— Ладно. Тогда я проведу здесь несколько дней.

Идея была настолько ужасной, что Сера рассмеялась.

— Нет, не проведёшь.

— Впервые мы с тобой согласны, жена.

Герцог Хейвен вошёл в комнату с видом человека, которому принадлежит всё вокруг. Что, если подумать, было чистой правдой. Невыносимый мужчина.

— Буду признательна, если ты перестанешь подслушивать мои разговоры, — сказала она.

— Пока мы остаёмся мужем и женой, разговоры, которые ты ведёшь с неженатыми мужчинами, касаются и меня, дорогая.

Мужчины были просто невыносимы.

— Ещё раз назови меня «дорогой», и увидишь, что будет.

Малкольм даже не дрогнул.

— И что? Ты поступишь со мной так же, как твой американский негодяй поступил с ним? — Он взглянул на Калеба. — Не повезло тебе. Жаль, что я сам не смог проделать с тобой то же самое.

— Будь на твоём месте, герцог, сейчас это ты выглядел бы так, словно тебя переехала повозка, а не я.

Хейвен усмехнулся, будто услышал нечто забавное.

— История свидетельствует об обратном, янки.

Сера замерла. Что он имел в виду?

Впрочем, сейчас это не имело значения.

— Хейвен, мне необходимо вернуться в Лондон.

— Нет.

Сера подозревала, что ни одному из мужчин не особенно нравилось соглашаться с другим.

Она не смогла сдержать раздражённого стона.

— Ни один из вас не вправе решать за меня.

— У нас есть договорённость, Сера, — напомнил Малкольм. — И в неё не входит самовольная поездка в Лондон в компании какого-то американца.

— Я поеду куда захочу и с кем захочу, — огрызнулась она, внезапно раздражённая буквально всем на свете. — Ты мной не владеешь.

— А вот он владеет, — заметил Калеб.

Сера моргнула.

— Прошу прощения?

Малкольм тоже оторопел.

— Прошу прощения?

Калеб встретился с ней взглядом, и Сера возненавидела то, что прочла в его глазах.

— Он действительно владеет тобой, герцогиня. Ты его жена. Ему принадлежишь ты, всё твоё имущество и даже твоё будущее.

Смысл его слов был предельно ясен. Чтобы сохранить «Воробья» и право на него, Сера должна остаться здесь. Она должна добиться развода, чтобы обеспечить себе будущее.

Она свирепо посмотрела на друга.

— Чёртов предатель.

— Мы делаем то, что должны. Не беспокойтесь, герцог. В Лондон она не вернётся.

Сера подавила желание окончательно испортить Калебу лицо, а он тем временем добавил:

— Похоже, мне придётся задержаться здесь подольше. Уверен, мы все быстро подружимся.

Какая нелепость! У них с Калебом был план. Он не собирался оставаться в Хайли. Сера уже открыла рот, чтобы напомнить ему об этом, но Малкольм опередил её. Судя по его виду, он готов был причинить Калебу серьёзный вред.

— Уверяю вас, ничего подобного не произойдёт. И вам здесь не рады.

До этой минуты Сера была уверена, что Калеб больше никогда не переступит порог Хайли. Но теперь дело стало вопросом принципа. В конце концов, между ней и Малкольмом всё всегда превращалось в борьбу за то, кто кого пересилит.

— Он останется, если я этого захочу.

— Ты уже достаточно много чего захотела, Серафина. Я больше не намерен потакать тебе, как избалованному ребёнку. Для него здесь нет места.

— Как ребёнку? — переспросила она.

Кем, собственно, он себя возомнил, чтобы разговаривать с ней в таком тоне?

— Ох, герцог, ну теперь вы её точно разозлили, — заметил Калеб.

Сера резко повернулась к нему и угрожающе подняла палец.

— Ты ступаешь по очень тонкому льду, Калхун.

Калеб примирительно развёл руками, и она снова обратилась к Малкольму.

— Для него найдётся дюжина комнат.

— Они на ремонте, — заявил герцог.

Сера усмехнулась.

— Тогда он может поселиться в моей спальне.

Сера, возможно, сочла бы дёрнувшуюся челюсть Хейвена признаком своей победы в очередной схватке, если бы её не омрачил дружный вздох за дверью.

Обернувшись на звук, она обнаружила в нескольких шагах от себя целую толпу женщин с широко распахнутыми глазами.

