— У меня был Дар Видения, — с горечью ответила она. — Я должна была знать. Но путей было слишком много. Столько огня, крови и мучений. А хуже всего… тень. Пути, которых я не видела, потому что их окутывала тьма.

— Мы не могли предугадать союз Лайонела с Принцессой Теней. Нимфой, которую королева Авалон давным-давно изгнала в небытие. Как ты могла знать, кем она вернется? Как могла предвидеть, что она наделит Лайонела силой и возвысит его, хотя сам по себе он никогда не сумел бы захватить трон?

Она печально кивнула.

— Я увидела достаточно, чтобы понять масштаб угрозы. И только в мире смертных я видела путь, на котором они с наименьшим риском доживали до зрелости.

Мерисса прижала основание ладони ко лбу, но я перехватил ее руку, сжал оба запястья одной ладонью и заставил посмотреть на меня.

— Ты защитила их, любовь моя, — твердо произнес я. Ее лицо смягчилось, и она медленно кивнула, пытаясь совладать с болью. — Без тебя они бы погибли.

— Я хочу к ним, — сказала она окрепшим голосом. В глазах полыхнула сила.

— Тогда идем, — прорычал я, наклонился и прижался губами к ее губам. — Я чувствую их зов.

Она вздрогнула, и Завеса внезапно отступила. А возможно, это мы прорвались сквозь нее, устремляясь к тем, кого любили всем сердцем.

Первым мы нашли Габриэля. При виде сына, привязанного к креслу Королевского Провидца в его покоях, мою грудь расколола боль. Он запрокинул голову и взревел от мучений.

Рядом стоял Вард. Он прижимал к центру груди Габриэля сосуд с молнией и обрушивал на нашего сына заключенную внутри мощь бури.

Мерисса бросилась к Габриэлю, обхватила его щеку и позвала по имени. Его глаза метались из стороны в сторону. Дар Видения терзал его разум образами наравне с молниями, мучившими тело. Видения кружили в воздухе вокруг нас, и мы различали их так же ясно, как он: вспышки еще не рассказанного будущего.

Гвендалин растворялась в пугающей тьме, а Роксанья взывала к отмщению, залитая кровью. Ужас пронизывал воздух. Габриэль снова закричал, и видения завертелись быстрее. Кровь рекой лилась из тех, кого он любил. Его жена, ребенок, семья — всех уничтожала эта война в битвах, которым не было конца. Габриэль видел падение мира. Я поспешил к нему, положил руку на плечо и пообещал, что, если мир рухнет, я буду рядом. Знает он об этом или нет, но один он не останется.

— Габриэль, — всхлипнула Мерисса.

Он моргнул, и серые глаза сосредоточились на ней, словно сын действительно ее видел. Если так, он приблизился к смерти сильнее, чем мне хотелось верить: балансировал на границе Завесы и рисковал перейти ее.

— Мама? — едва слышно прошептал он.

Вард оторвал сосуд от его груди и тяжело задышал от напряжения. Молния исчезла, оставив после себя дымящийся рубец. Веки Габриэля опустились, кровь отхлынула от лица, и мерзкий Провидец шагнул вперед, чтобы исцелить его.

— Держись, сын, — прорычал я, передавая ему всю силу, которую сумел призвать, лишь бы он не потерял сознание.

Габриэль сонно моргнул, и на его лице проступило замешательство.

— Я здесь, — пообещал я. — Я всегда рядом.

Но Завеса уже тянула меня назад. Габриэль потерял сознание, Мерисса выкрикнула мое имя и потянулась ко мне, когда свет замерцал и погас. В темноте ее рука нашла мою. Так мы находили друг друга всегда. Даже если исчезнет весь свет, наши души соединятся сквозь любые границы вселенной и больше никогда не расстанутся.

— Я держу тебя, — крикнул я, прижимая ее к груди. Пока нас крутило в удушливой тьме, казалось, наши души почти слились.

— Не отпускай, — попросила она, и голос дрогнул от страха.

— Никогда, любовь моя.

Тьма отступила, и мы обнаружили, что стоим на дне озера. Впереди мерцал свет, похожий на стразы во мраке, а внутри него возвышалось грозное существо, сотканное из камня и разрушения. Падшая звезда.

Не выпуская руку Мериссы, я вместе с ней направился к обнаженной женщине, стоявшей перед могущественнейшим из созданий. Тени отступали с ее кожи. Гвендалин Вега находилась на дне гребаного озера рядом с падшей звездой, а я в который раз поражался, как быстро мои дети находят неприятности, стоит мне лишь отвернуться.

