Я посмотрела на неё с подозрением.

— Или?

Леди Элеонор улыбнулась.

— Или начни думать, что ты скажешь лорду Блэквуду, когда он в следующий раз совершенно случайно окажется поблизости от нашего дома.

Я застонала.

Тётушка рассмеялась.

Даже когда на меня обрушивались неприятности, эти люди умудрялись превращать мою жизнь в совершенно непредсказуемое представление.

*****

Несколько следующих дней прошли необычно быстро.

Клейтон встречался с поверенными, обсуждал какие-то документы и, к моему удивлению, действительно перестал вмешиваться в мои знакомства.

Во всяком случае, почти перестал.

Когда Маркус прислал Беатрис новый альбом с изображениями швейцарских городов, герцог лишь поинтересовался, не собирается ли тот постепенно перевезти в наш дом всю свою библиотеку.

Я ответила, что это было бы чрезвычайно удобно, поскольку избавило бы меня от необходимости ездить к Блэквудам.

Клейтон посмотрел на меня, затем на альбом и произнёс:

— В таком случае, пожалуй, я распоряжусь освободить для него отдельную комнату.

Я так удивилась, что даже не сразу нашлась с ответом.

Но герцог уже улыбался.

— Что такое, мисс Эшборн? Неужели мне наконец удалось вас смутить?

— Вовсе нет, ваша светлость. Я просто пытаюсь понять, не стало ли ваше недавнее купание причиной совершенно необратимых изменений характера.

— Боюсь, изменения начались значительно раньше.

Он произнёс это негромко и посмотрел на меня так, что я немедленно вспомнила о необходимости соблюдать приличия.

После чего благополучно забыла, зачем вообще пришла в библиотеку.

Однако приятные домашние разговоры не могли изменить того, что происходило за пределами нашего дома.

Письма продолжали обсуждать.

Я замечала это по тому, как некоторые знакомые отвечали на мои приветствия, как осторожно задавали вопросы о моих планах и как быстро замолкали при появлении леди Элеонор.

Но теперь у меня была поддержка.

И не только Клейтона, который пока ничего не знал о происходящем.

Беатрис продолжала писать мне, Маркус приезжал с визитами, а тётушка неожиданно обнаружила чрезвычайную любовь к светским мероприятиям.

— Дорогая, — сообщила она однажды утром, — я решила, что в ближайшее время нам следует несколько чаще появляться в обществе.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Разве вы не говорили, что лондонские приёмы ужасно утомляют?

— Говорила. Но иногда приходится приносить жертвы.

— Какие именно?

Она улыбнулась.

— Например, терпеть общество людей, чьи разговоры менее интересны, чем их шляпки.

Я рассмеялась.

И впервые подумала, что леди Элеонор, пожалуй, могла бы с успехом руководить целой компанией в моём прежнем мире.

Особенно если бы в её подчинении оказались люди, привыкшие сплетничать вместо работы.

*****

Литературный вечер у Блэквудов состоялся через несколько дней.

К этому времени я уже успела убедить себя, что совершенно спокойна.

К сожалению, собственное сердце придерживалось иного мнения.

Когда мы подъехали к дому, я почувствовала знакомое волнение и невольно крепче сжала ридикюль.

Леди Элеонор заметила.

— Джорджиана, ты выглядишь так, будто собираешься сдавать чрезвычайно важный экзамен.

Я улыбнулась.

— Возможно, так оно и есть.

— В таком случае постарайся не перепутать экзаменаторов с подсудимыми.

Я рассмеялась.

— Тётушка, вы всё ещё любите меня?

Она посмотрела на меня с искренним удивлением.

— Разумеется, дорогая. Именно поэтому я и намерена сегодня получить удовольствие.

Беатрис встретила нас в холле.

Она выглядела несколько взволнованной, но улыбнулась при виде меня с такой искренней радостью, что мне немедленно стало легче.

— Джорджиана! Как хорошо, что вы приехали.

— Я бы не пропустила ваш вечер ни за что на свете.

— Надеюсь, вы не будете разочарованы.

Я улыбнулась.

