Однако от унижения её спас громкий, настойчивый голос одной из матерей:

— Мэри!

В тот же миг вперёд рванулась Потрясённая, едва ли не расталкивая остальных локтями, чтобы оказаться перед Хейвеном. Она была белокурая и прекрасная, словно фарфоровая кукла. И, по-видимому, звали её Мэри.

Малкольм принял происходящее с невозмутимостью истинного джентльмена.

— Вы, должно быть, мисс Мэри Мейхью.

Сера удивлённо склонила голову набок.

Мисс.

То, что герцог Хейвен вообще рассматривал кандидатуру девушки без голубой крови, само по себе было потрясением. Особенно если вспомнить, с каким презрением он и его мать относились к тому, что отец Серы разбогател на угольных шахтах.

— Её отец — один из самых влиятельных людей в Палате общин, — прошептала Софи ей на ухо.

Политик.

Ещё хуже.

— Ваша светлость, — произнесла красавица, приседая в глубоком реверансе.

Её голос звучал легко, томно и обворожительно. Пожалуй, Серафина никогда прежде не слышала ничего более женственного.

Она ничего не могла с собой поделать: её взгляд метнулся к Хейвену. Он смотрел на Потрясённую с вежливым интересом. Ничто в его лице не указывало на что-либо большее, чем обычная любезность.

Но Сере это не нравилось.

Нет. Если быть точной, ей вообще ничего из этого не нравилось.

Пусть любуется другой женщиной. У Серы не было ни единой причины переживать из-за того, что он сочтёт кого-то красивой. И уж тем более не было причин обращать на это внимание.

Более того, она вовсе не заметила, как он на неё посмотрел.

Сера поспешно отвела взгляд. Её отвлёк отдалённый грохот колёс: по подъездной дорожке приближалась ещё одна чёрная карета.

Похоже, одна из девушек не сумела уместить все свои пожитки в два экипажа и потребовала третий. Это казалось несколько излишним, но уж кому, как не Сере, знать, что охота на герцога требует серьёзной подготовки.

Хотя сама она обошлась без всяких излишеств.

Она прокашлялась и повернулась к Восхищению, тут же пожалев о резкости своего тона и о том, что он выдал её нежелательные мысли.

— А вы кто?

Девушка даже не дрогнула.

— Фелисити Фэрклот.

Сера моргнула.

— Простите, что?

Восхищение улыбнулась.

— Глупо звучит, правда?

— Немного.

Улыбка превратилась в лукавую усмешку.

— А если я скажу, что я леди Фелисити Фэрклот, это поможет?

Сера тихонько рассмеялась.

Восхищение определённо стала её фавориткой.

— Нет, не поможет.

— Какая жалость, — произнесла Фелисити, ничуть не расстроившись. — А если я скажу, что мой отец — маркиз Бамбл?

Сера склонила голову набок.

— Существует маркиз Бамбл?

— Разумеется. Старый и почтенный род.

— Что ж, раз уж Хейвен пригласил вас сюда, меня это ничуть не удивляет.

Фелисити повернулась к Сесили.

— Какая прелестная кошка!

Браммелль оглушительно завопил, а Сесили довольно выпрямилась.

— Спасибо.

— Он одичавший?

Сесили моргнула.

— Нет.

— Жаль. Я надеялась, он расправится с собаками моей матери.

Три таксы прятались под ближайшей живой изгородью и, каждая на свой лад, занимались совершенно неприглядными делами: одна рыла огромную яму, другая справляла нужду, а третья жевала веточку.

Фелисити проследила за взглядом Серы.

— Они ужасны.

— Значит, собак вы с собой не привезли?

— Господи боже, конечно нет! Только мать.

— Но всё-таки привезли её с собой.

Фелисити подмигнула.

— Она так отчаянно хочет сделать из меня герцогиню, что этот вопрос ещё можно обсудить.

Сера рассмеялась.

Эта девушка определённо заняла первое место в её личном рейтинге, хотя ещё даже не переступила порог Хайли. С таким успехом Сера получит развод в кратчайшие сроки.

Она постаралась не обращать внимания на странное чувство, с которым отозвалась в душе эта мысль, и вместо этого подумала о «Поющем воробье» и своём будущем.

