Калеб лишь усугубил положение, приподняв шляпу в сторону Сесили.

— Я был прав. Вы настоящая беда.

Сесили подмигнула ему.

— Только самая лучшая, американец.

Он рассмеялся — открыто, от души, и Сера не смогла удержаться от смеха в ответ, на миг забыв об истинной причине их собрания.

Пока миссис Мейхью не напомнила о ней всем присутствующим, резко захлопнув веер и хлопнув им по бедру.

— Это уже совершенно недопустимо!

Сесили изобразила широкими глазами невинное изумление.

— Не понимаю, что именно вы имеете в виду, миссис Мейхью. Хейвен любит шары.

Она повернулась к Сере.

— Ведь так?

— Совершенно верно, — ответила та, с немалым удовлетворением отметив, как хорошо ей удаётся сохранять невозмутимое выражение лица.

Сесили Тэлбот не просто оправдывала ожидания, связанные с репутацией сестёр Тэлбот. Она неизменно их превосходила. И Сера всегда обожала её именно за это.

Возможно, они и впрямь состарятся вместе, оставаясь сообщницами в своём пагубном сестринстве.

— А как же то, что она бесстыдно флиртует со всеми подряд? — возмущённо, почти пронзительно спросила миссис Мейхью.

— Не вижу причин, по которым это должно помешать игре в шары, — пожала плечами Сера.

— Прекрасно! — воскликнула Сесили. — Значит, решено! Если я выиграю, американец достанется мне.

— А если победит кто-то другой? — со смехом спросил Калеб. — Хотя я и не сомневаюсь, что вы разгромите всех соперников, леди Сесили.

Сесили широко улыбнулась.

— Разумеется, не сомневайся, будущий муж. А если выиграет кто-нибудь другой, он может забрать Хейвена. Разве не ради этого все они здесь собрались?

Сёстры Серы рассмеялись, к ним присоединились леди Лилит и леди Фелисити Фэрклот. А вот миссис Мейхью и её несчастная дочь выглядели так, словно их вот-вот стошнит.

Леди Эмили не отреагировала вовсе.

Сера уже решила вмешаться и положить конец представлению своей сестры, когда Сесили вдруг посмотрела куда-то поверх её плеча и широко улыбнулась.

— Не находите эту идею превосходной, ваша светлость?

— Несомненно, она многое упростила бы.

Малкольм остановился за спиной Серы, и она ощущала только исходившее от него тепло.

— Добрый день, дамы.

Претендентки на титул герцогини одновременно присели в реверансах, а Хейвен продолжил:

— Боюсь, я должен извиниться за то, что с момента вашего приезда уделял вам так мало внимания. Поместье такого размера требует немалых забот, особенно когда возвращаешься из города.

Это была откровенная ложь. В распоряжении Хейвена находился лучший управляющий земельными владениями во всей Британии — пожилой джентльмен с огромным опытом, который фактически единолично распоряжался всем, что касалось поместья.

Самого же Хейвена интересовала лишь архитектура. Сера не встречала мужчины, который гордился бы чем-либо сильнее, чем Малкольм своими зданиями. Стоило ему заговорить об уникальных комнатах главного дома, о вдовьем доме или о причудливом павильоне среди восточных пастбищ, и его лицо преображалось от неподдельного восторга.

— В любом случае, я с удовольствием провёл бы с вами немного времени в этой идиллической обстановке. Игра в шары звучит чудесно.

Он стоял слишком близко. Непозволительно близко для человека, обращавшегося к собранию из дюжины дам. А затем повернулся к Сере, и заданный им вопрос скользнул по её коже, словно ласка.

— Герцогиня тоже играет?

Глаза Сесили загорелись.

— А вы бы этого хотели, ваша светлость?

Сесили думает, что я хочу тебя вернуть.

Сера не желала иметь к этому никакого отношения. Она отошла от Хейвена и заняла место за шаром, который бросила леди Эмили, стараясь делать вид, будто его здесь нет. Наверняка он стоял рядом с привычно безупречным видом, спокойный и невозмутимый.

— Нет, — ответила она. — Я судья.

Он кивнул и нарочито внимательно оглядел лужайку.

— А как распределились команды? — спросил он достаточно громко, чтобы услышали все.

