Я медленно выдохнула.

Это было совсем не то, чего я ожидала.

Никакого громкого скандала.

Никаких обвинений.

Клейтон просто взял на себя ответственность за собственный поступок.

— А леди Августа? — спросила я.

Он нахмурился.

— Я не собираюсь публично унижать её, Джорджиана. Наши прежние договорённости дают ей право сердиться на меня. Но не дают права вредить вам.

Я кивнула.

— Согласна.

Некоторое время мы молчали.

Потом я неожиданно улыбнулась.

— Знаете, ваша светлость, вы меня удивляете.

Он приподнял бровь.

— Чем именно?

— Обычно я ожидаю, что вы решите неприятность посредством нескольких строгих распоряжений и одного весьма угрожающего взгляда.

Клейтон усмехнулся.

— Это всё ещё остаётся весьма привлекательным вариантом.

— Не сомневаюсь.

— Но, к сожалению, вы приучили меня к необходимости иногда действовать иначе.

Я рассмеялась.

— Какой ужас. Надеюсь, ваше герцогское достоинство не слишком пострадало?

Он посмотрел на меня с таким выражением, что мне немедленно стало жарко.

— Мисс Эшборн, за последние недели моё достоинство подверглось испытаниям, которые я прежде считал совершенно невозможными.

Я почувствовала, что краснею.

Вот ведь человек.

Опять сумел сказать совершенно невинную фразу таким тоном, что моя фантазия немедленно решила отправиться в совершенно неподобающем направлении.

Клейтон заметил.

И, судя по едва заметной улыбке, остался чрезвычайно доволен собой.

Я поспешила сменить тему.

— Кстати, вы говорили с поверенным?

— Да.

— Есть новости?

Он кивнул.

— Хорошие. Необходимые бумаги уже подготовлены. Осталось завершить формальности и получить окончательное подтверждение.

Я почувствовала облегчение.

— Значит, скоро вы перестанете быть моим опекуном?

Клейтон посмотрел на меня.

— Да.

В его голосе прозвучало нечто необычное.

Не сожаление.

Скорее ожидание.

И я вдруг поняла, что он тоже ждёт этого момента.

Возможно, даже сильнее, чем я.

*****

На следующий день мы с леди Элеонор отправились к леди Ривингтон.

Визит был назначен заранее, и я подозревала, что тётушка выбрала именно эту хозяйку не случайно.

После литературного вечера отношение леди Ривингтон ко мне заметно изменилось. Она больше не избегала моего общества и даже прислала небольшую записку, в которой благодарила за приятную беседу.

Но сегодня выяснилось, что нас ожидает ещё одна гостья.

Леди Августа.

Я заметила её сразу, едва вошла в гостиную.

Она сидела возле камина и разговаривала с хозяйкой. При нашем появлении Августа подняла голову, и по её лицу пробежало едва заметное раздражение.

Очевидно, она тоже не ожидала нашей встречи.

Леди Ривингтон приветствовала нас любезно.

— Леди Элеонор, как приятно вас видеть. Мисс Эшборн, надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

Я сделала реверанс.

— Благодарю, миледи. Превосходно.

— Как хорошо. А мы как раз беседовали о предстоящих рождественских праздниках.

Я улыбнулась.

— В таком случае вы выбрали необыкновенно приятную тему.

Августа молчала.

Некоторое время разговор действительно оставался совершенно безобидным. Мы обсуждали погоду, приглашения и планы на ближайшие недели.

Но затем леди Ривингтон попросила тётушку взглянуть на небольшую коллекцию фарфора, которую недавно получила из Франции.

Леди Элеонор поднялась.

Я тоже собиралась последовать за ней, но Августа неожиданно произнесла:

— Мисс Эшборн, не могли бы вы задержаться на минуту?

Я остановилась.

Тётушка посмотрела на меня.

Я чуть заметно кивнула.

Она не стала вмешиваться, хотя дверь в соседнюю комнату оставалась открытой.

Августа подождала, пока остальные отошли.

