Где-то глубоко внутри он задавался вопросом, не снится ли ему всё это и не пытается ли она его околдовать.

Что было невозможно.

И всё же он не сопротивлялся.

Особенно сейчас.

Обнимая её, он невольно представлял, каково было бы прожить рядом с ней целую жизнь.

Быть нужным кому-то.

Быть любимым.

Любили ли её когда-нибудь по-настоящему?

К сожалению, он этого не знал.

Но и сам никогда не рассчитывал на любовь.

Будучи принцем, Заудин давно привык считать, что для большинства женщин он всего лишь трофей.

Не более.

Даже собственная мать не выносила его общества.

Почему кто-то другой должен был относиться к нему иначе?

Всю жизнь его это устраивало.

Но сейчас...

Сейчас ему хотелось большего.

Чего-то невозможного.

Прикосновения любящей руки.

Мечты, которая, как он был уверен, никогда не сбудется.

— Э-э... — Масакагэ демонстративно прокашлялся. — Мне нужно найти ведро воды? Я думал ударить молнией, но это может нанести непоправимый ущерб.

Заудин мысленно проклял этого ублюдка, когда Гизела отстранилась и закрыла лицо рукой.

— Прости.

Ему не нравилось её смущение.

Если бы это был настоящий Масакагэ, он бы просто исчез и не стал мешать.

Уж кто-кто, а его брат понимал бы, насколько редким было подобное событие.

Он прекрасно знал, что Заудин не станет просто так обнимать и целовать первую попавшуюся женщину.

Нет.

Масакагэ отнёсся бы к увиденному с уважением и оставил бы их наедине.

Искушение ударить самозванца стало ещё сильнее.

Это напомнило ему о том, что стало причиной поцелуя.

Ронан.

Проведя большим пальцем по губам, которые всё ещё покалывали от воспоминания о поцелуе, он слегка склонил голову к Гизеле.

«Я позабочусь о том, чтобы позвать моего друга».

Она тихо ахнула, услышав эту мысль.

И тот факт, что Масакагэ не попытался мысленно расспросить его о сказанном, лишь укрепил подозрения Заудина.

Его брата здесь не было.

И это приводило его в ярость.

Но по крайней мере теперь он был уверен, что Масакагэ всё ещё жив.

Возможно, какое-то время он находился в плену...

Да помилуют боги тех, кто его удерживал, когда он вырвется на свободу.

Его брат никогда не сдавался без ожесточённой борьбы.

Что заставляло задуматься:

Что это за мерзкая игра?

Какой оборотень осмелился выдавать себя за Масакагэ?

И зачем?

Впрочем, это уже не имело значения.

Он найдёт своего брата.

А потом заживо сдерёт кожу с самозванца.

С этой мыслью Заудин подошёл к своей лошади, достал одно из зелий Кандары и маленький свисток, подаренный ему много лет назад.

Этот свисток был частью договорённости, которую когда-то придумал для него Ронан.

«В отличие от других, я знаю, что ты не воспользуешься этим без крайней необходимости».

Ронан прекрасно понимал, что Заудину физически тяжело просить кого-либо о помощи.

Единственная причина, по которой он делал это сейчас, — его брат.

И Гизела.

— Что ты делаешь? — спросил самозванец.

Настоящий Масакагэ прекрасно знал бы ответ.

— Сообщаю Дэшу, что мы скоро будем дома, — солгал Заудин.

Он встретился взглядом с Гизелой.

Она едва заметно склонила голову, показывая, что понимает его замысел и поддерживает его.

В этом они были едины.

Что бы ни происходило, они обязательно докопаются до правды.

Он незаметно свистнул, зная, что даже здесь сигнал дойдёт до любого пернатого существа, которое его услышит, а затем будет передан дальше, пока не достигнет Ронана.

Тот найдёт его.

А пока...

Заудин достал одно из самых сильных зелий Кандары.

Фиолетовая жидкость лениво закружилась внутри флакона.

От одного взгляда на неё становилось не по себе.

На вкус это зелье было отвратительным.

