таким изумлением, что я едва не рассмеялась.

— Полагаю, вы только что лишили меня возможности произнести чрезвычайно хорошо подготовленную речь.

Я подняла бровь.

— Речь?

— Весьма обстоятельную.

— О чём же?

Клейтон усмехнулся.

— О том, почему вам следовало бы позволить мне за вами ухаживать.

Я задумалась.

— Какое несчастье. И сколько времени она должна была занять?

— Полагаю, минут пятнадцать.

Я рассмеялась.

— Тогда, ваша светлость, можете считать, что я спасла нас обоих.

Он посмотрел на меня.

Потом неожиданно расхохотался.

И я почувствовала, что больше не хочу отступать.

Не от него.

Не от собственных чувств.

И уж тем более не из страха перед будущим.

Я снова поднялась на носки и осторожно коснулась его губ.

На этот раз Клейтон ответил сразу.

И когда он обнял меня крепче, я вдруг поняла, что впервые за всё время, проведённое в этом странном мире, чувствую себя не гостьей в чужой жизни.

А человеком, который наконец начинает строить свою собственную.

*****

Разумеется, наше счастье не могло остаться совершенно незамеченным.

Особенно в доме, где жила леди Элеонор.

Когда мы вышли из библиотеки, тётушка стояла возле лестницы и разговаривала с дворецким.

При виде нас она замолчала.

Посмотрела сначала на Клейтона.

Потом на меня.

Затем снова на племянника.

И медленно улыбнулась.

— Ну что ж, дорогие мои.

Я немедленно почувствовала, как краснею.

Клейтон выпрямился.

— Тётя.

— Что, дорогой?

Он помолчал.

Тётушка продолжила:

— Я всего лишь хотела узнать, не желаете ли вы чаю.

Я опустила глаза.

Клейтон посмотрел на неё с подозрением.

— Благодарю, нет.

— Как жаль.

Она улыбнулась ещё шире.

— А я как раз собиралась предложить вам несколько пирожных.