Я провела ниже. По животу. По бёдрам. По члену. Лёд касался его кожи. Холодный. Острый. Живой. Он дрожал всем телом. Его дыхание было тяжёлым и быстрым. Его глаза были закрыты. Его губы шептали что-то. Не слова. Стоны.

— Ты хочешь? — спросила я.

— Да, — выдохнул он. — Пожалуйста. Ещё.

Я взяла свечу. Ту, которая горела на стене. Поднесла к его груди. Наклонила. Воск капнул. Горячий. Жгучий. Он закричал. Громко. Отчаянно. Но не отстранился. Его тело выгнулось. Его член пульсировал. Его глаза открылись. Посмотрели на меня. В них было что-то, чего я не видела раньше. Обожание. Настоящее. Глубокое.

Я капала воск снова и снова. На грудь. На живот. На бёдра. На член. Он кричал. Стонал. Плакал. Но не просил остановиться. Он просил ещё. Ещё. Ещё.

А потом он кончил. Резко. Сильно. С рёвом. Его семя брызнуло на меня. На лицо. На грудь. На живот. Горячее. Густое. Живое. Он кончил, не касаясь меня. Просто от вида. От ощущений. От боли. От страсти. От меня.

Я смотрела на него. На его тело. На его слёзы. На его дрожь. И чувствовала, как магия наполняет меня. До краёв. До кончиков пальцев. До корней волос.

Я подошла близко. Так, чтобы он чувствовал моё дыхание. Чтобы видел мои глаза.

— Ты мой принц, — сказала я. — Но сначала ты мой раб. Никогда не лги мне снова. Понял?

— Да, — прошептал он. — Да. Госпожа. Никогда. Клянусь. Никогда.

Я отстегнула его. Он упал на пол. Тяжело. Мокрый. Дрожащий. Я села рядом. Взяла его голову. Положила на свои колени. Погладила по волосам. Мокрым. Спутанным. Живым.

— Я не продам тебя, — сказала я. — Никому. Никогда. Ты мой. Навсегда.

Он посмотрел на меня снизу вверх. В его глазах были слёзы. Но не от боли. От чего-то другого. От чего-то, что я не хотела называть.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше жизни. Больше свободы. Больше всего.

— Знаю, — сказала я. — И я тебя. Всех вас. Навсегда.

Мы сидели на полу в подвале. В темноте. В холоде. В жаре. В нашей крови. Смешанной. Живой. Горячей.

А потом дверь открылась, и вошёл рыцарь. Бледный. С глазами, полными ужаса.

— Госпожа, — сказал он. — Там посол. Эльфийский. У ворот. Он требует ответа. Сейчас. Он говорит, что если ты не выдашь Лианеля — они начнут войну. Сегодня. Сейчас. Немедленно.

Я встала и посмотрела на Лианеля. На его тело. На его слёзы. На его глаза. На всё, что он скрывал. На всё, что он рассказал. На всё, что он был.

— Тогда мы ответим, — сказала я. — Все вместе. Пойдём. Покажем им, что значит настоящая Госпожа.

Лианель поднялся, шатаясь. Рыцарь поддержал его. Мы вышли из подвала. Втроём. Я. Лианель. Рыцарь. А навстречу нам шёл орк. С мальчиками. С оружием. С глазами, которые горели.

— Госпожа, — сказал орк. — Мы готовы. Все. До конца.

— До конца, — повторила я.

И мы пошли. К воротам. К послу. К войне. К смерти. К жизни.

Потому что я Госпожа. Настоящая. И я не отдам своих. Никому. Никогда.

А впереди нас ждал эльфийский посол. Высокий. Худой. С глазами, которые горели зелёным огнём. С улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

— Графиня Анна, — сказал он. — Я ждал тебя. Ты принесла мне принца? Или ты выбрала смерть?

Я посмотрела на него. На его улыбку. На его глаза. На его армию за спиной. На всё, что он привёл. И улыбнулась. Зло. Голодно. Свободно.

— Я выбрала, — сказала я. — Войну.

Женщина пришла на закате. Без стука, без предупреждения — просто возникла в дверях тронного зала, как будто всегда там стояла. Высокая, в тёмно-сером плаще с капюшоном, который скрывал половину лица. Я видела только подбородок — острый, бледный — и губы, тонкие, бескровные, сложенные в подобие улыбки. От неё пахло дымом и старой кожей. И ещё чем-то сладковатым, от чего у меня запершило в горле.

Стража не остановила её. Никто не остановил. Мальчики, которые тренировались во дворе, замерли с мечами в руках. Эльф, стоявший у окна, медленно потянулся к кинжалу на поясе. Орк шагнул вперёд, загораживая меня. Рыцарь положил ладонь на рукоять меча.

