— Я тебе всё рассказал.

— Где Масакагэ? — прорычала Гизела.

— Если я тебе скажу, ты меня убьёшь.

Она толкнула его.

— Если ты мне не скажешь, я могу гарантировать именно такой исход. Единственная надежда, которая у тебя есть, — помочь нам найти его.

— Тогда вам лучше призвать апбасвера и заключить договор, потому что только так я смогу доверять кому-либо из вас.

Она протянула руку и прижала ноготь большого пальца к уголку его глазницы.

— Ты знал, что глаз можно выколоть? Это довольно больно, а потом тебе придётся смотреть на мир всего одним глазом. — Она надавила сильнее.

— Остановите её! — закричал он.

Ронан скрестил руки на груди.

— Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы она выколола глаз тебе, а не кому-то из нас. Без обид, но это выглядит действительно болезненно. — Он повернулся к ним спиной. — Не могу смотреть. Я видел, как солдат потерял глаз в бою. Отвратительное зрелище.

Роб кивнул.

— Мне приходилось несколько раз видеть, как их выкалывали. Этот хлопок никогда не забудешь. — Он вздрогнул от явного отвращения.

Гизела поджала губы.

— В самом деле? А я нахожу это довольно приятным. Не столько само ощущение, сколько звук. Словно откупориваешь бутылку.

Гарин закричал ещё громче.

— Ты ужасна, — усмехнулся Ронан.

Конечно. И она имела на это полное право. Заудин был ранен, а его брат пропал без вести. Она была более чем готова отрезать столько частей тела, сколько потребуется, чтобы получить информацию, которая поможет им.

— Зачем ты забрал контракт у апбасвера? — Она надавила сильнее.

Он не захотел отвечать.

Она ещё сильнее впилась ногтем.

— В любую секунду раздастся этот приятный щелчок.

— Остановись! — закричал он. — Я всё расскажу!

Она ослабила давление, но руки не убрала. Просто чтобы напомнить ему: она вовсе не против закончить начатое.

— Начинай говорить.

— Твоя мама послала меня на случай, если я тебе понадоблюсь.

Эти слова застали её врасплох.

— Ты лжёшь. Моя мать никогда бы так не поступила. — Она снова усилила давление.

— Прекрати! Остановись! Она не посылала меня присматривать за тобой…

Да уж. Для этого потребовался бы такой уровень заботы, которого её матери попросту не хватало.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы покончить с этим! — закричал он.

Ронан выругался, оттаскивая её от Гарина.

— Разве ты не видишь? Он здесь, чтобы убить апбасвера.

Ей это показалось бессмыслицей.

— Что?

— Твоя мать хочет, чтобы все считали её жертвой. Она всегда была такой. Если она посылает тебя защищать апбасвера, который в итоге погибает…

Гизела поморщилась от объяснения, которое звучало слишком уж логично.

«Я знала, что это чушь собачья».

С того самого момента, как мать приказала ей защищать апбасвера, всё это казалось нелепым.

Теперь она знала почему.

Её мать не собиралась защищать никого, кроме себя. Это было лишь прикрытием на случай, если она нападёт на Дэша. Или способом заставить Верховного Короля что-нибудь предпринять, чтобы потом она могла дать отпор без последствий.

«Вот же сука!»

Она так устала от лжи. Гизела сомневалась, что мать хоть раз сказала ей правду.

О чём бы то ни было. Насколько ей было известно, даже история о её отце могла оказаться ложью.

И с неё хватит. Искушение убить наёмного убийцу было почти выше её сил. И только одно удерживало её от этого.

— Где Масакагэ? — потребовала она ответа.

Он медленно покачал головой.

— Я не дурак. Я знаю, что единственное, что удерживает меня в живых, — это понимание того, что, если ты убьёшь меня, то больше никогда его не увидишь.

Чёрт бы его побрал за то, что он прав.

— Если не скажешь, мы просто начнём отрезать от тебя части тела.

Она снова потянулась к его глазу.

С криком он попытался отстраниться.

— Подожди! Мы можем во всём разобраться. Нет необходимости прибегать к насилию.

— А мне бы хотелось причинить тебе боль.

На этот раз Ронан перехватил её.

