Она помолчала, а затем произнесла с неожиданным придыханием:

— Я никогда прежде не видела Кинга в парике. Это так…

— Волнительно? — подсказала Сесили.

— Я собиралась сказать «любопытно». Но «волнительно» — тоже интересный вариант.

Она слегка наклонила голову.

— Интересно, я взволнована? Вполне возможно.

— Парики на многих действуют именно так, — сухо заметила Селин. — Напудренный конский волос, передаваемый из поколения в поколение. Очень красиво. И ароматно.

Сёстры дружно рассмеялись. Все до единой, кроме Серы, которая не могла забыть о главном вопросе этого дня. И неудивительно, ведь от его решения напрямую зависели её будущее и свобода.

Не имело значения, что теперь, когда Мал исчез из её жизни, оставшись лишь в мыслях, она вдруг гораздо больше ценила одно из этих двух понятий, чем другое.

— Вы уверены, что его там нет? — снова спросила она.

Сесили повернулась и ещё раз оглядела мужчин внизу.

— Трудно сказать наверняка: кругом одни парики и мантии. Но, по-моему, его действительно нет.

Она посмотрела на Серу.

— Разве ты не думаешь, что он хотя бы взглянул бы сюда? Или, что ещё лучше, пришёл бы за тобой? Вся эта процедура, кажется, специально устроена так, чтобы выставить тебя напоказ. Он ведь не собирается давать тебе развод. Так какой смысл во всём этом?

— Он обещал мне голосование.

— Он также обещал любить тебя и хранить тебе верность, и мы знаем, чем всё это закончилось.

— Селин! — резко одёрнула её Софи. — Ей не нужно напоминать о прошлом.

— Я тоже обещала ему всё это, — заметила Сера.

— Пф! — Селест пренебрежительно махнула рукой. — Мы ведь обещали ещё и повиноваться мужьям. И кто из нас хоть раз исполнил это обещание в точности? Суть в том, что всё происходящее унизительно. Если он настаивает на том, чтобы ты оставалась его женой, ему следовало отменить голосование, а не заставлять весь свет наблюдать, как ты проигрываешь.

Сера не могла с этим поспорить. Но если Мал намеревался весь день торжествовать по поводу своей победы, ему было бы весьма затруднительно делать это, даже не явившись на заседание.

— И всё же, как ни крути, он должен был быть здесь, — сказала Селест, присоединяясь к Сесили у перил.

Она посмотрела вниз, в зал парламента.

— Удивительно, Сера, но, похоже, за тебя голосуют не только наши достопочтенные зятья… О! Вон отец выходит из лобби сторонников развода. Отличная работа, папочка! — крикнула она, помахав ему рукой.

Её голос привлёк внимание значительной части Палаты лордов, а заодно вызвал явное неодобрение.

— Папа проголосовал за тебя, Сера!

Сесили решила добавить зрелищности происходящему и тоже крикнула вниз:

— Голосуйте за Серафину!

Затем она обернулась к сёстрам.

— Надо было надеть шляпы с лозунгами. Принести плакаты. Устроить шествие!

Сера с трудом удержалась от желания закрыть лицо руками, когда Селин добавила:

— Не думаю, что шествие нам бы помогло.

— Кто знает, — с надеждой произнесла Софи.

— Мы знаем, — отрезала Селин голосом, сухим, как песок. — Никому не нравятся женщины, которые ничего не боятся.

— Что ж, значит, теперь наша репутация полетит ко всем чертям, а оттуда прямиком в Темзу, — сказала Сесили с невозмутимым сарказмом.

Она уселась рядом с Серой и добавила совершенно бесстрастно:

— И что же нам теперь делать?

Все «Опасные Дочери» дружно прыснули.

— При том, как этот Граб-руки любит всё хватать, можно было бы подумать, что он окажется более благосклонен к разводу, — заметила Селест чуть громче, чем следовало.

Снизу тут же донеслось несколько возмущённых покашливаний: её замечание о лорде Грейбхеме было одновременно неуместным и до неприличия точным. Зато от своего красавца-мужа она получила подмигивание и лукавую улыбку.

— О да, мне определённо нравится этот парик.

— Селест!

Та понизила голос до шёпота:

— Но ведь это правда.

— Что именно? — спросила Сера.

Все четыре сестры на мгновение удивлённо уставились на неё, прежде чем Селест ответила с полной откровенностью:

— И то и другое.

