— Что мне делать? — прошептала она.

— Веди себя естественно. Наблюдай за ним.

Затем Заудин развернулся и ускорил шаг.

— Кагэ!

Его «брат» натянул поводья, позволяя ему догнать себя.

— Да?

— Ты оставил монету апбасверу?

— Зачем мне оставлять ему монеты? Он ведь не брал с меня плату за услугу.

Верно...

Заудин мысленно выругался.

Это точно не Масакагэ.

Как он мог не заметить этого раньше?

Масакагэ обязательно предложил бы Фенрису и Сарессу одну из своих волшебных монет.

Почему он не понял этого сразу?

Настоящий Масакагэ физически не мог избавиться от своей раздражающей привычки раздавать монеты.

Это давно превратилось в навязчивую идею.

Проклятье.

Теперь возникал другой вопрос.

Кто тогда был с ними всё это время?

Они начали это путешествие вместе с Масакагэ.

Так где же его брат?

Он ещё жив?

Стиснув зубы, Заудин проклинал себя за невнимательность.

Это была его вина.

Если бы рядом не было Гизелы, он заметил бы подмену гораздо раньше.

Слишком много его внимания было приковано к ней.

Слишком мало — к тому, на чём действительно следовало сосредоточиться.

Если его брат пострадает, он никогда себе этого не простит.

Что, если они уже убили его?

Нет.

Это невозможно.

Масакагэ был слишком силён.

Заудин отказывался верить, что его брата смогло прикончить какое-то ничтожество, разыгрывающее этот спектакль.

Но тогда возникал настоящий вопрос.

Зачем?

Если целью было остановить его или Гизелу, почему просто не напасть?

Кто их нанял?

Это точно не Дэш.

Король никогда не отправил бы кого-то другого после того, как поручил это дело Заудину.

Да, Дэш был самым подозрительным существом из всех, кого знал Заудин.

Но при этом Заудин оставался одним из немногих, кому король действительно доверял.

Нет.

Здесь происходило нечто иное.

Что-то зловещее.

И он найдёт своего брата.

А потом убьёт ублюдка, который затеял эту игру.

Вынужденный сохранять спокойствие, Заудин больше ничего не говорил, пока они не вернулись к Фенрису.

Мальчик выглядел совершенно подавленным.

— Ты его убил? — спросил он дрожащим голосом. — Ему было больно?

Заудин опустился рядом с ним на камень и некоторое время молча ждал.

— Ты ведь хотел избавить его от боли, верно?

Фенрис отказался смотреть на него.

— Не волнуйся. Твой отец больше не страдает.

Мальчик всхлипнул.

— Нет! — быстро добавил Заудин. — Я имею в виду, он всё ещё жив. И больше не страдает.

Фенрис с трудом подавил новый всхлип.

— Что?

— Мы его не убили. Мы его вылечили.

Фенрис недоверчиво моргнул.

— Как?

— Твоего отца отравили, и Масакагэ... — Заудин едва не подавился, произнося это имя, — ...вылечил его. Сейчас он полностью здоров.

Мальчик прерывисто вздохнул.

— Он так долго мучился от боли. Ты даже не представляешь, сколько это продолжалось.

На самом деле представлял.

За время своего плена Заудин повидал немало подобных смертей.

Отравление было излюбленным способом убийства среди тех, кто находился под покровительством Миры.

Извращённая королева получала удовольствие, наблюдая за тем, как люди умирают долгой и мучительной смертью.

Воспоминания обо всех этих бессмысленных смертях будут преследовать его до конца жизни.

Фенрис внезапно потянулся к нему и обнял.

— Как я смогу когда-нибудь отблагодарить тебя? Я знаю! Я расторгну твой контракт!

— Всё в порядке. Сохрани контракт и отправляйся к отцу. Уверен, он будет рад тебя видеть.

Радостно вскрикнув, Фенрис отпустил его и взмыл в воздух.

Гизела поспешно отвела взгляд от смущённой улыбки Заудина, провожавшего мальчика глазами.

Её гигантский тролль умер бы от стыда, если бы узнал, насколько очаровательным выглядит в такие моменты.

