Ронан отошёл в сторону и уже собирался присесть на камень, когда услышал крик ястреба.

Дови замер, подняв голову.

— Что это?

Ронан окликнул птицу.

Крупный бурый ястреб сделал круг над ними, прежде чем приземлиться рядом с ним.

«У меня для вас послание, мой господин».

— От кого?

«От Заудина. Вы ему нужны».

Дови повернулся к ним.

— Что происходит?

— Он говорит, что я нужен Заудину.

На Дови эта новость произвела такое же впечатление, как и на него.

Заудин никогда не просил о помощи. Ни разу за все годы, что они знали друг друга. Это было совершенно не в его характере. Поэтому, если он просил о помощи, то не из прихоти. Это означало, что произошло нечто ужасное.

— Что случилось? — спросил Дови у ястреба.

«Я не знаю. Я не первый посланник. Всё, что мне известно, — Заудин передал сообщение, чтобы я нашёл Ронана и привёл его к нему».

— Он не знает. Он принёс послание от другого ястреба. Всё, что ему известно, — Заудин нуждается во мне.

— Боги... Он что, при смерти?

Это казалось наиболее вероятным объяснением. Ронан не мог придумать другой причины, по которой Заудин отправил бы подобное сообщение.

Чёртов упрямец никогда не просил о помощи.

— Стоит ли нам рассказать Дэшу? — спросил Ронан.

— Я пойду и расскажу ему. А ты отправляйся к Заудину. Я тебя только задержу.

Дови был прав.

Ронану будет гораздо быстрее вести поиски в облике ястреба, чем беспокоиться о спутнике, вынужденном следовать за ним по земле.

Он погладил перья на спине ястреба.

— Я дам знать, как только что-нибудь выясню.

— Встретимся позже.

Ронан склонил голову, затем сменил облик и взмыл в небо вместе с посланником.

Никто из них не думал, что этот день когда-нибудь наступит.

Заудин просит о помощи.

Охваченный тревогой, Ронан полетел вслед за ястребом, молясь лишь о том, чтобы не опоздать.

Вполне возможно, что это была ловушка.

Впрочем, это не имело значения.

Если один из Отщепенцев попадал в беду, остальные никогда не оставались в стороне. Потому что когда-то они поклялись друг другу в одном: ни один член их семьи никогда больше не останется один на один с бедой.

Возможно, мир подвёл их в юности. Но они никогда не подведут друг друга.

«Я иду, брат».

Оставалось лишь надеяться, что он не опоздает.

Заудин буквально подпрыгнул, когда кто-то грохнул кружкой по его руке. Сердце успокоилось, когда он понял, что это всего лишь Гизела пытается привлечь его внимание.

— Ну и зачем ты это сделала?

— Ты просил меня предупредить, если начнёшь себя выдавать. — Она посмотрела туда, где сидел самозванец, делая ставки, а затем бросила на Заудина выразительный взгляд. — Ты слишком явно хмуришься и пялишься.

Это всегда было для него проблемой. Он был не из тех, кто умел хорошо скрывать свои эмоции.

Особенно ярость.

— Меня бесит, что он так доволен своей ролью, в то время как считает нас идиотами.

Она подтолкнула к нему кружку.

 Продолжай пить, пирожочек.

— Пирожочек? — Он нахмурился ещё сильнее.

— Ласкательное слово. Тебе, похоже, не помешает.

Он хмыкнул, когда она села рядом.

Его должно было беспокоить то, насколько комфортно он чувствовал себя рядом с ней. Обычно после стольких дней, проведённых в компании другого существа, он был бы более чем готов уехать и наконец обрести желанное уединение.

Но она не вызывала у него желания сбежать.

Наоборот.

Ему нравилось с ней общаться.

Она была остроумной и наблюдательной.

Если бы не её смертоносность, он мог бы даже назвать её милой.

Жаль, конечно.

Но, учитывая её мамашу, Гизела была идеальной такой, какая есть.

Если бы у неё была нормальная мать, а не жестокая стерва Мира, Гизела была бы совсем другой.