— Во имя звезд, Мерисса.

Я рванул вперед, но жена крепко удержала меня.

Гвендалин неизменно восхищала меня. Неукротимый дух и открытый разум так верно вели ее через этот мир силы и испытаний. Она искала опасности и приключения с тем же рвением, с каким те искали ее, поэтому, возможно, мне не стоило удивляться, застав дочь в столь рискованных, но необыкновенных обстоятельствах.

— Это важнее всего на свете, — выдохнула Мерисса. В ее голосе прозвучала тень пророчества, напоминая о даре, которым она когда-то владела в полной мере. Даже теперь жена чувствовала, как меняется судьба, могла потянуть за нужные нити и отыскать пути, которые не предназначались нам. Ведь у мертвых путей не было.

— Ты проклята тенями и скоро станешь смертной, — произнесла звезда.

Ее голос прошел сквозь мою душу и стянул воедино осколки того, кем я был. На миг мне почти показалось, что я могу дышать воздухом этого мира, хотя я понимал, что это лишь иллюзия.

Слова накрыли меня темной тучей. В груди отдалось эхо ярости, и мы с Мериссой в ужасе переглянулись.

— Она не может стать смертной, — хрипло выдавил я. Пальцы Мериссы крепче сжали мою руку.

— Никогда, — прорычала она.

— Это можно остановить? — спросила Гвендалин.

Ее страх казался осязаемым. Мне хотелось протянуть к дочери руки, успокоить ее и заверить, что все будет хорошо. Но разве это не стало бы красивой ложью отчаявшегося отца?

— Полотно судеб все еще ткется, нить за нитью.

— Тогда перестаньте его ткать, — потребовала Гвендалин у звезды, и властность в ее голосе вызвала у меня улыбку.

Я приблизился к ней со спины, но сила звезды оттолкнула меня, словно знала, что мне здесь не место.

— Разве не вы управляете судьбой? Не вы все это решаете? Почему вы так жестоки?

Сила звезды с треском ударила мне в голову. Я потянулся к дочери, но был вынужден отступить еще на шаг.

— Мы ничего не можем сделать, Хейл, — печально сказала Мерисса.

— Жестокость придумали фейри, а не мы. Когда мы занимаем свои места в небе, то не являемся ни добрыми, ни злыми. Мы видим все, даем ответы, направляем и одариваем, но можем отнимать и уничтожать, если к этому ведут решения тех, кто живет под нами.

— Что мы с сестрой сделали, чтобы заслужить уготованные нам судьбы? Какой путь выбрали, чтобы вы прокляли нас и тех, кого мы любим? — гневно прошипела Гвендалин.

— Дело не в них, — сказал я прежде, чем звезда ответила то же самое.

— Равновесие судьбы нарушено. Гнев Кладиния соткал ваши несчастья.

— Кто такой Кладиний? — настойчиво спросила Гвендалин.

При звуке имени проклятой звезды во мне заметалась надежда. Эту истину я нашел за Завесой. В ней скрывался ответ на вопрос о нарушенном обещании и способ разрушить проклятие, от которого я страдал при жизни и которое унаследовали мои дочери.

— Кладиний хочет, чтобы ты исполнила нарушенное обещание, воительница из рода Вега.

— Какое обещание? — ахнула Гвендалин и в отчаянии шагнула вперед. — Я его исполню. Только скажите, в чем оно заключается. Как мне исправить то, о чем я ничего не знаю?

— Скажи ей! — взревел я.

Сила звезды ударила в меня, отбрасывая назад и увлекая за мной Мериссу.

— Ей нужна правда!

— Пришло время моего конца. Моя смерть станет даром фейри, который преподносят все угасающие звезды. Поэтому в вашем мире живет магия: моя магия является вашей.

Свет становился все ярче, а сила проникала в осколки моей души, пытаясь разорвать меня на части.

— Хейл, — испуганно ахнула Мерисса. — Нам нужно уходить. Она уничтожит нас!

Земля задрожала, озеро содрогнулось. Весь мир ждал новую магию, готовясь впитать ее в камни, воду и воздух. Но сперва звезда должна была высвободить силу. Мерисса оказалась права: мы зависли между тем миром и этим, беззащитные перед мощью, которая вот-вот хлынет на нас.