— Например?

— Я могу использовать зеркало, чтобы поговорить с Кандарой в любое время, когда захочу.

— Правда?

Он кивнул.

— Или любой другой блестящий предмет, если уж на то пошло.

— И как это сделать?

Волосы на затылке Заудина встали дыбом.

Но это была всего лишь его подозрительная натура.

Он сомневался, что Гизела когда-нибудь использует эту информацию против него.

С другой стороны...

В этом и заключалась суть предательства.

Оно всегда исходило от того, кому ты доверял.

Никогда не ожидаешь, что человек, которому веришь, способен совершить нечто настолько ужасное.

Гизела одарила его доброй улыбкой.

— Понимаю. Я бы на твоём месте тоже себе не доверяла. Спросила не подумав. Просто стало любопытно, вот и всё.

И это лишь усилило его желание доверять ей ещё больше.

Потому что она всё поняла и отступила, не потребовав никаких объяснений.

Она была редкостью в этом мире, а он — достаточно циничен, чтобы оценить её необычный взгляд на вещи.

Подавив зевок, Гизела допила остатки эля.

— Я пойду отдохну... если только меня снова не остановит какой-нибудь злобный огр или тролль и не заявит, что мне здесь не место. Без обид, но я с нетерпением жду, когда смогу выбраться из Васкалии.

— Понимаю. Если они станут тебя ругать, отправь их ко мне. Я сегодня не прочь кого-нибудь избить.

Всё что угодно, лишь бы избавиться от накопившегося напряжения...

Что ж.

Он был разочарован.

И это многое объясняло в его нынешнем состоянии.

Вздохнув, Заудин оглянулся на своего фальшивого брата.

Он никогда по-настоящему не осознавал, насколько много Масакагэ для него значит, пока в последние несколько дней не столкнулся с кем-то, кто выдавал себя за него.

Это также напомнило ему о том, что постоянно говорил Дэш:

с Заудином трудно ладить.

«Да, я такой».

Однако Масакагэ редко действовал ему на нервы.

Как ни странно, Гизела пока тоже ни разу не действовала ему на нервы.

Последнее было настолько редким явлением, что Заудин не мог не быть за это благодарен.

«Может, мне повезёт и кто-нибудь зарежет этого ублюдка за нас».

Если бы ему только могло так повезти.

К сожалению, Заудин и везение были вещами несовместимыми.

Вздохнув, он допил остатки напитка и бросил несколько монет на стол в качестве чаевых официантке.

Затем направился к лестнице.

Ему нужно было хорошенько выспаться и набраться терпения, чтобы завтра снова иметь дело со своим фальшивым братом.

Гизела вздохнула, ополаскивая волосы.

Ей не хватало тёплых ванн.

Единственное, что было хорошего при дворе Миры...

Ванная комната её матери.

Даже сейчас, закрыв глаза, она могла представить, как погружается в тёплую воду.

Конечно, пользоваться ванной она могла только в предрассветные часы, когда была уверена, что мать спит. Несмотря на то что у Гизелы было разрешение, Мира приходила в ярость, если дочь осмеливалась находиться там именно тогда, когда ей самой хотелось искупаться.

Сейчас у Гизелы даже челюсти болели оттого, как сильно она стискивала зубы.

Она всегда ненавидела холодные ванны.

Что есть, то есть.

Внезапно дверь позади неё открылась.

Гизела ахнула и резко обернулась.

На пороге стоял Заудин с таким же потрясённым выражением лица.

Прежде чем она успела прийти в себя, он быстро закрыл дверь и повернулся к ней спиной.

— Прости. Я не знал, что ты будешь мыться.

Она схватила одежду и торопливо надела её.

— Это скорее ледяное погружение, чем ванна... Не думала, что ты так скоро поднимешься.

Обычно он сидел внизу как минимум час, прежде чем подняться в номер и лечь спать.

— Можешь поворачиваться. Я уже прикрылась... И спасибо тебе.

— За что?

Она крепче прижала рубашку к шее.

— Тебе не противен мой вид. И тебя не пугают мои шрамы.

