Ему самому было не легче.

Слишком много лет одиночества имели свойство делать человека таким.

Недоверие. Гнев.

Это было для него как материнское молоко.

Именно поэтому он мог понять, почему она тоже могла быть такой колючей.

С кем угодно другим он бы разозлился.

С ней…

Она его очаровывала.

«Со мной что-то серьёзно не так».

Он бы никогда с этим не спорил.

Все Отщепенцы уже давно это отметили.

Когда они оказались в конюшне, он снял с плеча седельные сумки Гизелы и передал ей, пока сам осёдлывал свою лошадь. Или, по крайней мере, пытался. Масакагэ использовал свои силы, чтобы оседлать их лошадей и погрузить на них седельные сумки.

— Выпендриваешься, — поддразнил его Заудин.

Тот лишь улыбнулся.

— Ты бы тоже так сделал, если бы не привык скрывать свои силы.

Заудин поспорил бы с ним, если бы это не было правдой. Но он принимал тот факт, что, когда дело касалось его способностей, ему просто не приходило в голову ими пользоваться.

Кандара покачала головой, глядя на них обоих, затем забралась в седло и взяла поводья. После чего посмотрела на Гизелу.

— Бедняжка. Тебе приходится путешествовать с ними двумя в одиночестве.

Гизела забралась в седло и устроилась поудобнее.

— Они не такие уж плохие.

— И всё же прошу прощения, что они не были полностью приучены к домашней жизни. Мы пытались. К сожалению, безрезультатно.

— Нам следует обидеться? — спросил Масакагэ у Заудина.

— Наверное. — Он взобрался на спину своей лошади. — Тебе больше, чем мне.

— И с чего ты взял?

— Мне нравится быть негодяем. А ты гораздо больше любишь покрасоваться.

Масакагэ закатил глаза.

— Радуйся, что ты ранен.

— Поверь, я рад. Я с удовольствием буду ранен, лишь бы кто-нибудь целовал мои бо-бо.

С этими словами он пришпорил лошадь и поскакал вперёд.

Ошеломлённая Гизела почувствовала, как отвисла её челюсть. И по выражению лица Масакагэ она поняла, что он тоже был не меньше удивлён.

Щёки обдало жаром, и она отвернулась, следуя за Заудином.

Она подъехала к нему и бросила раздражённый взгляд.

— Не могу поверить, что ты только что это сказал.

На его лице появилась совершенно невозмутимая улыбка.

— Если тебе от этого станет легче, они тоже не могут.

Она ещё грозней посмотрела на него.

Не то чтобы это помогло.

Они оба знали, что она скорее смущена, чем сердита.

С одной стороны, она должна была радоваться тому, что он готов открыто заявить об их отношениях.

Это означало, что она для него нечто большее, чем просто мимолётное увлечение. Но, с другой стороны, она не привыкла быть частью пары. Частью команды.

Такое внимание заставляло её чувствовать себя крайне неуютно.

Она убеждала себя, что ей всё равно, что они о ней думают.

Ей никогда в жизни не было до этого дела. Но они были семьёй Заудина. А это делало их совершенно другими.

«А что, если они меня ненавидят?»

Ей приказали убить Заудина.

Почему они должны её любить?

Кандара подъехала к ней и протянула руку, чтобы коснуться её руки.

— Не переживай, Гизела. Мы рады видеть Заудина счастливым. То, с чего всё начинается, далеко не так важно, как то, чем всё заканчивается.

Она знала, что его сестра хотела утешить её этими словами, но они произвели противоположный эффект.

Ничто никогда не заканчивалось хорошо. Такое бывает только в кошмарах. А чем всё это закончится, она понятия не имела.

Она была не настолько глупа, чтобы хоть на мгновение поверить, что они могут быть вместе.

Он был следопытом, который охотился на апбасверов и убивал их.

Она была убийцей королевы, которая хотела смерти его и всех его друзей.

Нет, будущего здесь не было.

Но мысль о возвращении домой и продолжении прежней жизни вызывала у неё отвращение.

«Хватит ли мне смелости уйти?»

Заудин был прав.