Сера не удержалась и обернулась к нему. В его голосе звучало… довольство. Будто он просто искал, чем занять свободное время, и игра в шары на лужайке казалась ему вполне подходящим развлечением.

Подозрение вспыхнуло в ней, а следом — немалая доля паники.

Что происходит?

Селин поспешила ответить вместо неё:

— Незамужние против замужних. И Сесили.

Сесили драматично вздохнула.

— Вечно подружка невесты, никогда не невеста.

Она повернулась к Калебу.

— Может, американец станет моим женихом?

Калеб расхохотался — громко, развязно, — а миссис Мейхью на краю лужайки вновь неодобрительно фыркнула. Хейвен проигнорировал её замечание, лишь поправил манжету и принялся изучать состав команд. Любому случайному наблюдателю сразу стало бы ясно, насколько неравными были силы.

Слева на игровом поле стояли четыре юные красавицы со свежими лицами, одетые в пастельные тона. В глазах каждой смешались надежда, волнение и страх. И, вероятно, каждая из них жаждала впечатлить герцога Хейвена чуть больше, чем остальные, чтобы в итоге заполучить достойную партию и стать настоящей аристократкой.

А справа стояли их полные противоположности. Во всех отношениях.

Сёстры Тэлбот за всю свою жизнь ни разу не надевали пастельных оттенков. Они не следовали моде — они создавали её сами. Их платья сияли яркими, прекрасными цветами, словно вобрали в себя краски летнего сада по соседству, а волосы были уложены в замысловатые причёски. Они ставили дерзкую честность выше сдержанной учтивости, и все вместе обладали изяществом и тактом разогнавшейся кареты без кучера.

Что Сесили и подтвердила, крикнув:

— Эй, Хейвен! На твоём месте я бы отошла, пока мой ужасный бросок не угодил тебе прямо в голень!

— Да здравствуют счастливые случайности! — отозвалась Софи со столика неподалёку, где уже подали лимонад и лёгкие закуски.

— Она меня действительно ненавидит, — тихо произнёс Хейвен.

— Ещё как, — ответила Сера и сама удивилась болезненному уколу, который почувствовала при этой мысли.

— Неужели больше никто не умирает от голода? — снова спросила Софи.

— Мы не едим, Софи, мы играем! — простонала Сесили.

— Только не думайте, что её одержимость едой связана с беременностью, — заметила Селеста, обращаясь к претенденткам. — Софи всю свою жизнь была голодной.

— Чистая правда! — подтвердила Софи, отправляя в рот тарталетку. — Никто ведь не возражает, если я начну без вас?

Матери, сидевшие в стороне, словно не могли решить, что возмущает их сильнее: упоминание Селестой о беременности Софи, которая становилась всё заметнее, или готовность самой Софи приступить к еде без разрешения герцога или герцогини. И всё это лишь напоминало Сере, как сильно она любит своих сестёр.

— Постараюсь вести себя как джентльмен и присоединиться к вам, — вмешался Калеб. — В конце концов, я ещё растущий мальчик.

— Прекрасно! — отозвалась Софи. — Поскольку вполне возможно, что и я выращиваю мальчика, мы с вами отлично поладим.

Матери зашептались, пряча лица за веерами. Маркиза Эверсли в очередной раз подтвердила свою репутацию женщины, склонной к вопиющей бесцеремонности.

Хейвен долго смотрел на Софи.

— Её можно расположить к себе?

— Софи? — Сера изумлённо взглянула на него. — А почему тебя это интересует?

В его глазах мелькнуло нечто удивительно похожее на искренность.

— А тебя можно расположить к себе?

Сердце Серы забилось чаще.

Он снова за своё. Опять пытается завоевать её, хотя она ему не нужна. Пытается удержать, хотя сам не хочет её иметь. И уж она-то точно не желает, чтобы её удерживали.

Когда-то она уже была его собственностью. И ничем хорошим это не закончилось ни для одного из них.

Она встретила его взгляд.

— Нет.

Это короткое слово словно захлопнуло ставни, скрыв открытость в его глазах. Сера проигнорировала вспыхнувшее в ней разочарование и громко произнесла, обращаясь ко всем: