Августа опустила глаза на свою подпись.

Я продолжила:

— Я не стану обвинять вас в написании анонимных писем без доказательств. Но если вы намерены и дальше обращаться к моим друзьям с подобными просьбами, я буду отвечать вам открыто.

Она долго смотрела на меня.

Потом неожиданно произнесла:

— Вы полагаете, я сама сочиняла все эти отвратительные записки?

Я не ответила сразу.

— Я не знаю.

Августа усмехнулась.

— Вот именно.

Она аккуратно сложила подписанное письмо и вернула мне.

— Я действительно говорила с некоторыми знакомыми. И не стану извиняться за это. Но, мисс Эшборн, лондонское общество прекрасно умеет распространять слухи без моей помощи.

Я внимательно посмотрела на неё.

Она говорила с такой холодной уверенностью, что впервые я усомнилась в собственных выводах.

Возможно, Августа действительно не писала анонимных писем.

Возможно, их отправлял кто-то из её окружения.

А может быть, она просто умела убедительно отрицать собственную причастность.

Но сейчас это было не главным.

Я спрятала записку.

— Тогда, полагаю, нам больше нечего обсуждать.

Августа смотрела на меня ещё несколько секунд.

— Вы действительно не собираетесь уезжать?

Я покачала головой.

— Нет.

Она медленно выдохнула.

И неожиданно устало произнесла:

— Клейтон всегда был невероятно упрям.

Я невольно улыбнулась.

— Это семейное качество.

Августа посмотрела на меня с удивлением.

А потом вдруг коротко рассмеялась.

Совсем не так, как прежде.

Без светского изящества и без попытки произвести впечатление.

— Боюсь, вы двое прекрасно подойдёте друг другу, — произнесла она.

Я не нашлась с ответом.

Августа сразу снова стала серьёзной.

— Но не ждите, что я пожелаю вам счастья, мисс Эшборн.

Я покачала головой.

— Не жду, миледи.

Она кивнула.

И на этот раз мы расстались без очередных угроз.

Не примирившись.

Не став подругами.

Просто перестав притворяться, будто одна из нас обязана уступить другой собственную жизнь.

*****

Следующие три недели оказались гораздо спокойнее, чем я ожидала.

Анонимные письма перестали появляться.

По крайней мере, никто из знакомых больше о них не сообщал.

Леди Августа по-прежнему посещала некоторые светские мероприятия, однако мы почти не пересекались. Иногда я слышала её имя в разговорах тётушки, но больше не испытывала прежнего желания немедленно выяснить, что именно она замышляет.

Возможно, потому что впервые за долгое время мне действительно было чем заняться.

Мы с Беатрис начали обсуждать поездку в Бат после рождественских праздников. Леди Элеонор неожиданно заявила, что тоже не прочь сменить обстановку, а Маркус прислал подробное описание мест, которые нам стоило бы посетить.

Клейтон, узнав об этом, долго рассматривал карту дорог.

— Почему именно Бат? — спросил он однажды за ужином.

Я улыбнулась.

— Потому что там красиво. И потому что я ещё не была в этом городе.

— В Англии множество красивых мест.

— Не сомневаюсь.

— Некоторые значительно ближе к Лондону.

Я приподняла бровь.

— Ваша светлость, вы сейчас пытаетесь убедить меня выбрать другое направление?

Он посмотрел на меня с совершенно невинным выражением лица.

— Лишь обсуждаю преимущества различных маршрутов.

Леди Элеонор поставила чашку.

— Клейтон, дорогой, девочки собираются в Бат, а не в Индию.

Он кивнул.

— Я прекрасно это понимаю.

— Тогда почему ты уже двадцать минут изучаешь карту?

Клейтон посмотрел на неё.

— Хочу убедиться, что дорога удобна.

Я рассмеялась.

— Тётушка, не мешайте. Его светлость просто продолжает совершенствовать своё географическое образование.

Клейтон усмехнулся.

— Если мисс Эшборн намерена отправиться в путешествие, я предпочёл бы знать хотя бы то, где она будет находиться.

Я посмотрела на него.