Почему Кандара не могла приготовить хоть что-нибудь съедобное, оставалось для него загадкой.

Иногда он всерьёз задавался вопросом, не получает ли она удовольствие от того, что делает свои зелья настолько мерзкими, насколько это вообще возможно.

Содрогнувшись при мысли о предстоящем испытании, он собрался с духом и сделал глоток.

Как и ожидалось.

Это было всё равно что пить ил, вытекающий из внутренностей умирающего существа.

Ему с огромным трудом удалось подавить рвотный рефлекс.

«Ты мне должен, брат».

Заудин знал, что зелье окажется мощным.

Но даже он не ожидал, что эффект ударит так быстро.

Резкая боль обрушилась на живот, словно чей-то кулак с размаху врезался ему под рёбра.

Воздух вырвался из лёгких.

Ноги подкосились.

Он рухнул на колени.

К счастью, его лошадь уже сталкивалась с подобным и даже не шелохнулась.

А вот Гизела мгновенно бросилась к нему.

— С тобой всё в порядке?

Он не смог ответить.

Сознание уже отделялось от тела.

Удалялось всё дальше и дальше.

Устремляясь туда, где находился настоящий Масакагэ.

Заудин ахнул, обнаружив себя в...

Тенмару?

Это было единственное известное ему место, где существовали такие умиротворённые сады.

Светящиеся бабочки мерцали даже при дневном свете, порхая над бесчисленными цветами.

Солнечные лучи придавали саду необычный оттенок и освещали Масакагэ, сидевшего посреди цветущей поляны со скрещёнными ногами.

— Медитируешь? Серьёзно?

Масакагэ приоткрыл один глаз и посмотрел на него.

— Наконец-то ты понял, что меня рядом с тобой нет.

Как ни странно, в его голосе не было ни осуждения, ни раздражения.

Он просто констатировал факт.

— Что с тобой случилось?

— Твой надоедливый маленький паромщик. Пока ты был под водой, на меня устроили засаду.

Чертовски верное замечание.

Надо было проверить.

Надо было сразу понять, что никому нельзя доверять.

— Где ты?

— В плену у короля Мардита. В его подводном дворце. Он хочет убедиться, что ты вернёшь домой его сына, потому что не доверяет тебе и не верит, что ты сдержишь своё слово.

Заудин медленно обошёл его по кругу.

— А кто этот новый придурок, с которым мне приходится иметь дело? Тот, что притворяется тобой?

Услышав это, Масакагэ усмехнулся.

— Шпион, нанятый королём. Ничего нового для тебя.

Заудин раздражённо стиснул зубы.

— Тебе что-нибудь угрожает?

— Нет. Король Мардит обращается со мной как с гостем. Просто он не доверяет тебе заботу о своём сыне без дополнительного...

— Стресса?

— Король использовал слово «стимул». Поскольку я нахожусь под водой, он знает, что без помощи русалок я не смогу уйти.

Конечно.

Разумеется.

— И он послал какого-то проклятого оборотня присматривать за мной?

— Я пытался предупредить его, как ты отреагируешь, когда раскроешь его уловку. К сожалению, он решил, что я преувеличиваю.

— Передай этой рыбе, что я крайне недоволен.

— Уже передал.

Заудин мог только представить.

Хотя он был уверен, что Масакагэ выразился гораздо вежливее.

Его брат ужасно раздражал его этой своей способностью оставаться спокойным.

— Ты сможешь связаться со мной, если понадобишься?

Масакагэ наградил его своим знаменитым ироничным взглядом.

— Думаю, куда большей проблемой является то, что это ты каким-то образом сумел до меня достучаться.

Вполне справедливое замечание.

— Я вытащу тебя оттуда.

— Я полностью в тебя верю.

Можно было бы вложить в эти слова ещё больше сарказма?

Впрочем, сейчас это не имело значения.

Мардит понятия не имел, с какими силами играет.

А Заудин терпеть не мог подобные игры.

Именно поэтому он никогда не стремился занять трон отца.

Он не хотел улыбаться тем, кого презирал.

Не хотел быть любезным с врагами.