Их общий смех разнёсся по залу, но Сере было всё равно. Если Малкольм не мог заставить себя явиться на это проклятое голосование, она хотя бы проведёт утро в своё удовольствие. В конце концов, он всё равно победит, не так ли?

Ты тоже можешь победить.

Сера проглотила эту мысль, ей не понравилось беспокойство, которое она вызвала в душе.

— Милорд лорд-канцлер!

— О! Смотрите! Хифербеттеру есть что сказать! — прошептала Сесили, комментируя происходящее. — Отвратительный человек.

Сера не собиралась с ней спорить.

— Лорд-канцлер предоставляет слово лорду Хоффенбеттену, — бесстрастно объявил председательствующий.

— Я смиренно прошу напомнить присутствующим на смотровой галерее, что мы находимся в месте величайшей важности и решаем вопрос, имеющий серьёзные последствия для одного из членов нашей палаты, а также, возможно, способный повлиять на каждого из нас таким образом, который можно было бы охарактеризовать лишь как…

— Серьёзный? — подсказала Селин.

Её голос долетел до зала, словно тяжёлый камень.

Лорд Хоффенбеттен поднял голову и посмотрел на неё с нескрываемым раздражением.

— Весьма серьёзный, — поправил он.

Лорд-канцлер с откровенной скукой произнёс:

— Прошу соблюдать тишину на галерее.

На удивление, все четыре сестры подчинились и уселись на свои места. Теперь они представляли собой яркую, но непривычно тихую вереницу женщин, наблюдавших, как члены Палаты лордов входят в свои лобби и выходят оттуда, отдавая голоса, которые могли положить конец надежде их сестры на будущее, не омрачённое тенью прошлого.

После нескольких долгих минут молчаливого наблюдения Сесили тихо произнесла:

— Сера… За развод голосует гораздо больше мужчин, чем я ожидала.

Селест наклонилась к сестре и прошептала:

— Я считала голоса, и… Не хочу давать тебе ложную надежду, но, кажется, у тебя всё-таки есть шанс, Сера. И довольно неплохой.

Сера кивнула, не в силах отвести взгляд от двери лобби сторонников развода. Казалось, поток пэров, возвращавшихся в зал после голосования за расторжение её брака, никогда не иссякнет. Большинство из них были достаточно молоды, чтобы она могла вспомнить их ещё с первых сезонов своей юности.

Сердце забилось сильнее.

— Это может случиться, — тихо произнесла она, скорее обращаясь к самой себе, чем к сёстрам.

Но в такие мгновения между сёстрами Тэлбот всегда возникала какая-то неразрывная связь, словно невидимая нить, которую ничто не могло разорвать.

Софи протянула руку и крепко сжала её ладонь.

— Сера…

Именно в этот момент она увидела маркиза Мейуэзера.

Воспоминания нахлынули разом. Казалось, с тех пор прошли десятилетия, а не всего три года. Тот вечер, когда она впервые встретила Мала на балконе Уортингтон-Хауса. Тогда он был вместе с Мейуэзером, жаловался на девиц, мечтавших о замужестве, и попрекал маркиза за то, что тот позволил себе влюбиться.

Сера повернулась к сёстрам.

— Маркиз Мейуэзер женат?

На их лицах отразилось недоумение, прежде чем Сесили произнесла — насколько деликатно вообще могла выражаться Сесили:

— Может быть, тебе стоит дождаться, пока ты действительно разведёшься, прежде чем… — Она неопределённо повела рукой в воздухе. — Начинать охоту?

Сера покачала головой.

— Я не собираюсь выходить за него замуж, Сесили. Мне просто любопытно.

— Ах, ну тогда ладно.

— Он женат, — сообщила Софи. — Его жена часто бывает в книжном магазине.

— Хелен, — сказала Сера. — Её зовут Хелен.

— Что ж, я всегда называла её леди Мейуэзер, но да, кажется, ты права. Ты знала её раньше?

Сера покачала головой, едва слышно отвечая и не сводя глаз с мужчины далеко внизу.

— Я знала о ней. Знала, что он без ума от неё.

Но мысли её были заняты совсем другим: маркиз Мейуэзер только что вошёл в лобби сторонников развода. Маркиз Мейуэзер проголосовал за развод. Почему? Разве он не должен был поддержать своего друга?