— А я предпочла бы знать, почему вы до сих пор не предложили мне список постоялых дворов, которые следует избегать.

Он помолчал.

— Собственно, я уже его составил.

Мы с тётушкой одновременно повернулись к нему.

Клейтон совершенно невозмутимо продолжил есть.

Я расхохоталась.

— Господи, Клейтон! Вы невозможны!

Он поднял глаза.

— Зато предусмотрителен.

Леди Элеонор покачала головой.

— Дорогой, я начинаю подозревать, что тебе срочно необходима жена.

Я едва не подавилась чаем.

Клейтон посмотрел на тётушку.

Она невинно улыбнулась.

— Исключительно ради того, чтобы у тебя наконец появилось занятие, не связанное с проверкой дорог и чужих знакомств.

Я отвернулась, пытаясь справиться со смехом.

А герцог неожиданно произнёс:

— Возможно, тётя, вы правы.

И посмотрел на меня.

С таким выражением, что я немедленно забыла, над чем только что смеялась.

*****

В начале декабря завершились формальности, связанные с моей опекой.

Клейтон сообщил об этом после завтрака, попросив нас с леди Элеонор пройти в кабинет.

На письменном столе лежала папка с документами, скреплёнными печатями и подписями.

Я смотрела на неё с таким волнением, словно внутри находилось не несколько официальных бумаг, а билет домой.

Хотя, возможно, в некотором смысле так и было.

— Все необходимые подтверждения получены, — произнёс Клейтон. — Отныне полномочия опекуна переданы леди Элеонор.

Я медленно выдохнула.

Тётушка улыбнулась.

— Ну что ж, дорогая. Кажется, теперь ты окончательно оказалась под моим присмотром.

Я повернулась к ней.

— Мне следует опасаться?

— Разумеется. Я чрезвычайно строгая женщина.

Клейтон усмехнулся.

— Боюсь, Джорджиана, вы очень скоро обнаружите, что тётушка значительно менее снисходительна, чем я.

Леди Элеонор посмотрела на него.

— Дорогой, если бы я была хотя бы вполовину настолько строга, насколько ты стараешься выглядеть, мы с тобой давно перестали бы разговаривать.

Я рассмеялась.

Клейтон покачал головой.

Но затем его лицо стало серьёзным.

— Есть ещё несколько практических вопросов. Тётушка, я полагаю, вы намерены переехать в собственный дом?

Она кивнула.

— Да. После Рождества.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Мы переезжаем?

Леди Элеонор улыбнулась.

— Дорогая, ты ведь сама говорила, что хотела бы больше самостоятельности. У меня есть вполне удобный дом неподалёку от Гайд-парка. Там достаточно места для нас обеих, а я давно собиралась привести его в порядок.

Я почувствовала неожиданное волнение.

Собственный дом.

Не герцогский особняк, где каждое моё решение неизбежно пересекалось с волей Клейтона.

А место, где мы с тётушкой могли бы начать совсем другую жизнь.

— Мне бы очень этого хотелось, — ответила я.

Клейтон посмотрел на меня.

На мгновение его лицо стало таким серьёзным, что я почти испугалась.

— Вы рады? — спросил он.

Я кивнула.

— Очень.

Он помолчал.

Затем медленно улыбнулся.

— Тогда я рад тоже.

И я вдруг поняла, насколько непросто ему дались эти слова.

Потому что он действительно хотел, чтобы я осталась рядом.

Но теперь был готов позволить мне уйти.

Не потому, что перестал обо мне заботиться.

А потому, что наконец понял разницу между заботой и правом распоряжаться чужой жизнью.

*****

В тот вечер я снова оказалась в библиотеке.

Той самой, где мы столько раз спорили, смеялись, говорили о вещах, которые не решались произнести прямо.

Комната была почти пустой.

Клейтон стоял возле камина и рассматривал небольшой конверт.

Услышав мои шаги, он обернулся.

— Джорджиана.

Я улыбнулась.

— Добрый вечер, ваша светлость.

Он чуть склонил голову.

— Чем могу быть полезен?