— Я не буду тебя пытать, — сказала я. — Никогда. Ты понял?

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.

— Понял, — сказал он.

Я наклонилась. Поцеловала его. В губы. Впервые. Мягко. Осторожно. Он замер. Потом ответил. Его губы были горячими. Шершавыми. Живыми. Он целовал меня так, как будто это было последнее, что он делал в жизни.

А потом дверь открылась. И вошёл посланник.

Он был высоким. Худым. В чёрном плаще. С лицом, которое не выражало ничего. Он вошёл без стука. Без разрешения. Как хозяин.

— Графиня Анна, — сказал он. Голос был ровным. Без эмоций. — Леди Ирма передаёт вам условия. Вы должны предоставить своих рабов на арену. Сегодня. В полдень. Для публичной оргии. Они будут использованы как живые игрушки. Всеми желающими. До утра. Если вы откажетесь — война.

Я встала. Посмотрела на него. Внутри всё кипело. Но я держала себя в руках.

— Передай леди Ирме, — сказала я, — что я отказываюсь.

Посланник чуть приподнял бровь. Едва заметно. Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Вы понимаете, что это значит? — спросил он.

— Понимаю, — сказала я. — Война.

— Война, — подтвердил он. — Леди Ирма сильнее вас. Намного. У неё дюжина рабов. У вас — двое. У неё магия, которая питается болью двадцать лет. У вас — магия, которая едва теплится. Вы умрёте. Все. Она убьёт вас. Медленно. Она умеет.

— Передай ей, — сказала я, — что я буду драться. До конца. И что она пожалеет, что связалась со мной.

Посланник посмотрел на меня. Долго. Молча. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я передам. Но вы пожалеете. Все вы.

Он развернулся и вышел. Дверь закрылась.

Я осталась стоять. Одна. В пустой комнате. С орком, который смотрел на меня с обожанием. С эльфом, который вошёл следом за посланником и теперь стоял у двери. С магией, которая пульсировала в венах. С тремя мужчинами, которые любили меня. И с одним, который предал.

— Ты совершила ошибку, — сказал эльф тихо. — Ты должна была согласиться. Отдать нас. Спасти себя.

— Нет, — сказала я. — Я не отдам вас. Никогда.

— Тогда ты умрёшь, — сказал он. — И мы умрём вместе с тобой.

— Знаю, — сказала я. — Но по-другому я не могу.

Он посмотрел на меня. Долго. Молча. Потом подошёл. Опустился на колени. Посмотрел в глаза.

— Тогда я сделаю это, — сказал он. — Я стану твоим инструментом. Не он. Не орк. Я. Я выдержу. Я всё выдержу. Только не он. Потому что он любит тебя. А я… — он замолчал. — Я тоже люблю. Но я могу это скрыть. Я могу быть тем, кем нужно. Я могу быть твоим монстром.

Я смотрела на него. На его серебряные глаза. На его тонкие губы. На его руки, которые дрожали.

— Нет, — сказала я. — Ты не монстр. Ты — эльф. Ты — принц. Ты — мой.

Он чуть улыбнулся. Горько. Устало.

— Я не принц, — сказал он. — Я — раб. И я хочу быть твоим рабом. Твоим инструментом. Твоим монстром. Потому что только так я могу защитить тебя.

Я наклонилась. Поцеловала его. В лоб. В глаза. В губы. Он вздрогнул. Закрыл глаза. Прижался ко мне.

А потом дверь открылась снова и вошёл рыцарь.

Он стоял на пороге. В крови. В грязи. С мечом в руке. С глазами, в которых горела ненависть.

— Я вернулся, — сказал он. — Не за тобой. За ними. Я хочу забрать их. Они не должны умирать из-за тебя.

Я посмотрела на него. На предателя. На того, кто ушёл. Кто рассказал всё. Кто хотел убить меня.

— Ты опоздал, — сказала я. — Они уже мои. Навсегда.

Он посмотрел на эльфа. На орка. Потом на меня. И в его глазах что-то изменилось. Что-то, что я не хотела называть.

— Тогда я убью тебя, — сказал он. — И освобожу их.

Он бросился на меня. С мечом. С ненавистью. С криком.

И я поняла, что это тот момент, когда я должна решить. Кто я. Что я. Чего я стою.

Я выхватила плеть. И ударила. Прямо по его руке. Меч упал. Кровь брызнула. Он вскрикнул.

— Ты хотел меня убить? — спросила я. — Тогда смотри. Смотри, кто я.

