Заудин бросился на звук, а она и Масакагэ последовали за ним по пятам. Она не была уверена, что именно они найдут, пока не прорвались сквозь густые заросли и не увидели извивающегося на земле апбасвера.

Совершенно лысый, как и все остальные, которых она видела, апбасвер был ростом не менее двух метров и обладал гигантскими крыльями, похожими на крылья летучей мыши. Надписи покрывали каждый сантиметр его тела, включая веки и язык.

Он бросил на Заудина суровый, обвиняющий взгляд.

— Что ты со мной сделал?

— Ответил на твоё нападение.

Апбасвер возмущённо воскликнул:

— Я стрелял в тебя из лука! Это гораздо больнее!

Заудин фыркнул, создав лук и натянув тетиву со стрелой.

— Хочешь, можем сравнить, что больнее?

— Нет! — апбасвер поднял руки, прикрывая лицо. — Мне и так достаточно больно. В остальном поверю тебе на слово.

Гизела ожидала, что Заудин всё равно выпустит стрелу, но он лишь нахмурился и опустил лук.

Она уже собиралась спросить почему, когда Заудин неожиданно произнёс:

— Сколько тебе лет, мальчик?

Апбасвер замер от его вопроса. С паническим выражением лица он оглядел их.

— Какое это имеет отношение к делу?

Заудин издал долгий, преувеличенный вздох.

— Я не убиваю детей.

Гизела нахмурилась.

— О чём ты говоришь?

Он кивнул подбородком в сторону апбасвера.

— Он ещё ребёнок. Пятнадцать, может быть, шестнадцать лет. Слишком молод, чтобы быть тем, кого мы ищем.

Ошарашенная, она повернулась к апбасверу.

— Он прав? Ты так молод?

— Я уже достаточно взрослый, чтобы заключать контракты!

— Но ты этого не делаешь.

Масакагэ щёлкнул пальцами, и все слова исчезли с лица апбасвера.

— Нет! — закричал тот. — Верните их! Они мои!

Она обменялась с Масакагэ потрясённым взглядом.

— Как такое возможно?

Он пожал плечами.

Заудин был не так добр.

— Это магия детской школы. Они иногда маскируются друг под друга, чтобы защитить себя или других. Кто тебе сказал скопировать контракт между королём Дэшем и королевой Мирой?

Молодой апбасвер угрюмо смотрел на него.

С помощью своих сил Заудин поднял его с земли.

— Мне действительно нужно бить тебя, пока ты не истечёшь кровью? Я категорически против насилия над детьми, но, если того потребует ситуация, сделаю всё необходимое.

Апбасвер заёрзал и зарычал от досады, осознав, что находится во власти Заудина. Бросив на него последний взгляд, он всхлипнул и перестал сопротивляться.

— Хорошо. Это сделал Саресс. Я достаточно взрослый и могу заключать собственные контракты! — произнёс он с угрюмым подростковым упрямством.

Заудин ухмыльнулся.

— И у тебя получилось?

Мальчик тут же надулся.

— Мне всё время говорят, что я слишком молод, но я знаю, что смог бы это сделать. Если бы только кто-нибудь дал мне шанс. Саресс дал мне копии, чтобы я заткнулся. Но я уже достаточно взрослый. Я знаю, что я взрослый!

Вздохнув, Заудин покачал головой.

— Не торопись взрослеть. Иначе однажды столкнёшься с кем-то вроде меня, кто, скорее всего, прикончит тебя только потому, что кто-то другой заключил контракт, а расплачиваться придётся тебе.

Это лишь сильнее разозлило апбасвера.

— Я умею драться.

Заудин бросил на него ироничный взгляд.

— Нападение из засады — это не драка.

С рычанием юноша бросился на невидимую стену, которая удерживала его.

— Ярость не побеждает в битвах, мой юный апбасвер.

Затем он повернулся к Масакагэ.

— Отпусти его.

Масакагэ явно колебался.

— Он знает, где Саресс.

Это привлекло внимание Заудина.

— Ты уверен?

Масакагэ кивнул.

Апбасвер отступил от невидимой стены, но не успел далеко уйти, как наткнулся на другую, удерживавшую его позади. Поняв, что сбежать не получится, он остановился и буквально на глазах набрался смелости.