— После знакомства с вашей библиотекой меня трудно разочаровать.

Беатрис рассмеялась.

— Прошу вас, только не говорите об этом Маркусу. Иначе он окончательно убедится, что книги являются самым надёжным способом завоевать женское сердце.

Мы вошли в гостиную.

Гостей оказалось больше, чем я ожидала.

Кроме знакомых дам, я увидела несколько пожилых джентльменов, двух молодых девушек и леди Ривингтон, которая разговаривала возле камина с какой-то высокой женщиной.

При нашем появлении хозяйка прежнего музыкального приёма повернула голову.

На мгновение наши взгляды встретились.

Затем она кивнула.

Не слишком приветливо, но и не холодно.

Уже неплохо.

Я собиралась пройти дальше, когда заметила ещё одну знакомую фигуру.

Леди Августа.

Она стояла у книжного шкафа, рассматривая небольшой томик в кожаном переплёте.

Я замедлила шаг.

Беатрис проследила за моим взглядом.

— Боюсь, приглашения были разосланы ещё до того, как я узнала о письмах, — тихо произнесла она. — Я не могла отменить её приглашение, не вызвав дополнительных вопросов.

Я кивнула.

— Понимаю.

— Вы хотите уехать?

Я посмотрела на Августу.

Потом на гостей.

И улыбнулась.

— Ни в коем случае. Я ведь ещё не успела посмотреть, какие книги вы приготовили.

Беатрис облегчённо рассмеялась.

Мы прошли в гостиную.

Августа заметила меня почти сразу.

Её взгляд задержался на моём платье, затем скользнул к леди Элеонор.

Я сделала реверанс.

— Добрый вечер, леди Августа.

Она улыбнулась.

— Мисс Эшборн. Как приятно, что вы нашли возможность приехать.

— Благодарю. Я очень ждала этого вечера.

— В самом деле? — Она немного помолчала. — Я слышала, вы последнее время предпочитаете проводить время дома.

Я приподняла бровь.

— Неужели? А мне казалось, что я стала бывать в гостях значительно чаще.

Леди Элеонор, стоявшая рядом, добавила:

— Именно так, дорогая Августа. Я даже начала опасаться, что мы совершенно перестанем узнавать собственный дом.

Августа улыбнулась несколько напряжённо.

— Как мило.

Я решила не продолжать разговор.

И, к моему удивлению, на этот раз она тоже не стала задерживать меня.

*****

Вечер начался с чтения отрывков из путевых дневников.

Один пожилой джентльмен рассказывал о путешествии по Италии, мисс Блэквуд показывала несколько старинных карт, а затем гости принялись обсуждать, какие европейские города заслуживают особенного внимания.

Я слушала с интересом.

В конце концов, для меня весь этот мир оставался огромной неизвестной территорией.

И хотя многие рассказы казались несколько преувеличенными, я прекрасно понимала желание людей описывать чужие страны как нечто необыкновенное.

Сама я чувствовала себя путешественницей каждый день.

Только никто из присутствующих не представлял, насколько далеко мне довелось отправиться.

Когда разговор зашёл о Венеции, я невольно улыбнулась.

Маркус, сидевший неподалёку, заметил.

— Мисс Эшборн, кажется, этот город вызывает у вас особенные воспоминания?

Я посмотрела на него.

— Скорее воспоминания о человеке, который сумел найти в нём весьма существенный недостаток.

Маркус рассмеялся.

Беатрис приподняла брови.

— Неужели?

Я кивнула.

— Разумеется. Один мой знакомый джентльмен считает, что в Венеции слишком много воды.

Несколько гостей удивлённо переглянулись.

Пожилой путешественник расхохотался.

— Чрезвычайно необычное замечание!

— Вот и я так подумала, — согласилась я.

Леди Элеонор прикрыла лицо веером.

Маркус, очевидно, прекрасно понял, о ком идёт речь, но благородно промолчал.

А я вдруг почувствовала себя совершенно спокойно.

Потому что рядом находились люди, которые не рассматривали меня как героиню непристойной сплетни.

Им было интересно со мной разговаривать.