Он сдержал желание рассмеяться над тщетностью её затеи.

Но смех тут же пропал, когда появились три её спутницы, хотя их никто не приглашал. Разумеется. Серафина явилась во всеоружии, прихватив с собой целый отряд воинственных женщин. Правда, на одну меньше обычного: Софи, маркиза Эверсли, была беременна и потому не ездила верхом.

Хоть за это спасибо.

Малкольм не позволил себе выдать раздражение. Вместо этого он повернулся спиной к отряду сестёр и направился помочь леди Лилит и леди Фелисити сесть в сёдла. Впрочем, обе прекрасно справились бы и без него — обе явно были отличными наездницами. И ему даже пришло в голову, что когда-нибудь ему могло бы понравиться прокатиться с ними верхом.

Но сейчас он с ужасом ждал того, что последует дальше.

Помог гостям, он повернулся к жене, которая, разумеется, уже сидела в седле. Малкольм не упустил из виду, что она выбрала одну из его самых любимых кобыл — ту самую, которую он специально велел оседлать для неё.

Он поднял на неё взгляд, с трудом удерживая пальцы от соблазна прикоснуться к ней, скользнуть под подол амазонки и найти мягкую кожу над голенищами сапог.

— Твой американский сторожевой пёс сегодня к тебе не присоединится?

Она приподняла бровь и бросила на него выразительный взгляд.

— Мистер Калхун окончательно вернулся в Лондон, — ответила она. — Могу только предположить, что это произошло по твоему настоянию.

Малкольм удивился, а затем испытал мгновенное облегчение оттого, что защитник его жены исчез.

— Вообще-то я тут ни при чём, хотя, Бог свидетель, я этому чертовски рад.

— Проклятый трус, — вмешалась Сесили.

Все повернулись к ней.

— А что? Так и есть.

Хейвен проигнорировал свою взбалмошную свояченицу и направился к собственной лошади, устраиваясь в седле.

— Мы направляемся к восточному павильону.

— Разве так не называют твой брак, Сера? — сухо заметила одна из её сестёр.

В ответ раздались смешки.

Сера тоже не осталась в долгу:

— Не беспокойтесь, милые дамы. Хейвен почти наверняка предпочтёт брак с вами тому, который был у нас с ним. И, полагаю, мужем он окажется просто замечательным.

Малкольм стиснул зубы. Эти слова так легко слетали с её губ, хотя ещё прошлой ночью он раскрыл перед ней душу, а она таяла в его объятиях.

В порыве раздражения он пришпорил коня и двинулся вперёд. Остальные последовали за ним, держась на достаточном расстоянии, чтобы он не слышал их разговоров.

Он отвезёт дам на прогулку, вернёт их в усадьбу, а затем придумает, как от них избавиться.

Через полчаса верховой езды он остановился у массивного каменного павильона на дальнем восточном краю поместья — средневековой башни, построенной несколько поколений назад. Спешившись, он принялся помогать дамам слезать с лошадей.

Но не Сере. Сера спрыгнула сама и быстро отошла от остальных, увлекая за собой сестёр, словно те были привязаны к ней невидимыми нитями.

Малкольм остался наедине с леди Лилит и леди Фелисити. После прогулки щёки обеих разрумянились, и он невольно подумал, что при желании мог бы счесть их хорошенькими. Но желания такого у него не было. Он слишком пристально следил за женой.

И всё же он не был чудовищем, да и желания пробираться сквозь строй своих своячениц у него не возникало. Поэтому он повёл оставшихся претенденток ко входу в павильон, жестом предлагая им войти.

Когда дамы оказались внутри, он указал на винтовую каменную лестницу, ведущую наверх.

— С вершины открывается удивительный вид на всё поместье, если вас не пугает подъём.

Леди Лилит уже направилась вверх по ступеням, а леди Фелисити поспешила за ней. Хейвен замыкал шествие.

Добравшись до вершины башни и выйдя под солнечные лучи, обе женщины сразу направились к каменным зубцам парапета, чтобы, наклонившись вперёд, обозреть бескрайние владения, простиравшиеся на многие мили во все стороны.

