Что это за жжение в её теле?

Эта странная боль, которая заставляла её жаждать его?

Раньше она думала, что знает, что такое похоть, но это было совершенно другое ощущение.

Гораздо более сильное.

Гораздо более пугающее.

Она не понимала этих непривычных ощущений.

Как могло её тело испытывать такое?

Заудин оторвался от её губ, чтобы проложить дорожку из поцелуев вниз по шее, к груди, которую он обхватил ладонями.

Дрожа, Гизела сглотнула при виде его темноволосой головы у своей груди, при ощущении, как его язык дразнит ее напряженный сосок. Его язык был шершавым и горячим, а губы — успокаивающими и нежными.

Она прижала его голову к себе и наслаждалась ощущением того, как его тёмные кудри ласкают её пальцы.

Он был так прекрасен, лаская и дразня её. На его невероятно красивом лице отражалось удовольствие, которое он получал, просто прикасаясь к ней.

Гизела удовлетворённо вздохнула и позволила невероятным земным ощущениям захлестнуть её, пока не стала ничем иным, как продолжением мужчины, обнимающего её.

Сегодня вечером она будет принадлежать ему без всяких оговорок и страха.

Прикусив губу, она прошептала его имя.

Заудин никогда не прикасался к такой красоте.

Она была такой тёплой, такой манящей. Тем более что он знал: Гизела делится с ним тем, чем прежде не делилась ни с кем другим.

Он был её первым.

Как бы невероятно это ни звучало.

В некоторых отношениях она была очень искушённой.

Но не в этом.

Он не мог понять, почему она выбрала такое существо, как он.

Он был совершенно недостоин того, что она ему предлагала.

Но ведь они были похожи друг на друга.

Порождённые жестокостью и печалью.

Эта мысль особенно сильно задела его, когда он обнажил большую часть её кожи и увидел, что на ней шрамов не меньше, чем у него.

Не задумываясь, он провёл пальцем по ужасному следу от раны, которая едва не пронзила её сердце.

В тот момент, когда Гизела поняла, на что он смотрит, она попыталась прикрыться.

Её глаза вспыхнули от стыда, разжигая ярость в глубине его души.

— Прости, — прошептала она. — Я знаю, они ужасны.

Он отвёл её руку и пристально посмотрел ей в глаза.

— Наши шрамы — это история нашего прошлого, которое сделало нас теми, кто мы есть. Никогда не скрывай свои, миледи. Они прекрасны, как и ты, потому что ты выжила.

У Гизелы перехватило дыхание, когда она услышала искренность в его голосе.

В тот момент она не испытывала стыда.

Она почувствовала себя красивой.

Такой она не чувствовала себя никогда прежде.

— Спасибо.

— За что?

За то, что увидел её, когда никто прежде по-настоящему не видел.

— За то, что ты — это ты.

И за то, что он оказался прекраснее, чем она могла себе представить.

Особенно учитывая его репутацию.

Она никогда бы не подумала, что у существа с репутацией чудовища может оказаться такое сердце.

Потому что до того, как он её нашёл, у неё самой никогда не было чувств. Она никогда ни о ком не заботилась. Она верила лжи других. Лжи о том, что она холодна и бесчувственна.

Нет, не бесчувственна.

Поглощена своей болью. Поглощена шрамами, которые ранили не только плоть, но и душу. Выжгли след в её сердце, оставив её холодной и озлобленной.

Но не сегодня.

Сегодня она почувствовала себя заново родившейся благодаря его доброте.

И она была рада, что сегодня вечером, хотя бы на мгновение и по какой-то причине, она была с ним.

Гизела потянула его за чёрную тунику.

Желая угодить ей, он стянул её.

У неё перехватило дыхание, когда она провела ладонями по его напряжённым мускулистым рукам. Он был великолепен, и она наслаждалась мягкостью его кожи в сравнении с твёрдостью его тела.

Заудин стиснул зубы, когда у него закружилась голова от удовольствия.

Что творили с ним её прикосновения...

Это было невероятно.

Бодрило.