Развод означал свободу.

Если Хейвену понравится леди Фелисити Фэрклот — или, откровенно говоря, любая другая из этих девушек, — свобода будет у неё в кармане.

Эта мысль пришлась ей чуть больше по душе.

Сера посмотрела на Хейвена, который внимательно за ней наблюдал.

— Герцог, познакомьтесь с леди Фелисити Фэрклот.

Пока он подходил к девушке, прибыла последняя карета. Она остановилась чуть поодаль от собравшихся, и Сера повернулась к остальным гостям, широко раскинув руки и приглашая всех пройти ко входу в поместье, чтобы освободить дорогу для экипажа.

— Милорд, леди, миссис и мисс Мейхью, добро пожаловать! Давайте разместимся, а затем устроим долгий обед, во время которого сможем получше узнать друг друга. Нас ждут игры и, разумеется, приличные напитки.

На этих словах она поймала взгляд лорда Брансуика.

Группа наконец пришла в движение, и одна из женщин громко прошептала:

— Три кареты с вещами — это уж слишком, вам не кажется?

Этот вопрос, призванный уязвить соперниц, заставил Серафину насторожиться. Он стал болезненным напоминанием о том, как сильно она ненавидела этих людей и этот образ жизни, как сильно хотела от всего избавиться. И от мужчины, который удерживал её в этом мире.

Она не собиралась терпеть злословие за спиной.

Эта стайка карьеристок, интриганок и охотниц за титулами могла либо нападать открыто, либо вести себя прилично. Серафина по-прежнему оставалась хозяйкой дома и обладательницей титула герцогини, а значит, именно она устанавливала правила.

— Вообще-то, я считаю, что дополнительная карета свидетельствует о похвальной предусмотрительности. Это весьма достойное качество для женщины, которой предстоит управлять таким большим хозяйством.

Она повернулась к Малкольму.

— Не так ли, ваша светлость?

Он без малейших колебаний солгал, что было особенно удивительно, учитывая, что всего несколько минут назад он придерживался совершенно противоположного мнения по поводу вереницы экипажей, заполонивших подъездную дорожку.

— Совершенно верно.

Щёки миссис Мейхью вспыхнули румянцем, а герцог тем временем обратился к молодым женщинам:

— И кто же из вас проявил такую предусмотрительность?

Девушки переглянулись, и на их лицах отразилась целая смесь любопытства и сожаления.

Наконец заговорила леди Лилит:

— Похоже, ваша светлость, никто из нас не прошёл это испытание.

И словно в подтверждение её слов дверь девятой кареты распахнулась с такой силой, что ударилась об облучок и отскочила назад, едва не захлопнувшись. Её удалось поймать и удержать, после чего на землю ступила длинная нога в высоком сапоге, обтянутом мягкой оленьей кожей.

— Ох, нет…

— Что это значит? — резко и быстро спросил Малкольм.

Сера не успела объяснить: над дверцей кареты показалась тёмная голова, а следом — широкие плечи в безупречно скроенном тёмно-синем сюртуке.

Все собравшиеся словно затаили дыхание при виде этого дерзкого незваного гостя.

Что он здесь делает?

— Динь-дон! — пропела Сесили.

Сера была почти уверена, что услышала, как Хейвен зарычал.

Такого в планах не было.

Что-то пошло не так.

— Только не говорите мне, что это…

Хейвен не договорил: мужчина повернулся, и перед ними предстало лицо, покрытое синяками и ссадинами, словно его обладатель с исключительным мастерством ввязался в очередную драку.

Калеб Калхун улыбнулся, обнажив зубы, которые, каким-то чудом, остались целы, и одним плавным движением закрыл дверцу кареты.

Затем он направился к ним с таким видом, словно ничего необычного не происходило.

Сера уже шла ему навстречу.

— Что ты здесь делаешь?

— И тебе доброе утро, дорогая.

Сняв высокую шляпу, он оглядел собравшихся.

— Должен сказать, здесь сейчас оживлённее, чем на рыбном рынке Фэньюил-холл в половине шестого утра.

Среди присутствующих женщин пронёсся дружный вздох.

Ну, среди большинства женщин.