— Тебя он помнит.

— Марсель, я занят, — отрезал я.

— Наверное, это было прекрасно, — печально улыбнулся он. — В видениях и невозможных вариантах будущего мы прожили с ним целую жизнь. Но ты… ты касался его кожи. Ваши судьбы были связаны, а пути переплетены.

В тенях за его спиной возникла Предначертанная Дверь. Вечный Дворец вздыхал и стонал, предлагая душе покинуть место между мирами и перейти к окончательному покою… где бы он ни находился.

Фигура Марселя снова замерцала. Он повернулся к двери, но теперь не шагал, а плыл над землей, лишь слегка задевая пальцами ног роскошный ковер. Его губы приоткрылись. Душа начала распадаться. Частицы темнели, холодели и угасали, точно кусочки коры, опадавшие с полена в костре.

— Он так редко обо мне вспоминает, — прошептал Марсель.

Свет над головой вспыхивал и гас, пока тьма двери глубже заползала в коридор.

Я отшатнулся, когда она позвала и меня. Здесь меня удерживала любовь, которую семья испытывала ко мне за пределами этого мира. Было время, когда дети обо мне не думали. Долгие годы они даже не знали о существовании своем и Мериссы. Но всякий раз, когда являлась дверь, мы продолжали держаться. А когда девочки начали о нас задумываться, узнали о происхождении и увидели оставленные Мериссой видения и воспоминания, мы снова укоренились в этом мире. Теперь я чувствовал себя почти таким же плотным, как при жизни. Не могу сказать, что обрадовался, когда сын обрел отцовскую фигуру в лице частного детектива, который питал слабость к проституткам, но по крайней мере Билл Форчун был рядом с ним.

Марсель никогда не встречал Габриэля. Насколько мне было известно, наш мальчик почти не думал о биологическом отце. А теперь, в разгар войны, его занимали куда более серьезные заботы.

— Если бы я мог хотя бы раз сказать, что люблю его, прежде чем придется уйти… — взмолился Марсель у двери.

Зияющая бездна внутри манила его ближе.

— Во имя звезд, — ахнул Азриэль.

Он вышел из комнаты напротив и поспешил к нам.

— Ты отправляешься дальше?

— Я не хочу, — хрипло произнес Марсель. — Но если останусь, то потеряюсь в стране никогда-больше. Меня забудут. Я тресну и разобьюсь.

— Он станет останцем, — пробормотал я. — Похоже, тебе пора, Марсель. Ты неплохо держался.

Я хлопнул его по плечу и направил к двери.

— Да… Наверное, пора, — сказал он, понурив голову.

Выглядел Марсель настолько убитым горем, насколько это вообще возможно. Вероятно, за дверью ему станет лучше.

Азриэль одарил меня взглядом, который сообщал, что я веду себя как засранец. Он был одним из немногих, кому я позволял так меня называть.

Я шумно выдохнул.

— Габриэль снова о тебе вспомнит.

Марсель посмотрел на меня с отчаянной тоской. Черты его лица были эхом лица моего сына. В нем все напоминало Габриэля: от роста и глубокого бронзового оттенка кожи до ширины плеч. Его внешность ясно предсказывала, каким вырастет мальчик.

— Как он может думать обо мне, если думать не о чем? — прошептал Марсель.

Дверь приблизилась.

— Мы дадим ему повод о тебе думать, — сказал Азриэль намного добрее меня и подошел к распадающейся душе. — Ты нужен Габриэлю. Просто он пока этого не знает. Но мы найдем способ помочь ему тебя узнать.

Дверь захлопнулась и сразу исчезла. Ступни Марселя снова коснулись пола. Он бросился обнимать Азриэля. Черные крылья возникли за спиной и хлестнули меня по лицу.

Я раздраженно зарычал, отмахнулся от перьев и посмотрел на Азриэля, без слов сообщая, что уже жалею о решении удержать Марселя здесь. Но затем вспомнил, зачем вообще сюда пришел.

— Азриэль, звезды показали нам с Мериссой видение. Настоящее видение, предназначенное только для нас.

— Невозможно, — недоверчиво произнес он, выпустил Марселя и стремительно подошел ко мне.

— Возможно. В мире живых я увидел нечто очень важное. Музыкальную шкатулку.

— Музыкальную шкатулку? — ахнул он, развернулся на каблуках и побежал к своей двери.