У него было гораздо большее сердце, чем он хотел показать окружающим.

Она увидела это.

И была тронута.

Закусив губу, Гизела перевела взгляд на Масакагэ.

Был ли Заудин прав?

Мог ли он действительно оказаться самозванцем?

А был ли настоящий Масакагэ с ними хоть какое-то время?

Она сожалела, что знает его недостаточно хорошо, чтобы помочь Заудину докопаться до истины.

Мысль о том, что кто-то занял место его брата, наверняка сводила его с ума.

А это означало, что тот, кто притворялся Масакагэ, почти наверняка был оборотнем.

Неудивительно, что Заудин так ненавидел их.

Было страшно осознавать, что подобное существо способно в любой момент заменить того, кого ты, как тебе кажется, хорошо знаешь.

Того, кто тебе дорог.

Вот почему её мать так любила пользоваться их услугами.

Более того, время от времени она даже платила некоторым из них за то, чтобы они выдавали себя за неё.

Большинство этих несчастных в итоге погибали от рук убийц.

Бедняги.

Они просто не понимали, чем всё закончится.

В отличие от единорогов, любой оборотень мог принять облик кентавра.

Единственным способом опознать её мать была особая метка, расположенная под её языком.

О ней знали только трое.

Гизела. Её мать. И несчастный человек, который когда-то поместил эту метку туда.

Ему вырезали язык, но оставили в живых на случай, если когда-нибудь возникнет необходимость подтвердить личность королевы и доказать, что кто-то пытается выдать себя за неё и захватить власть.

Не то чтобы Гизела когда-либо встречала этого человека.

Или хотя бы видела его.

Мать рассказала ей об этом лишь на всякий случай.

Гизела знала о существовании метки.

Но не знала, что именно она собой представляет.

И даже не представляла, как она выглядит.

«Ты поймёшь, если когда-нибудь увидишь её. Я не такая, как все. И моя метка тоже».

Это всегда вызывало у неё любопытство.

Ей хотелось узнать, что же это за знак.

Но не настолько сильно, чтобы рисковать собственной жизнью.

Мать без колебаний отрубила бы ей голову за подобное оскорбление. Но теперь Гизеле стало любопытно кое-что ещё. Есть ли подобные метки у всех оборотней?

Могут ли они распознавать друг друга таким образом?

Одно было ясно наверняка.

Она понятия не имела, Масакагэ перед ними или нет.

Или, возможно, Заудин настолько подозрителен, что начал видеть угрозу там, где её нет?

От этих размышлений можно было сойти с ума.

Так где же правда?

Заудин повёл их обратно через лес, пока они не добрались до ожидавших их лошадей.

— Пойдём сообщим Дэшу хорошие новости?

— Конечно.

И тут ей в голову пришла ещё одна мысль.

Быстро догнав Заудина, она притянула его голову к себе.

На его лице отразилось искреннее удивление, когда она наклонилась к самому его уху.

— Ты говорил, что знаешь оборотня? — прошептала она.

Он кивнул.

— Ты можешь его позвать?

Нахмурившись, Заудин внимательно посмотрел на неё.

— Поверь мне.

И с этими словами она поцеловала его в губы.

Предполагалось, что этот поцелуй ничего не значит.

Такой поцелуй друг может подарить другу, а ребёнок — матери.

Он был нужен лишь для того, чтобы самозванец подумал, будто они близки и что она ничего не замышляет.

Но в тот момент, когда её губы коснулись его губ, по телу Гизелы словно пробежал электрический разряд.

Не только потому, что его губы оказались мягче, чем она себе представляла.

Но и потому, что её накрыл его пряный мужской аромат.

Более того, Заудин притянул её к себе с такой страстью, какой она никогда прежде не испытывала.

Его губы скользнули по её губам.

Инстинктивно она приоткрыла их и ответила на поцелуй всем своим существом.

Заудин не мог дышать.

Он ощущал вкус её невинности и страсти.

Никогда в жизни его так не целовали.

Гизела запустила пальцы в его волосы и крепче прижала к себе.