Заставляло его чувствовать себя мужественным и необузданным. Он был возбуждён и полон энергии. Но самое главное — чувствовал себя уязвимым перед ней так, как никогда прежде.

Несмотря на это, он не мог отступить.

Её прикосновения вызывали привыкание, и он жаждал каждого сантиметра её тела.

И он хотел от неё большего...

Когда он снял с неё сорочку, Гизела на мгновение запаниковала.

Она внезапно оказалась перед ним обнажённой.

Это было пугающе и в то же время странно эротично. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь обнажалась перед другим человеком. В основном из-за своих шрамов и страха, что над ней будут насмехаться из-за того, что они у неё есть.

Особенно из-за следов от ударов плетью, которые она получила в детстве.

Отметин, которые доказывали, насколько неумелой она была во всём.

Никто не знал, как она выглядит без одежды.

Кроме Заудина.

На нём было столько же шрамов, если не больше. Но в его случае, как она подозревала, они появились не потому, что он был плох в чём-то.

Скорее потому, что он решил нарушать правила и бороться изо всех сил.

Таков был его характер.

В отличие от неё, он, вероятно, не плакал, а скорее провоцировал их ударить его снова.

Сильнее.

Он был непокорным, и именно это нравилось ей в нём больше всего.

Однако, глядя на его внушительные размеры, она пыталась представить, каково было бы принять его в своё тело. Конечно, это было бы невозможно.

Так ли это?

Не говоря ни слова, он отстранился от неё и снял остальную одежду.

Гизеле хотелось отвести взгляд, но она не смогла этого сделать.

Он был великолепен.

— Ты сделаешь мне больно? — нерешительно спросила она.

Его глаза были полны тепла. Он нежно погладил её щёку пальцами.

— Это не входит в мои намерения.

Она улыбнулась ему, полностью доверяя, хотя и не была до конца уверена в искренности его слов.

«Как такое возможно? Как можно избежать боли? Его плоть огромна!»

Он лёг на неё сверху и заключил в объятия, уткнувшись лицом ей в шею. Её мысли рассеялись от восхитительного ощущения его кожи на своей. От его тяжести, которая была приятной, а не давящей.

Заудин взял её руку в свою и притянул к своему налитому члену.

— Не бойся прикасаться ко мне, Гизела, — прошептал он.

Она провела рукой по его члену до самого кончика. Теперь он уже не казался ей таким ужасающим.

Заудин наблюдал, как она изучает его.

— Если ты хочешь остановиться, мы можем.

Она улыбнулась ему, зная, что большинство мужчин никогда бы не предложили ей этого. От этого нежность к нему, ещё сильней расцвела в её душе.

— Я буду с тобой до конца.

В ответ он рассмеялся.

— Не нужно так мрачно это преподносить.

— Прости. Я не это имела в виду.

Покачав головой, он снова поцеловал её, затем глубоко вошёл в неё.

Она напряглась от жгучей боли, которую испытывала, стоило ему наполнял её.

Заудин шептал ей на ухо нежности, одновременно лаская языком чувствительную кожу на её шеи.

Она задыхалась от боли и пыталась расслабиться, пока он успокаивал её. Она никогда не думала, что с мужчиной сможет испытывать такие ощущения, но была рада, что внутри неё был именно Заудин. Она была в восторге от того, что сама решала, с кем сможет испытать первую близость.

Было много случаев, когда ей приходилось изо всех сил бороться, чтобы не подпустить к себе кого-нибудь подонка. Временами она боялась, что её возьмут насильно.

Это было её право, и лучше Заудина для неё не существовало мужчины.

Ей было безмерно приятно находится в его объятиях и слышать его голос.

Гизела обняла его за плечи, уткнулась лицом в его мускулистую шею и вдохнула его тёплый запах. Она хотела этого больше, чем когда-либо чего-либо в своей жизни.

Заудин изнывал от желания, не позволяя себя не входить в неё ещё глубже. Но это было трудно.

Он желал её так, как невозможно было себе представить. Она окутала его теплом, и от её дыхания у него на шее по спине пробежали мурашки.