Мы с Марселем напряженно переглянулись. Я оттеснил его и двинулся следом, чувствуя, как тот бесшумно летит у меня за спиной.

Внутри Азриэль рылся в деревянном сундуке и разбрасывал в стороны артефакты. Мерцающие предметы светились, искрили или гудели от самой темной силы. Я оглядел знакомую комнату капитана Дома в Башне Воздуха и ощутил приступ ностальгии.

— Ты когда-нибудь расскажешь, как завладел этими вещами, Азриэль? — с легким весельем спросил я.

Стоявший на коленях Азриэль поднял голову и улыбнулся. Черные волосы, как всегда, были дико растрепаны.

— В основном сделки с мертвыми. Ты даже не представляешь, сколько предметов оказалось за Завесой в карманах магии или из-за ошибок звезд.

— А что ты предлагал взамен? — усмехнулся я.

— Я перешел Завесу не с пустыми руками, — ответил он с мрачной улыбкой. — Я хорошо подготовился к смерти.

— В моем королевстве таких, как ты, называют Сумрачными, — сказал Марсель и приблизился, разглядывая сокровища Азриэля. — Фейри, которые имеют дело со всем темным и умеют использовать артефакты, которые, возможно, никогда не следовало применять.

— Не существует светлых и темных предметов. Все они нейтральны, — возразил Азриэль. — Распространенное заблуждение, рожденное страхами, которые раздувала королевская семья. Они объявили так называемую темную магию вне закона и осудили ее вместе с Нимфами. Наши враги использовали ее искуснее, чем большинство фейри могли мечтать. Но со временем сожженные или уничтоженные знания вновь появились на черном рынке, и такие, как я, тайно их изучали.

— В Волдракии пойманным Сумрачным отрубают руки и изгоняют в пустоши за применение такой магии, — мрачно сказал Марсель.

— Да, император Адхара всегда был варваром, а его наследник ничем не лучше, — холодно пробормотал я.

Он и мать Мериссы по-прежнему существовали здесь, поэтому мне время от времени приходилось терпеть их общество, хотя я старался этого избегать.

— Это говорит Дикий Король, — поддел Марсель.

— Ты прекрасно знаешь, почему я получил это прозвище, — прошипел я, указывая на него пальцем.

— Нет, напомни, пожалуйста, — невинно попросил Марсель. — Или ты снова устроишь семинар в Зале Знаний, как в прошлый раз?

— Я имею право очистить свое имя.

— Перед каждой душой, которая проходит сквозь Завесу? — поддел он. — Кажется, это уже перебор.

Я открыл рот, собираясь ответить, но Азриэль вытащил что-то из глубины сундука и победно поднял над головой.

— Вот и оно, — произнес он, поднялся и протянул руку, показывая нам потрепанную записную книжку с выцветшей красной обложкой. — Поиски Камней Гильдии были трудными, но не остались без награды. При жизни я обнаружил шесть камней. Вообще-то семь, если считать тот, который, как мне известно, находится в руках ФБР. Но до смерти я не успел его вернуть. К счастью, шесть добытых камней теперь хранятся у моего сына, а один из них я нашел внутри этого предмета.

Он перелистнул страницы и остановился на рисунке музыкальной шкатулки, очень похожей на ту, что я видел. Только на ее крышке красовался символ Скорпиона.

Я выхватил книгу, рассмотрел изображение и прочел заметки вокруг. Внутри шкатулки скрывалась пугающая игра, которую прошел Азриэль. Он оказался в металлическом резервуаре, наполнявшемся водой, разгадывал сложную головоломку, а чудовищная тварь, наполовину скорпион, наполовину рыба, пыталась его сожрать.

— Почему ты никогда мне об этом не рассказывал? Я мог отправиться туда с тобой. — Я поднял на него взгляд.

— Ну, ты был мертв, — просто ответил он.

— Ах да, точно, — произнес я с мрачным весельем.

— Мертвее дверного гвоздя, — пропел Марсель, втиснулся между нами и заглянул в книгу.

Черные крылья обвились вокруг нас. Одно перо защекотало мое ухо, и я резко отдернул голову.

— Тебя это не касается. — Я толкнул его локтем, но он не сдвинулся.

— Я бы не был так уверен.

— Тебе удалось вытянуть у звезд хоть какие-нибудь подсказки о местонахождении других Камней Гильдии? — спросил я, прекрасно зная ответ, поскольку Мерисса рассказала об их неудаче.