Гизела нашла чёрную пару и с облегчением обнаружила, что, надев их, не ошиблась с размером.

Поднявшись, она разгладила распахнутые полы юбки, ниспадавшие поверх брюк, и отправилась искать свою гостеприимную хозяйку.

Танис ждала возле окон. Когда она повернулась, то резко втянула воздух.

— Ты просто невероятно красивая.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за эту одежду.

Танис отмахнулась от её благодарности.

— Я прекрасно тебя понимаю. Поверь, у нас с тобой много общего.

Гизела начинала это осознавать. И как раз когда она собиралась что-то сказать, в дверь постучали.

— Войдите, — позвала Танис.

Кандара открыла дверь.

— Простите, что прерываю. У меня есть подарок для Гизелы.

— Правда?

Подарки были не тем, к чему Гизела привыкла.

Перейдя комнату, Кандара протянула ей длинную коробку.

Она понятия не имела, что внутри, пока не открыла её и не увидела длинный золотой жезл, напоминавший рог единорога.

— Что это?

— Палочка королевы Амандин. Я отдала его своему брату, потому что что-то подсказало мне, что он ему понадобится. Но думаю, на самом деле я почувствовала твоё присутствие рядом с ними. Поэтому она должна принадлежать тебе. Думаю, королева была бы счастлива, узнав, что её потомок владеет ей.

— Разве она не должна достаться Дэшу?

Кандара покачала головой.

— Палочка хочет тебя.

Не в силах выразить словами, насколько она была польщена, Гизела взяла рог в руку. От его силы волосы на её руке встали дыбом. Воздух вокруг них словно зашипел.

Никогда прежде она не чувствовала ничего подобного.

Испугавшись того, на что он способен, она вернула его в коробку.

— Спасибо.

Кандара склонила перед ней голову.

— Думаю, вы оба наконец дома, там, где и должны быть.

Забавно, но домом это не ощущалось. Здесь было прекрасно, красивее всего, что она когда-либо видела, но это не было местом, которому она принадлежала.

Честно говоря, она не хотела здесь оставаться. Было лишь одно место, где ей хотелось находиться.

— Можно мне увидеть Заудина?

— Конечно.

Танис направилась к двери.

— Он всё ещё в тронном зале? — спросила она Кандару.

— Когда я уходила, они были там. Но не знаю, остаются ли они там сейчас.

— Тогда давай выследим их и посмотрим, чем они занимаются.

~ ~ ~

Заудин сидел в кресле в зале совета Дэша, напротив Верховного Короля, занимавшего место за круглым столом.

Он оглядел Мисчиф, Кразис, Масакагэ, Дэша, Рипера и Ронана.

Его семья. Кто-то по крови, а кто-то — благодаря пережитым вместе страданиям. Люди, которые были ему дороги. Единственные существа, которые имели для него значение, помимо Гизелы и Кандары.

Ну и ещё нескольких Отщепенцев.

Он отдал бы жизнь за любого из них, но особенно — за Гизелу.

Они поступили бы так же ради него.

Не колеблясь.

— Я послал за Дови. — Дэш указал на контракт, разложенный перед ними на столе. — Раз он из эльфов, знаю, он захочет вернуть его домой и предоставить своему народу разобраться с теми, кто ответственен за это безобразие.

— Жуткое зрелище, — согласился Рипер. — Как вообще кто-то мог сделать нечто подобное?

Масакагэ тяжело вздохнул.

— Феи пишут книги заклинаний на человеческой коже… антроподермика… и делают это гораздо чаще, чем кому-либо хотелось бы знать.

Дэш кивнул.

— Не заставляйте меня начинать про тех, кто коллекционирует рога единорогов.

Особенно учитывая, что его сестра потеряла свой рог из-за подобного ублюдка.

Заудину было больно за друга. Он мог лишь представить себе весь этот ужас. Лично он вырвал бы сердце из груди любого, кто осмелился бы сделать такое с Гизелой.

— Я не понимаю охотников за трофеями.

— Если бы только… — с презрением фыркнул Ронан. — Это наёмные ублюдки, которые делают такое ради прибыли.

Мисчиф подлила вина в свой кубок.