Я ударила снова. По другой руке. Потом по груди. По животу. По бёдрам. Он падал. Кричал. Умолял. Но я не останавливалась. Потому что магия хотела ещё. И я хотела ещё.

Я остановилась. Только когда он затих. Когда его тело обмякло. Когда кровь потекла по полу. Я стояла над ним. С плетью в руке. С кровью на лице. С магией, которая наполняла меня до краёв.

— Ты хотел свободы? — спросила я. — Ты её получил. Ты свободен. От всего. От жизни. От боли. От меня.

Я опустилась на колени. Рядом с ним. Посмотрела в его глаза. В них больше не было ненависти. Была пустота.

— Но я не убила тебя, — сказала я. — Я дам тебе шанс. Ты будешь жить. И ты будешь моим. Навсегда. Ты понял?

Он не ответил. Он не мог. Но я знала, что он слышит. Что он понимает. Что он согласен.

Я встала. Посмотрела на эльфа. На орка. На двух мужчин, которые смотрели на меня с ужасом и обожанием.

— Готовьтесь, — сказала я. — Завтра мы идём на войну. И мы победим или умрём. Но не сдадимся.

Они кивнули. Медленно. Благоговейно.

Я осталась стоять одна в комнате, где пахло кровью с рыцарем у моих ног, с эльфом и орком, которые смотрели на меня и ждали.

И я поняла, что теперь всё изменилось. Что выбора нет. Что я должна стать монстром. По-настоящему.

Я посмотрела на рыцаря. На его тело. На его кровь. На его пустые глаза.

— Ты хотел свободы, — сказала я тихо. — Я дам тебе её. Но сначала ты дашь мне силу. Всю. До капли.

Я подняла плеть. И ударила. Снова. И снова. И снова.

А потом я услышала это. Через щель в стене. Голоса. Эльф и орк. Они смотрели. Они видели. Они знали.

— Она делает это, — сказал орк. — Она действительно делает это.

— Да, — сказал эльф. — Она становится Госпожой. Настоящей.

— Это плохо? — спросил орк.

— Нет, — сказал эльф. — Это хорошо. Для нас. Для неё. Для всех. Потому что теперь она сильна. Теперь она победит.

— А он? — спросил орк.

— Он? — эльф помолчал. — Он станет её. Навсегда. И будет счастлив. Потому что для нас боль — это любовь. А она даёт ему любовь.

Тишина.

— Я тоже хочу, — сказал орк.

— Знаю, — сказал эльф. — Я тоже.

Я стояла над рыцарем. С плетью в руке. С кровью на лице. С магией, которая наполняла меня до краёв.

И я поняла, что теперь я не одна. Что у меня есть они. Все трое. Потому что я — Госпожа. Настоящая.

Рыцарь лежал на полу, кровь уже запеклась тёмными корками на его губах, на подбородке, на груди, а дыхание выходило тяжёлым хрипом, будто каждый выдох рвал ему что-то внутри. Я стояла над ним с плетью в руке, магия пульсировала в венах так сильно, что я чувствовала её в кончиках пальцев, но этого было мало, потому что мне нужно было больше, чем просто кровь и покорность. Мне нужно было что-то, что он прятал глубоко внутри.

— Эльф, — сказала я, не оборачиваясь. — Орк. Выйдите.

Они не двинулись, и я слышала, как они дышат за моей спиной, как смотрят, как ждут, что я сделаю дальше.

— Выйдите, — повторила я. — И заприте дверь. Никто не должен входить. Поняли?

— Госпожа… — начал эльф.

— Это приказ, — сказала я, в голосе было столько холода, что даже я сама его не узнала.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая и густая, а потом послышались шаги, скрипнула дверь, и замок щёлкнул с сухим звуком, отрезав нас от всего мира. Мы остались одни — я и рыцарь.

Он поднял голову медленно, с трудом, будто каждое движение отдавалось болью в избитом теле, и посмотрел на меня. В его глазах горела ненависть, но не только она, потому что там было что-то ещё, что-то, что он прятал за этой злостью, и я хотела достать это любой ценой.

— Ты хочешь меня убить? — спросил он, и голос был хриплым, сорванным, как будто он кричал долго и без остановки. — Убей. Я не боюсь.

— Я не буду тебя убивать, — сказала я и бросила плеть на пол, где она упала с глухим стуком, от которого он вздрогнул.

Рыцарь посмотрел на плеть, потом снова на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на недоумение.