— Ну, честно говоря, я едва не обделался от этой ситуации. А ты?

Заудин хохотнул.

— Даже близко нет. Мой кузен достаточно умён, чтобы не начинать со мной ссору, когда рядом с ним кучка соплеменников, нуждающихся в защите. — По крайней мере, открыто.

А вот за спиной…

Вот тогда Роб наиболее опасен.

— Рад, что ты так думаешь, Зи. Надеюсь и молюсь, чтобы ты всегда был прав. — Ронан так саркастически ухмыльнулся, что у Заудина зачесались кулаки от желания стереть эту ухмылку с его лица. — Ну что ж, ты не в тюрьме и не на грани смерти. Мне бояться или быть польщённым, что ты меня позвал?

— Вероятно, и то, и другое, но всё не так плохо, как ты думаешь.

Ронан огляделся.

— О, не знаю насчёт этого. Ты же знаешь, что в моей голове крутятся самые разные неподобающие мысли. От плохого к худшему — вот что у меня отлично получается.

Ну, тут он не соврал.

Никто не хотел давать Ронану слишком много времени на размышления. Это никогда не предвещало ничего хорошего, поскольку его мысли уходили в интересные и всегда неверные места.

— Хорошо. У меня появилась попутчица.

— Воображаемые друзья, да? Обожаю это. Я всегда думал, что ты будешь первым из нас, кто потеряет рассудок. Нужно было поспорить на это.

Заудин закатил глаза.

— Терпеть вас всех и при этом не лишиться рассудка — уже достижение.

— Я бы обиделся, если бы ты погрешил против истины… Значит, реальная попутчица, а не выдуманная?

— Страшно, правда?

— Ты даже не представляешь, насколько. Я думал, ты ненавидишь компанию.

«Это мягко сказано».

Заудин усмехнулся.

— Всё ещё веселее.

Ронан вопросительно приподнял бровь.

— Почему?

— Она оборотень.

Ронан несколько мгновений просто стоял, пока эти слова эхом отдавались в его голове.

Она — оборотень.

Эта фраза не на шутку его напугала. В основном потому, что он действительно не мог её осмыслить. Ни в каком контексте, где фигурировал Заудин. Потому что он знал своего друга лучше, чем кто-либо другой.

— Она… она оборотень…

— Именно это я и сказал.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

Заудин толкнул Ронана.

— Нет, чёрт возьми. Я совсем не спокоен. Как ты думаешь, зачем я тебя позвал?

— Без понятия. У меня в голове кавардак. Во-первых, это женщина. Я, честно говоря, думал, что тебе они не нравятся.

Заудин хмуро взглянул на него.

— О чём ты?

— Не злись. Я не это имел в виду. Я почему-то считал, что ты соблюдаешь целибат или… ну, ты понимаешь. Евнух.

По обиженному выражению лица Заудина Ронан понял, что сейчас получит по физиономии.

— Не злись, — повторил он.

Ронан отступил назад, надеясь оказаться вне зоны досягаемости.

— Ты должен признать, что по большей части сидишь в глубине паба и разглядываешь всех, словно мишени для стрельбы. Я никогда не видел, чтобы ты смотрел на кого-то или что-то с таким интересом. Я не знал, что Мира делала с тобой, когда мы были в плену, но… — Он неловко указал на промежность Заудина. — Мы же оба знаем, что эта сука могла что-нибудь отрезать. Я подумал, что именно этим объясняется твоя тяга к убийствам.

— Ну ты и осёл.

Он был прав, но в заблуждениях Ронана была и доля вины Заудина. Большинство, как и оборотень, считали Заудина лишённой желаний машиной для убийств.

— Во-вторых, с каких пор ты стал нормально относиться к компании?

Заудину хотелось язвительно ответить на этот вопрос. Он действительно хотел, но что он мог сказать на правду?

— В общем, — сказал он, чтобы отвлечь Ронана от раздражающей его темы, — именно из-за неё я и позвал тебя.

Это, по-видимому, окончательно шокировало друга.

— Почему? — медленно спросил он.

Заудин толкнул Ронана.

— Выбрось это из головы. Она — оборотень.

— Я до сих пор не знаю, как на это реагировать.

Заудин зарычал:

— Прекрати.

Ронан покачал головой.