— Так что же нам теперь делать с Мирой? Контракт ведь разорван, верно?

— У меня всё ещё есть с ней контракт. Просто в нынешнем виде его невозможно привести в исполнение.

— То есть мы можем вторгнуться на её земли?

В голосе Рипера было слишком много воодушевления.

Дэш кивнул.

— И благодаря Заудину у нас есть человек, которого мы можем поставить во главе, и который не станет так поспешно развязывать с нами новую войну.

Заудин покачал головой.

— Сомневаюсь, что Гизела согласится на такое предложение. Её не растили для того, чтобы она стала королевой, и, насколько я её знаю, она не будет в восторге от этой идеи.

— Ты можешь убедить её занять трон?

Заудин уставился на друга.

— Ты с ума сошёл, Дэш? Ты можешь убедить Танис сделать то, чего она не хочет?

На его лице появилась весёлая ухмылка, словно он действительно мог совершить такое чудо.

— Альтернатива — посадить на трон одного из сыновей Миры. И они тут же вернутся, чтобы напасть на нас.

— А если посадить на трон Гизелу, они объявят её самозванкой и начнут охоту на неё. Не говоря уже о том, что она наполовину единорог. Весь их народ будет ненавидеть её из-за её происхождения. Я не собираюсь подвергать её этому.

— Может, тебе стоит спросить её? — Мисчиф выразительно посмотрела на него. — Ты делаешь предположения о том, чего хочет она. Я говорю, давайте предложим ей эту идею и посмотрим, что она скажет. Пусть сама решает.

— Я бы предпочёл именно это.

Все повернулись и увидели Гизелу в дверях рядом с Кандарой и Танис.

Заудин поднялся.

— Я не это имел в виду.

Она улыбнулась ему.

— Я знаю. Я никогда не обвиню тебя в том, что ты пытаешься навязать мне свою волю. Но было бы неплохо, если бы меня хотя бы спрашивали о моём будущем.

Когда Гизела подошла к нему, он отодвинул для неё своё кресло и позволил ей сесть. Затем отправился за запасным стулом и придвинул его рядом с ней.

Пока он это делал, Танис села рядом с Дэшем, а Кандара устроилась между Масакагэ и Мисчиф.

Тяжело вздохнув, Гизела посмотрела на Дэша.

— Я не хочу быть королевой… но насчёт моих братьев ты прав. Ни один из них не станет достойным королём. Они будут мстить всем вокруг, кому только смогут. Из-за любой мелочи или прихоти. Реальной или выдуманной. Они такие же жестокие, если не хуже моей матери.

— Есть кто-нибудь другой, кого ты могла бы поставить у власти?

Гизела изо всех сил постаралась придумать кого-нибудь.

Но в конце концов ей пришлось признать суровую правду:

— Никого.

По крайней мере, никого, кому она доверила бы власть такого масштаба. Некоторые, вроде Ферокса, оказались бы ещё хуже её матери.

Гизела вздохнула.

— Фессалийцы обречены.

Дэш перевёл взгляд на Заудина.

— Даже не думай об этом. Я не сяду на собственный трон, с какой стати мне садиться на чужой?

— Я и не собирался короновать тебя. Скорее, я думаю, что из тебя получился бы отличный телохранитель для королевы.

Но Гизела всё равно покачала головой.

— Я убийца, а не политик. Неужели среди Отщепенцев нет ни одного, кто способен занять наш трон?

Ронан горько рассмеялся.

— Нет. Единственное, чему мы все научились, пока находились в плену у твоей матери, — это никогда не доверять кентавру.

Ей было трудно с этим спорить, учитывая, что она сама вынесла из всего этого тот же урок.

Дэш устало вздохнул.

— У нас есть выбор. Оставить Миру у власти и терпеть её бесконечные интриги и нападения. Или найти кого-нибудь, кто согласится занять трон и сможет удержать кентавров от восстания. Никто не знает подходящего кандидата? Я открыт для любых предложений.

Но предложений не последовало.

Гизела взяла Заудина за руку.

— Если я на это соглашусь, я не хочу быть одна.

— Если ты это сделаешь, я буду рядом с тобой. Потому что я, видимо, дурак.

Она рассмеялась, услышав обречённость в его голосе.