Заудин кивнул и направился к коттеджу.

Ошеломлённая, она обменялась испуганным взглядом с Масакагэ.

— Это всё? Мы просто так войдём?

Он пожал плечами.

— Похоже на то.

Что ж, прекрасно.

Хотя, если честно, она ожидала чего-то более скрытного.

Впрочем, учитывая огромные размеры Заудина, его вызывающую самоуверенность и тот факт, что он обладал точёными чертами лица, достойными ангела, она предполагала, что сохранить инкогнито для него попросту невозможно.

Он неизменно оставлял после себя незабываемое впечатление.

— Он всегда был таким? — спросила она.

Масакагэ лишь кивнул.

Тяжело вздохнув, Гизела поплелась следом, надеясь, что сможет хоть что-нибудь сделать.

Правда, она понятия не имела что.

Это казалось бесполезным.

Какой бы искусной воительницей она ни была, ей было известно, что в прямом бою она не сможет сравниться с Заудином.

Не физически.

Его размах рук был слишком велик.

Он был слишком огромен.

Даже если она была быстрее, он превосходил её в силе во много раз.

Конечно, она могла сражаться в других обликах.

Но в них она чувствовала себя не настолько уверенно.

Не настолько ловко.

Преображение требовало больших усилий, а бой в теле другого существа никогда не был простым делом.

Если она получала серьёзное ранение в иной форме, то мгновенно возвращалась к своему истинному облику.

А это могло оказаться ещё опаснее.

Кроме того, существовала лишь одна форма, которой она владела так же хорошо, как своим человеческим телом.

Та самая форма, что приводила её мать в бешенство.

Тайна, которую она берегла столь же тщательно, как и секрет своего отца.

Когда Заудин приблизился к крыльцу коттеджа, Гизела ускорила шаг.

Но прежде чем он успел дойти до двери, та распахнулась.

На пороге появился апбасвер, выглядевший примерно ровесником Фенриса.

— Вы пришли навестить моего отца?

По выражению лица Заудина она поняла, что этот вопрос ошеломил его ничуть не меньше, чем её.

— Саресс?

Апбасвер кивнул.

— Мой отец. Вы его друзья?

Теперь уже все обменивались недоумёнными взглядами.

«Что происходит?»

Первым оправился от удивления Заудин.

— Не совсем друзья. Почему?

— Если вы хотите попрощаться с ним, то времени осталось немного. Врач сказал, что он умрёт в течение часа.

Он открыл дверь шире, приглашая их войти в скромное жилище.

Переступив порог небольшого коттеджа, Гизела замерла.

Комната напоминала кухню — по крайней мере, судя по большому очагу и огромному котлу, висевшему над огнём.

Но вместо стола и стульев в центре стояла кровать.

Кровать, обращённая к морю.

Вдоль стен были расставлены простые кухонные стулья, на которых сидели ещё пятеро апбасверов.

Все плакали.

Женщина-апбасвер стояла возле кровати и держала за руку умирающего мужчину.

При виде их скорби у Гизелы защипало глаза.

Да, она была свирепой воительницей и привыкла подавлять собственные эмоции.

Но чужие страдания всегда делали её беззащитной.

Одно дело — быстро убить кого-то.

И совсем другое — наблюдать, как человек медленно умирает.

Она никогда не стремилась причинять боль.

Не любила её.

Ни свою.

Ни тем более чужую.

Женщина подняла взгляд на Заудина.

— Добро пожаловать, друзья. Я рада, что вы успели вовремя.

Саресс покачал головой.

— Они не друзья, Асла. Неужели ты его не узнаёшь?

Она нахмурилась, внимательно посмотрев на всех троих.

— Нет.

Саресс горько рассмеялся.

Затем закашлялся и захрипел.

Когда ему удалось вновь перевести дыхание, он резко указал подбородком на Заудина.

— Вот он. Легендарный Клятвопреступник. Уверен, он здесь, чтобы забрать мою голову.

Пятеро сидевших тут же поднялись на ноги, готовые броситься в бой.

— Подождите, — слабым голосом произнёс Саресс. — Я не хочу, чтобы моим последним воспоминанием стало зрелище того, как моя семья истекает кровью или сражается за таких, как я. Я покончил с этим миром. Какая разница, как именно я его покину?