— Что ж, это уже лучшая загородная вечеринка в моей жизни, — объявила Сесили, держа в руке здоровенный кусок говядины.

Вручив мясо Калебу и шепнув ему: «Для твоего глаза», она повернулась к остальным женщинам.

— Вы ведь со мной согласны?

— Категорически нет, — заявила миссис Мейхью. Как ни странно, возражала всегда именно миссис Мейхью. — Всё это совершенно неприлично!

— Ох, прошу вас, — с досадой произнесла Сера, которой уже порядком надоела эта напыщенность не к месту. — Тогда можете уехать, миссис Мейхью. Но вы ведь не уедете, правда? Потому что герцогство вам нужно ничуть не меньше, чем любой другой матери в Лондоне. А ближе к этой цели вам уже не подобраться.

Миссис Мейхью захлопнула рот.

— Итак. Пока одна из ваших дочерей не займёт моё место, хозяйкой Хайли остаюсь я. Поэтому прошу всех найти свои комнаты и устроиться поудобнее. Буду очень рада видеть вас за обедом. Селина, дорогая?

Сестра тут же принялась за дело.

Когда вся компания двинулась дальше, в глубь поместья, Сера повернулась к мужу и посмотрела ему прямо в глаза.

— Он остаётся.

— Ему здесь не рады.

— А я, между прочим, всё ещё здесь, — заметил Калеб.

— Так ты теперь предпочитаешь, чтобы тебя называли «американцем»? — спросила Сесили.

Калеб усмехнулся.

— Знаешь, пожалуй, да. Я с удовольствием останусь, герцогиня. Но кто будет разбираться с твоим мужчиной? Хотя не подумай, что я не справлюсь, — поспешил добавить он. — Я в полном порядке.

Однако Хейвен не обращал внимания ни на кого, кроме Серафины. Он направился к ней и подошёл так близко, что она должна была бы почувствовать себя неловко.

Но неловкости не было и в помине.

Она чувствовала нечто совершенно иное.

Сердце бешено колотилось. С гордо поднятой головой она встретила взгляд мужа и ответила другу:

— С ним разберусь я сама.

Малкольм долго смотрел на неё, заставляя забыть обо всём на свете, словно во всей вселенной существовала только она одна. Наконец он заговорил:

— Это тебе дорого обойдётся.

— Разумеется, — ответила Сера. — Таковы правила нашей игры.

Она застала его врасплох, но он почти сразу овладел собой. Не отводя взгляда от Серафины, он обратился к Калебу и Сесили:

— Оставьте нас.

От этих слов Сера охватила паника.

Или, возможно, восторг.

— Э-э… — Сесили, похоже, не знала, как поступить.

— Герцогиня? — Калеб тоже растерялся.

Но Сера отступать не собиралась. Не глядя на них, она произнесла:

— Сесили, будь добра, проводи Калеба в одну из комнат в жилом крыле.

— Нет, — твёрдо и властно возразил Хейвен, и в этом коротком слове прозвучала вся сила герцога. — Четвёртый этаж. Западное крыло. Самая дальняя комната.

Как можно дальше от её покоев.

Сера усмехнулась.

— Я вполне способна подниматься по лестницам и ходить по коридорам, муж мой.

Он пропустил её слова мимо ушей и повторил:

— Оставьте нас.

Сесили и Калеб вопросительно посмотрели на Серафину, но тут Малкольм раздражённо прорычал:

— Убери своих псов, жена.

Она кивнула, и они подчинились. Сесили тихонько прикрыла за собой дверь.

Сера глубоко вдохнула, стараясь собраться с силами и успокоиться перед тем, что могло последовать дальше.

— Итак, мы остались одни, — произнесла она. — Будь осторожен, муж мой, иначе скоро языки начнут чесаться. Матери твоей будущей жены едва ли понравится, если у неё сложится впечатление, будто между нами всё ещё сохраняются… тёплые отношения.

— Мне плевать, что они думают.

На мгновение Сера поверила ему.

Но она знала Малкольма слишком хорошо. Это была красивая ложь, но всё же ложь. И ей пришлось встретить её во всеоружии, собрав в кулак остатки сил.

— Не говори глупостей. Тебе всегда было важно, что думает свет.

Он поднял руку, и у Серафины перехватило дыхание от одного ожидания прикосновения.