Женщиной, окружённой заботой, которая ничего не знала бы о том, насколько ужасной может быть жизнь.

Насколько жестокими могут быть окружающие.

Но было ли это на самом деле благом?

Те, кто ничего подобного не знал, становились лёгкой добычей для таких, как её мать.

Как и его дядя.

Такие люди не бросали взгляд на дверь, следя за каждым существом, которое входило и выходило.

Не заботились о том, чтобы кто-нибудь прикрывал им спину.

Но Заудину нравилось, что сейчас Гизела прикрывала его и внимательно осматривала комнату.

Каким-то образом она научилась ему доверять.

Но больше всего его пугало то, что он тоже начинал доверять ей.

Что-то в общей тайне, связанной с фальшивым Масакагэ, сблизило их.

Возможно, именно потребность иметь рядом кого-то, кто разделял с тобой опасность и понимал происходящее, позволила им лучше понять друг друга.

Полагаться друг на друга, даже зная, насколько это неразумно.

Но какой у них был выбор?

Сейчас единственное, что у них было, — это друг друга.

Настоящее испытание наступит тогда, когда угроза исчезнет.

Вздохнув, Заудин жестом подозвал официантку.

Орчанка взглянула на Гизелу и презрительно скривила губы.

— Не надо, — предупредил Заудин, доставая золотые монеты. — Принесите нам свинину и овсяную кашу. Если найдёте медовый пирог, принесите побольше.

Глаза орчанки расширились при виде предложенной суммы.

— Да, милорд. Вам нужно что-нибудь ещё?

Кровать была бы кстати.

А ещё приятнее было бы разделить её с кем-нибудь.

Но он не собирался испытывать судьбу.

— На данный момент этого достаточно.

Она поспешила прочь.

Гизела повернулась к нему, приподняв бровь.

— Ты определённо знаешь, как обращаться с другими.

Всякий раз, когда она говорила что-нибудь подобное, он подозревал, что делает она это намеренно, чтобы вывести его из себя...

И не только в переносном смысле.

Так и должно было быть.

Она не могла быть настолько невинной.

Вот только Гизела даже не подозревала, что подобное возбуждение охватывало его почти каждый раз, когда она приближалась.

Вздохнув от нерастраченного раздражения, Заудин допил свой эль.

— Ты обнаружила что-нибудь интересное, пока осматривала комнату?

— Только то, что мы в полутора днях пути от Криксы. Там, в доках, предположительно находятся корабли мародёров.

Значит, ничего такого, чего бы он уже не знал.

Но говорить ей об этом Заудин не собирался. Ей не нравилось чувствовать себя бесполезной.

— Надеюсь, наша информация верна.

Конечно, история о тритоне, влюбившемся в мародёршу, казалась немного банальной.

Но, если подумать, всё вставало на свои места.

Кому ещё было влюбляться в рыбу, как не человеку, проведшему большую часть жизни на корабле?

Как бы там ни было, определённая логика в этом имелась.

Гизела придвинулась к нему и наклонилась ближе.

— Ты больше не разговаривал со своим настоящим братом?

Он покачал головой.

— Не хочу, чтобы другой что-нибудь заподозрил. — Он многозначительно взглянул на Масакагэ, который сидел в углу и раскладывал карты.

Его Масакагэ такого не делал.

Он гадал на монетах и чайных листьях.

Масакагэ всегда утверждал, что за использование этих карт приходится платить цену, которую он не готов заплатить.

Хотя Заудина и интересовал этот вопрос, его любопытство было не настолько велико, чтобы добиваться более однозначного ответа.

Да и Масакагэ...

Впрочем, Заудин не был уверен, что тот ответил бы даже под пытками.

Его брат бережно хранил свои секреты.

Гизела отпила глоток эля.

— Как думаешь, до Ронана уже дошло послание?

Он пожал плечами.

— Мы не узнаем, пока он не появится.

— Досадно. Можно подумать, что при всей этой магии существует более простой способ оставаться на связи.

— Есть и другие способы.

Это её удивило.