— Мне прекратить? Мне? Прости, мне просто тяжело воспринимать то, что опровергает абсолютно всё, что я знаю о тебе. С каких это пор ты можешь терпеть общество оборотней? Проклятье, ты едва терпишь меня, а я спас тебе жизнь.

Всё верно.

С его словами не поспоришь.

— Знаю. Но она другая. Она никогда не сталкивалась с такими, как она… Никогда.

Это, казалось, привлекло его внимание.

— Тогда откуда ты знаешь, что она оборотень?

— Я видел, как она превращалась. Но у неё много вопросов по этому поводу, на которые я не могу ответить. Поскольку ты оборотень, я подумал, что ты сможешь помочь ей лучше, чем я.

— Без шуток. Это всё равно что пытаться научить кого-то быть троллем.

— И… — Голос Заудина затих.

— Здесь есть ещё «и»? Разве того, что ты на меня вывалил, мало?

Заудин бросил на него ироничный взгляд.

— Ну, здесь не просто «и», а «охренеть мозгам»!

Ронан потёр бровь.

— Не верю, что продолжение столь же шокирующее, как предыдущее. А если это так, то не уверен, что мой мозг это выдержит.

— Тогда тебе, возможно, стоит присесть.

Ронан оглядел пустой переулок.

Поняв, что рядом нет стула, он сел прямо на землю и поднял глаза, в которых читался страх.

— Даже спрашивать боюсь.

— Она дочь Миры.

Ронан был рад, что послушал Заудина и сел. Потому что, честно говоря, он бы упал, если бы остался стоять на ногах.

У него и правда закружилась голова.

Он заговорил, тщательно произнося каждое слово:

— Позволь мне убедиться, что я правильно понял. Ты путешествуешь с дочерью Миры, которая, как оказалось, умеет менять облик?

Заудин медленно кивнул.

Ронан позволил этим словам проникнуть в свой мозг, повторяя их про себя.

— Просто для себя уточню: есть ли хоть одна часть этого предложения, которая не противоречит всему, что я о тебе знаю?

— Скорее всего, нет.

— Тогда покажи мне свой язык. — Он встал.

Глаза Заудина полыхнули красным.

— Что?!

— Я должен убедиться, что ты — это ты, а не оборотень. Потому что всё это кажется мне совершенно нелогичным.

Заудин был бы более оскорблён, если бы сейчас не имел дела с оборотнем, который уже выдавал себя за члена его семьи.

— А так правда можно определить, оборотень перед тобой или нет?

— Да. — Ронан приподнял язык к нёбу, чтобы Заудин мог увидеть, что находится под ним.

Там, сзади слева, был странный чёрный символ. Он был крошечным, но было очевидно, что это какой-то уникальный знак.

— Что это?

— Каждый из нас рождается с уникальной отметиной, и независимо от того, в какой форме мы находимся, её можно обнаружить. Обычно она расположена под языком, но если по какой-то причине у тебя нет языка, она будет в другом месте.

— Правда?

Он кивнул.

— У всех оборотней она есть, и этот символ уникален для каждого из нас. Ни у кого нет одинаковых символов, и мы не можем изменить или скрыть метку. Именно так мы можем узнавать друг друга.

— И ты никогда раньше мне об этом не рассказывал?

Ронан фыркнул.

— С чего бы мне это делать? Это не то, что тебе нужно знать, учитывая твою неестественную ненависть к оборотням… Зачем мне давать тебе повод для ярости? Или способ эффективно находить нас?

— Заудин?

Он выругался, услышав, как самозванец зовёт его с улицы.

Он уже собирался сказать Ронану, что это была ещё одна причина, по которой он послал за ним… разобраться с фальшивым Масакагэ.

Когда самозванец завернул за угол, Ронан исчез.

Заудин оглядел переулок, стараясь случайно не наступить на своего друга, который мог оказаться пауком или каким-нибудь другим ползающим существом.

Самозванец резко остановился.

— Что ты здесь делаешь?

Заудин пожал плечами.

— Мне показалось, я что-то увидел, и захотел проверить. Что тебе нужно?

— Капитан и его команда только что покинули гостиницу. Я подумал, что ты захочешь об этом узнать.

Не совсем.

Но чем меньше самозванец знал о его делах, тем лучше.