— Может, он прав и нам стоит попытаться договориться.

— Я бы предпочла не договариваться. Он ранил Заудина и похитил Масакагэ. Я голосую за то, чтобы пытать его просто из принципа.

— Моя кровожадная принцесса… что же мне с тобой делать?

Задохнувшись от удивления, она обернулась и увидела Заудина, тяжело прислонившегося к двери конюшни.

Не раздумывая, она бросилась к нему и с разбегу оказалась в его объятиях.

Он тяжело хмыкнул, а затем улыбнулся, заключая её в тёплые объятия.

Она отстранилась, чтобы заглянуть в его удивлённые глаза, смотревшие на неё сверху вниз.

Он лукаво усмехнулся.

— Полагаю, ты не думала, что я выживу.

— Больше никогда так меня не пугай. Я была в ужасе, — прорычала она на него. — Если бы ты не был ранен, я бы тебя избила.

Он провёл пальцами по её лбу, словно разглаживая тревожные складки.

— Всегда помни… меня трудно убить.

И ещё никогда в жизни она не была так благодарна чему-либо. И всё же кое-что она заметила.

— Ты всё ещё выглядишь…

Она не хотела говорить «плохо». Не только потому, что это было бы невежливо, но и потому, что он просто не мог выглядеть ужасно.

— Расстроенным?

Она улыбнулась.

— Пусть будет так.

Но, если честно, он выглядел так, будто ему необходимо вернуться в постель.

Он снова обнял её, и она на мгновение позволила себе насладиться размеренным биением его сильного сердца под своей щекой. И теплом его объятий, проникавшим гораздо глубже простого физического прикосновения.

Она чувствовала себя в безопасности.

Чего раньше никогда не знала.

«Я его».

Эти два слова должны были пугать её сильнее всего на свете, и всё же она упивалась ими. Было удивительно ощущать себя частью чего-то большего, чем она сама. Знать, что за её спиной есть кто-то. Кто-то, на кого она может положиться.

«Не будь дурой. Ты знаешь лучше».

Возможно. Но он не дал ей ни единой причины сомневаться в нём. Ни единой причины думать, что он кто-то иной, кроме смелого любовника, который всегда будет рядом.

— А женщина тебе досталась что надо, кузен. Не так уж много женщин готовы вырвать ради тебя глазное яблоко.

Заудин рассмеялся.

— Уверен, она способна на нечто ещё худшее.

Он отпустил её и подошёл к оборотню.

— Ты…

Гарин действительно обмочился, когда Заудин приблизился к нему.

Заудин с отвращением поморщился.

— Тебе стоит бояться. Я склонен принимать близко к сердцу, когда кто-то вонзает мне клинок между рёбер, притворяясь моим братом.

— Я…

— Если ты собираешься сказать, что не хотел причинить вреда, лучше передумай. Эти слова приведут меня в убийственную ярость, которую, уверен, ты не переживёшь.

— А меня они заставят… — Ронан замолчал, окидывая взглядом массивную, внушающую страх фигуру Заудина. — Что ж, я бы сказал, что тоже впаду в убийственную ярость, но будем честны: при всём моём внушительном росте рядом с этим троллем я меркну. Скажем так, я буду весьма недоволен.

Он был прав. Окажись Ронан один, он выглядел бы устрашающе. Но стоило ему встать рядом с Заудином, как он начинал напоминать ей маленького мальчика в доспехах своего отца.

Милого. Но совершенно не такого свирепого.

И она восхищалась тем, что он не только осознавал это, но и умел находить в этом повод для шутки.

Заудин медленно выдохнул.

— Итак, как нам использовать этого ублюдка, чтобы найти моего брата?

— Которого брата ты на этот раз потерял?

Гизела ахнула, услышав знакомый голос позади них.

Заудин тоже.

В дверях, там, где только что стоял Заудин, появился Масакагэ. Рядом с ним стояла Кандара, хмуро оглядывая их небольшую компанию.

— Теперь он выглядит не таким мёртвым, правда? — спросила она.

— Даже немного, — Масакагэ кивком указал на их пленника. — А вот этот выглядит так, будто ему пришлось несладко. Надеюсь, вы отдубасили его как следует за меня.