— Я их не заметил.

Значит, он, должно быть, не особенно на неё смотрел.

Шрамы невозможно было не заметить.

Это была одна из причин, по которой Гизела никогда не носила платьев или чего-нибудь ещё, что не скрывало бы её тело.

Она ненавидела их.

Они были повсюду.

Особенно на душе.

Гизела подняла с пола полотенце и продолжила вытирать волосы.

Глаза Заудина блеснули, когда он взглянул на неё, прежде чем расстелить на полу свою подстилку.

— А я всё удивлялся, как тебе удаётся каждый день пахнуть так свежо.

Гизеле пришлось плотно сжать губы, чтобы не сказать чего-нибудь обидного.

Она не хотела говорить об этом, но его замечание пробудило в ней любопытство.

— Я заметила, что тебя тоже не окутывает облако зловония, как нашего самозванца.

— Я принимаю ванну по утрам... на улице.

Так она и предполагала.

— Но разве вода там не ещё холоднее? — Она указала на таз и кувшин, которыми пользовалась сама.

— Холоднее, чем в склепе. Зато отлично прогоняет сонливость и бодрит. Моментально возвращает боевую готовность.

В этом был определённый смысл.

Но Гизела предпочла бы отказаться от боевой готовности, лишь бы не сталкиваться с утренним холодом.

От одной мысли об этом её передёрнуло.

Краем глаза она наблюдала за ним.

Он был потрясающим экземпляром.

Красивым и грубоватым, но удивительно добрым, когда дело касалось её.

Никогда прежде она не встречала никого похожего на него.

И никогда не проводила столько времени наедине ни с одним мужчиной.

Или с женщиной, если уж на то пошло.

— Ты нечасто развлекаешься с женщинами, я права?

Он ошарашенно посмотрел на неё.

— Что, прости?

— Я ни в коем случае не хотела тебя обидеть. Просто наблюдение. Ты очень внимательно следишь за окружающими, выискивая потенциальную угрозу, а не окидываешь толпу взглядом в поисках женщины, с которой захочешь провести ночь.

— То же самое касается и тебя.

— Именно. Вот почему я знаю, что тебе не слишком нравятся развратницы. И это меня удивляет.

— Почему? — спросил он.

Она села на кровать и пожала плечами.

— Ты красавец. К тому же принц. Я вижу, как на тебя смотрят женщины... а иногда и мужчины.

— Я тоже. Как на породистого жеребца, выставленного на аукцион.

Она уловила раздражённые нотки в его голосе.

Но чем они были вызваны — её вопросами или самой правдой, — Гизела не знала.

— А я думала, все мужчины хотят быть жеребцами для любой племенной кобылы, которая согласится их принять.

Он усмехнулся, снимая сапоги.

— Только не те из нас, за чьи головы назначена награда. Ни одна девка не стоит ножа у горла только потому, что я не сумел сдержать похоть.

Он был прав.

Соблазнить мужчину — один из самых простых способов покончить с ним.

Гизела и сама пользовалась этим приёмом.

— Большинство мужчин не настолько сдержанны.

Он бросил на неё сухой взгляд.

— Большинство мужчин глупы.

— Не могу не согласиться. — Но, несмотря на это, она предполагала, что женщин у него было гораздо больше, чем на самом деле. Он держался уверенно, и это заставило её задуматься о нём. — И что же привлекает твоё внимание?

— О чём ты?

— Я имею в виду, что тебя привлекает в женщине, с которой ты захочешь разделить постель? — Такое было необычно даже для человека с обычной внешностью и манерами. Для кого-то вроде него — практически неслыханно. — Что нужно, чтобы ты на это решился?

Заудин был совершенно ошеломлён её неожиданным вопросом.

Вопросом, который был совершенно не в её характере.

— Почему ты спрашиваешь?

Её глаза расширились, словно она только сейчас поняла, о чём именно его спрашивает.

— Я... э-э... я не это имела в виду! Это не... Забудь об этом!

Она быстро повернулась к нему спиной.

Улыбнувшись, он отстегнул оружие и положил его на пол, в пределах досягаемости.