Малкольм отошёл к противоположному краю башни и посмотрел вниз, разыскивая Серафину и её сестёр. Они стояли внизу, увлечённо беседуя. Он замер, наблюдая за ними и мечтая расслышать их слова, пока его спутницы наперебой описывали открывшийся вид, обращаясь преимущественно друг к другу.

— Господи, какая красота! — выдохнула наконец леди Фелисити.

— Лучшее, что есть во всей этой поездке, не находите? — с воодушевлением отозвалась Лилит.

— Башню построили в пятидесятых годах восемнадцатого века, — вставил он, убеждая себя, что, участвуя в разговоре дам, он не стоит здесь, словно влюблённый мальчишка, тоскуя по жене, оставшейся тремя этажами ниже. — Мой прадед подарил её женщине, которую любил.

Лилит повернулась к нему.

— Полагаю, не вашей прабабушке?

Он усмехнулся без тени веселья.

— Нет.

Герцоги Хейвен не женились по любви.

До него.

И даже он умудрился всё испортить.

Дамы снова обратили внимание на поместье.

— Там что, дом вдовствующей герцогини? Вы знали, что у вас есть такой дом?

— Не знала! А посмотрите на озеро. Какая красота! — Фелисити помолчала. — Боже мой, это что, статуя посреди озера? Как любопытно! Она словно поднимается прямо из воды! Это Орион, ваша светлость?

Леди Фелисити Фэрклот повернулась к нему в ожидании ответа.

Малкольм подавил укол разочарования: женщины обнаружили статую, отмечавшую место подводного бального зала, прежде, чем это удалось Сере. Его взгляд снова устремился к жене, стоявшей далеко внизу.

— Да, это Орион.

Если бы я поклялся вечно преследовать тебя, позволила бы ты мне идти по твоим следам?

Прошлой ночью она сбежала. И сейчас снова ускользала от него, оставаясь далеко внизу, на земле, и выглядела так, словно в любой миг могла действительно превратиться в голубку и навсегда покинуть его.

А что, если она не хочет быть с ним? Что, если он никогда больше не сможет назвать её своей?

Он ненавидел вопросы, которые неизменно возникали в памяти о прошлой ночи, когда она снова и снова возвращалась к былому, без единого слова напоминая о ребёнке, которого они потеряли. О той жизни, которую им так и не удалось построить.

Но будущее они ещё могли создать.

Он верил в это.

У них ведь был шанс? Разве нет?

Пожалуйста, пусть у них будет этот шанс.

И тут она подняла голову, словно услышала его невысказанную мольбу с высоты трёх этажей. Их взгляды встретились. Малкольм не отводил глаз, не желая отпускать её даже так.

Она отвернулась.

Леди Фелисити указала на усадьбу вдали.

— А что это там?

Малкольм оторвал взгляд от жены и посмотрел в том же направлении.

— Резиденция герцогства Монтлифф.

Фелисити кивнула.

— Мне никогда не нравился этот человек.

Малкольм удивлённо приподнял брови, услышав столь откровенную оценку своего замкнутого соседа.

— Что ж, вы не одиноки в этом мнении.

— Вас тоже многие не любят, — заметила Лилит.

Её прямота застала его врасплох. Он повернулся к женщинам: на губах Лилит играла понимающая усмешка, а Фелисити смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно сама не верила, что решилась произнести такое вслух, и при этом испытывала от этого неподдельное удовольствие.

Малкольм позволил тишине повиснуть на несколько мгновений, а затем склонил голову.

— И это правда.

— Почему? — спросила Фелисити.

— Вы двое решили объединиться против меня?

Дамы переглянулись и улыбнулись друг другу. Хейвен решил, что они ему нравятся.

— Это та часть прогулки, где меня будут судить?

— Вопрос вполне справедливый, вам не кажется? — заметила Лилит. — Нам следует точно знать, какую рыбу мы собираемся купить.

— Если вообще захотим покупать рыбу.

Не обращая внимания на странную метафору, Хейвен широко развёл руками.

— Что ж, пожалуйста. Спрашивайте.

Он ещё никогда не видел, чтобы кто-то испытывал такое удовольствие от предстоящего допроса. Леди Лилит даже потёрла ладони в предвкушении.

Фелисити уселась на невысокую каменную стену между зубцами парапета, затем наклонилась вперёд, оперев локти на бёдра, и приняла такую непринуждённую позу, словно они дружили всю жизнь.