— Я отведу тебя к нему... при одном условии.

По выражению лица Заудина Гизела поняла, что он устал от бесконечных торгов.

— И каком же?

— Каждый из вас должен заключить со мной договор.

— Ни за что! — голос Заудина был бесстрастным, но глаза горели гневом.

Гизела не стала спешить отвергать его просьбу.

— Что именно составляет контракт? Насколько точным он должен быть?

Мальчик пожал плечами.

— Это может быть что угодно. Обещание, что вы не будете оскорблять друг друга... — Он снова пожал плечами. — Да вообще всё что угодно.

— Это не кажется таким уж сложным, — сказала она Заудину. — Почему бы и нет?

— Потому что, если ты заключишь договор есть овощи каждый день, а потом нарушишь его, этот мальчишка выследит тебя и убьёт.

У неё остался один главный вопрос.

— Откуда он узнает, что ты нарушил договор?

Ответил апбасвер:

— Это заклинание. Когда договор разрушается, моя кожа начинает гореть, а подпись стороны, нарушившей его, загорается. Это довольно больно, и жжение не прекратится, пока я не убью нарушителя. Чем дольше это длится, тем сильнее горит договор.

Ох.

Это прозвучало ужасно. Гораздо хуже, чем любые проблемы, с которыми она сталкивалась раньше.

— Тогда почему ты так сильно хочешь заключить контракт?

— Я апбасвер, — просто ответил он. — Если у тебя нет контрактов, ты изгой. Я хочу, чтобы меня уважали мои соплеменники. Самому молодому апбасверу, заключившему контракт, было всего девять лет. Мне пятнадцать. Если к восемнадцати у меня не будет собственных контрактов, меня выгонят с нашего острова.

— Это звучит слишком сурово.

И это слишком сильно напомнило ей о том, как с ней обращалась собственная мать.

«Зарабатывай себе на жизнь со мной или иди попрошайничать либо заниматься проституцией на улице. Выбирай. Мне всё равно, что именно ты выберешь. Но я не собираюсь содержать тебя бесплатно».

Что было самым печальным?

Именно это её мать и имела в виду.

Нет, её мать всё ещё имеет это в виду.

Такова суровая реальность, когда тебе некуда обратиться за помощью. И от этого ей было больно за мальчика, стоящего перед ней.

Меньше всего ей хотелось видеть, как он страдает.

— Мы не можем ему помочь?

Масакагэ покачал головой.

— Я никогда не заключаю сделок с другими волшебниками. Смешивание магии ни к чему хорошему не приводит. Всё имеет тенденцию взрываться... в самом прямом смысле этого слова.

— Тогда я заключу два.

Предложение Заудина шокировало её.

Апбасвер пришёл в восторг.

— Какие?

— Клянусь, что не убью своего брата. Как бы сильно он меня ни раздражал.

Масакагэ закатил глаза.

На это последовал ответ.

— Ты должен заключить с кем-нибудь контракт, чтобы мы могли участвовать в нём. Таковы условия.

Он посмотрел на неё.

— Я обещаю не убивать Гизелу, если она поклянётся не убивать моего брата.

— А как же ты? — спросил апбасвер.

— Мне плевать, что будет со мной. Я хочу лишь убедиться, что мой брат выживет.

Кивнув, мальчик повернулся к Гизеле.

— А вы, миледи? Вы согласны?

— Согласна. Обещаю не убивать Масакагэ. Не то чтобы я вообще собиралась причинять ему вред.

Заудин пристально посмотрел на неё.

— Сегодня — нет. Но всё меняется. К сожалению, меняются и люди, и их намерения.

Это было сказано человеком, который пережил те же предательства, что и она. Никто не должен подвергаться жестокому обращению со стороны тех, кто обязан был его защищать. И ей было грустно оттого, что он разделял её боль.

Стараясь не думать об этом, она повернулась к мальчику.

— И что теперь нам нужно сделать?

Всё ещё взволнованный, он вытащил из кармана медальон. Золотой и серебряный, с замысловатым узором в центре, которого она никогда раньше не видела. Линии пересекались между собой и были окружены тем, что, как она предположила, являлось буквами алфавита, который она не могла прочитать.

Самой интересной частью был центр медальона — слегка заострённый.