Ей не обязательно возвращаться домой. Там её ничего не удерживало, кроме ошибочного чувства долга.

Она определённо ничего не была должна своей матери. Даже любви. Но оставить всё позади тоже было нелегко. В привычном было немало хорошего. Даже если привычное было плохим. Лучше знакомый дьявол, чем тот, который может оказаться ещё хуже.

«А что, если никаких дьяволов вообще нет?»

Это казалось невозможным.

Ни одна жизнь или ситуация никогда не бывает идеальной.

Она просто поменяет один набор проблем на другой. Вопрос лишь в том, будут ли они лучше. Или хуже.

Пусть лучшее было лишь пушистой частью её мечтаний, хуже — именно этого она боялась.

Каким бы плохим ни было её прошлое, она знала, что где-то существуют ещё более страшные чудовища.

«Я не могу отпустить».

И это было её виной.

У неё никогда не хватит смелости уйти.

Её мать всегда будет удерживать её в аду, которым была её жизнь.

Потому что в конце концов она знала: пусть сейчас Заудин и заботится о ней, это не продлится вечно.

Она снова останется одна, и когда это время придёт, она предпочла бы быть одна в собственном королевстве, чем сделать из своей матери врага, который навсегда изгонит её.

Каким бы замечательным Заудин ни казался сейчас, он не стоил всего того, что она знала, и того немногого, что у неё было.

~ ~ ~

Ронан остановился, приблизившись к границе Васкалии с Тенмару. Несмотря на то что он был замаскирован под сокола, он знал, что лучше не пересекать границу их королевства. Хотя тенмаруны отличались исключительной вежливостью и придерживались строгих правил гостеприимства, оборотней они ненавидели не меньше, чем остальные королевства.

Возможно, даже сильнее.

И то, что он дружил с принцами Тенмару, вовсе не гарантировало ему безопасности, если он попадётся некоторым они или ёкаям, которые не соблюдали этикет. Скорее, они срывали крылья с таких существ, как он.

Поэтому он скользнул в сторону, покинув поток воздуха, который нёс его над верхушками деревьев, и направился вниз, к докам, расположенным к югу от Тенмару.

Гахарах был оживлённым портом Васкалии. Отсюда было легко поймать корабль до Косарии, Умары или Острова Зарока. До каждого из них можно было добраться менее чем за два дня.

А те, кому хватало смелости, могли отплыть в любое другое королевство.

Именно поэтому этот портовый город был одной из важнейших территорий всех королевств. Новости, припасы и товары со всех концов мира прибывали именно сюда.

Поэтому именно здесь он собирался разузнать о некоем принце-русале, который завёл весьма необычные отношения с наземным существом.

Он сделал круг над кораблями, а затем почувствовал, как сердце забилось легче, когда заметил знакомое судно. Небольшой шлюп под флагом Мародёров.

«Вот это удача!»

Ронан направился прямо к нему.

По большей части корабль был лишён экипажа. Настолько, что он уже почти улетел.

Но вспышка золота привлекла его внимание.

Сидя, прислонившись спиной к мачте, находилась та, кого он надеялся увидеть, заметив это судно.

Одетая в коричневую кожу и чёрную пиратскую шляпу, она осторожно чистила яблоко ножом, который был слишком большим для такой работы.

«Это Мисчиф!»

Только Мисчиф могла так делать. Она никогда ничего не делала простым способом, отсюда и её имя.

Ронан подлетел к палубе и приземлился всего в нескольких сантиметрах от её ноги в сапоге.

Она с любопытством посмотрела на него, затем покачала головой.

— Надеюсь, новости хорошие, Ронан. Иначе ты мне не нужен.

Всё та же Мисчиф. А ещё она была невероятно красивой женщиной. Тёмная кожа, которую она украшала большой золотой звездой на лбу. От её тёмных глаз вниз тянулись золотые линии.

Он никогда не понимал, зачем она так раскрашивает лицо. Она была прекрасна и без этого. А может, именно в этом и заключалась причина. Краска добавляла грубости её нежным чертам, чтобы окружающие не теряли дар речи от её красоты.