Затем повернулась ко мне.

— Должна признаться, я не ожидала увидеть вас сегодня.

— Взаимно, миледи.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Вы, кажется, совершенно довольны происходящим.

Я помолчала.

— Не всем, леди Августа.

Она усмехнулась.

— Конечно. Вы ведь теперь можете позволить себе великодушие.

Я нахмурилась.

— Не понимаю.

— Клейтон отказался от нашего брака. Вы остались в его доме. И теперь, насколько мне известно, он собирается передать вашу опеку другому человеку.

Я смотрела на неё.

Значит, она уже знала.

Августа чуть подняла подбородок.

— Вы добились своего.

Я медленно выдохнула.

— Миледи, я не заставляла Клейтона принимать решения.

— Разумеется, — ответила она холодно. — Вы лишь оказались рядом, когда он решил изменить всю свою жизнь.

Я почувствовала раздражение.

Но заставила себя говорить спокойно.

— Леди Августа, вы можете сердиться на меня сколько угодно. Однако я не была участницей ваших договорённостей с герцогом.

— И тем не менее получили от их прекращения всё, что хотели.

Я посмотрела на неё внимательно.

Впервые мне показалось, что за её холодностью скрывается не только уязвлённое самолюбие.

Она действительно чувствовала себя обманутой.

Но от этого её поведение не становилось справедливым.

— Вы хотите, чтобы я извинилась за его решение? — спросила я.

Августа замолчала.

Потом отвернулась.

— Я хочу, чтобы вы перестали изображать невинную жертву.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— А я хочу, чтобы вы перестали пытаться устроить мою жизнь по собственному усмотрению.

Она резко повернулась.

— Вы забываете своё положение, мисс Эшборн.

— Нет, миледи. Я слишком хорошо его помню. Мне напоминают о нём практически каждый день.

Августа сжала веер.

— Вы не понимаете, чего стоит женщине потерять обещанное будущее.

Я посмотрела на неё.

— Возможно, не до конца. Но я прекрасно понимаю, чего стоит женщине вообще не иметь возможности выбирать своё будущее.

Она не ответила.

Я продолжила:

— Вы могли стать герцогиней. Я понимаю, что это было важно для вас. Но почему из-за того, что Клейтон изменил решение, именно я должна покинуть Лондон?

Августа посмотрела на меня с раздражением.

— Я предлагала вам возможность избежать неприятностей.

— Вы предлагали мне исчезнуть.

Она поджала губы.

— Иногда это разумнее, чем оставаться там, где вас не желают видеть.

Я улыбнулась.

На этот раз без всякой веселости.

— Тогда нам с вами придётся признать, что мы по-разному понимаем разумность.

Несколько секунд мы молчали.

Затем я достала из ридикюля небольшой сложенный лист.

Не анонимное письмо.

Другой документ.

Записку, которую Августа несколько дней назад отправила Беатрис, настоятельно советуя ей отказаться от моего участия в литературном вечере ради сохранения доброго имени семьи.

Беатрис передала её мне накануне.

На этот раз под текстом стояла подпись.

Я протянула письмо Августе.

Она посмотрела на него.

Её лицо изменилось.

— Откуда это у вас?

— Мисс Блэквуд решила, что мне следует знать, какие рекомендации относительно меня получают мои друзья.

Августа медленно подняла глаза.

— Я имела право высказать собственное мнение.

— Разумеется. Но вы не имеете права решать, с кем мне дружить.

Она некоторое время молчала.

Потом взяла письмо.

— И чего вы хотите? — спросила она. — Чтобы я принесла вам извинения?

Я задумалась.

Ещё несколько дней назад мне, возможно, очень хотелось бы услышать от неё подобные слова.

Но теперь я понимала, что вынужденные извинения ничего не изменят.

— Нет, миледи.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Тогда зачем вы показываете мне это письмо?

— Чтобы вы поняли: я больше не собираюсь делать вид, будто ваши попытки отдалить меня от знакомых являются проявлением доброты.