Асла заплакала ещё сильнее.

К удивлению Гизелы, Заудин поднял руку в мирном жесте.

— Простите меня, милорд. Я не знал, что вы больны, и не желаю никому в этой комнате зла.

Горький смех вырвался из груди Саресса.

— Ты поклялся увидеть всех апбасверов мёртвыми. Мы действительно должны поверить, что ты пришёл сюда по иной причине?

Заудин вздрогнул от этих слов.

Потому что Саресс был прав.

Годами он выслеживал апбасверов.

Гордился тем, что убивал их.

Гордился тем, что наблюдал, как их контракты исчезают вместе с их жизнями.

Но это был первый раз, когда он увидел одного из них, окружённого семьёй и умирающего естественной смертью.

Хотя Заудин всегда знал, что у апбасверов есть семьи и что они живут такой же жизнью, как и все остальные, столкнуться с этим лицом к лицу оказалось совсем другим делом.

И пусть он ненавидел их вид, он уважал право любого существа мирно покинуть этот мир.

Но у него оставался один вопрос.

— Что с тобой?

Потому что было очевидно: апбасвер не был стариком.

Он просто испытывал ужасную боль.

— Эрси, — пробормотала Асла, с трудом сдерживая слёзы.

— Что это? — тихо спросила Гизела.

Асла тяжело вздохнула.

— Это страшная болезнь, которая слишком часто поражает наш народ.

— Это происходит потому, что я беру на себя слишком много контрактов.

Саресс многозначительно посмотрел на Заудина.

— Магия ускоряет наше внутреннее старение. Снаружи я могу выглядеть молодым, но внутри я уже древний старик.

Заудин нахмурился.

— Я никогда об этом не слышал.

— Мы не распространяемся об этом, — ответил его сын. — Если бы люди знали правду, некоторые дважды подумали бы, прежде чем обращаться к нам за подобными услугами.

Саресс сжал руку сына.

— Хотя большинство из нас передают контракты своим наследникам ещё до смерти.

— Что ты имеешь в виду? — Гизела посмотрела на него. — Они могут так поступать? Это не то же самое, что мы видели раньше с фальшивыми контрактами?

Заудин тяжело вздохнул.

— Нет. Это совершенно другое. Я слышал о подобном. Апбасверы могут создавать юридически действительные копии контрактов для других лиц. Но эти копии не получают силы до тех пор, пока не умрёт первоначальный владелец.

— Именно поэтому твой друг так опасен.

Саресс слабо улыбнулся ей.

— Принц Заудин исключительно талантлив в том, чтобы не давать нам времени создавать подобные копии, прежде чем он нас убьёт.

Он встретился взглядом с Заудином.

— А если копии уже существуют, он находит их и уничтожает.

По причинам, которые Заудин не мог объяснить, его внезапно захлестнула волна вины.

— Могу я спросить вас, принц, какой именно контракт привёл вас ко мне?

— Тот, что заключили королева Мира и король Кратус, а затем унаследовал король Дэш.

— Хорошо.

— Хорошо? — переспросил Масакагэ.

Саресс слабо усмехнулся.

— Я боялся, что речь идёт об одном из брачных контрактов. Мне было бы ужасно думать, что одна из пар, которым я помог соединиться, настолько возненавидела друг друга, что решила убить меня за моё участие в их союзе.

Заудин покачал головой.

— Я бы никогда не отнял жизнь из-за подобного.

Асла фыркнула.

— Какое тебе дело? Ты без колебаний убивал нас.

— Неправда, миледи.

Его голос оставался спокойным.

— Меня не интересуют мелкие контракты. Большинство из них никогда не будут нарушены. Я уничтожаю те соглашения, которые были навязаны другим через кровь и насилие. Те, из-за которых кого-то убили или принесли в жертву без необходимости.

Саресс накрыл своей ладонью руку Аслы.

— Не будь столь сурова, любовь моя. Отец принца был казнён из-за контракта, который никогда не следовало приводить в исполнение. Я понимаю его ярость по отношению к нашему народу. И ты тоже понимаешь.