— Не надо, — сказала женщина. Голос был тихим, но он разнёсся по залу, как будто она говорила мне в самое ухо. — Я пришла не воевать.

— Кто ты? — спросила я.

Она откинула капюшон. Лицо было старым — очень старым, с сетью морщин вокруг глаз и рта, с кожей, натянутой на скулах, как пергамент. Но глаза были молодые. Тёмные, глубокие, как колодцы. И в них было что-то, от чего у меня по спине пополз холодок.

— Меня зовут Морвен, — сказала она. — Я знала твою предшественницу. Ту, чьё тело ты носишь. Мы были… — она чуть склонила голову, — подругами. Насколько вообще могут быть подругами две ведьмы.

Эльф напрягся. Я видела, как его пальцы сжали кинжал. Морвен даже не посмотрела в его сторону.

— Я пришла не мстить, — сказала она. — Я пришла предупредить. И кое-что дать.

Она достала из складок плаща что-то маленькое. Металлическое. Круглое. Амулет на тонкой цепочке. Тусклый, потемневший от времени, с гравировкой, которую я не могла разобрать.

— Что это? — спросила я.

— Правда, — сказала Морвен. — Ты ведь ничего не знаешь о них, верно? — Она кивнула в сторону моих рабов. — Ты видишь то, что они показывают. Покорность. Страсть. Боль. Но ты не видишь, что под этим. А под этим — много чего. Хочешь узнать?

Я посмотрела на амулет. На её руку. На её глаза. И поняла, что не доверяю ей. Ни капли. Но и не могу отказаться.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я.

— Потому что она была моей подругой, — сказала Морвен. — И потому что я ненавидела её. Она была жестокой. Даже для этого мира. Она убивала ради удовольствия. Ты — другая. Я вижу это. И мне интересно, что из тебя получится. — Она протянула амулет. — Возьми. Один раз. Один взгляд. И ты узнаешь их настоящих. А потом решай сама.

Я взяла амулет. Металл был холодным. Тяжёлым. Как будто внутри него что-то жило.

— Как он работает? — спросила я.

— Просто надень, — сказала Морвен. — И коснись каждого. По очереди. Он покажет то, что они прячут. Даже от себя.

Она развернулась и пошла к двери. У порога остановилась, обернулась через плечо.

— И ещё, графиня. Когда увидишь — не жалей их. Жалость — это тоже боль. Они не вынесут ещё одной.

И она ушла. Дверь закрылась. В зале стало тихо.

Я стояла с амулетом в руке. Смотрела на своих. На эльфа, который смотрел на меня с тревогой. На орка, который сжал кулаки. На рыцаря, который не отрывал взгляда от амулета.

— Госпожа, — сказал эльф тихо. — Не надо. Это может быть ловушкой.

— Знаю, — сказала я. — Но я должна.

Я надела амулет. Цепочка легла на шею. Металл коснулся кожи. И ничего не произошло. Я подошла к эльфу. Протянула руку. Коснулась его щеки.

И мир взорвался.

Я увидела комнату. Не эту. Другую. Роскошную, с золотом на стенах, с шёлком на кровати. И женщину. Красивую. С белыми волосами, как у Лианеля. С серебряными глазами, как у него. Она стояла над колыбелью. В колыбели лежал ребёнок. Маленький. С белыми волосами. С серебряными глазами. Лианель. Младенец.

Женщина улыбалась. Но улыбка была неправильной. Слишком широкой. Слишком острой. А потом её глаза вспыхнули чёрным. И изо рта потекла тьма. Как дым. Как чернила. Она наклонилась над колыбелью. Протянула руки к ребёнку.

И тогда я увидела его. Лианеля. Взрослого. С мечом в руке. Слёзы текли по его лицу. Он ударил. Один раз. Прямо в сердце. Женщина упала. Тьма исчезла. А он стоял над телом матери. Смотрел. И не мог остановить слёзы.

Я выдохнула. Отпустила его щёку. Мир вернулся. Я стояла в тронном зале. Лианель смотрел на меня. В его глазах был страх.

— Что ты видела? — прошептал он.

— Всё, — сказала я.

Я подошла к рыцарю. Он напрягся. Но не отстранился. Я коснулась его плеча.

И снова мир взорвался.

Поле боя. Кровь. Крики. Рыцарь — молодой, без шрама, в блестящих доспехах — стоял на холме. За ним — армия. Перед ним — враги. Много. Слишком много. Он отдал приказ. И его люди пошли в бой. Они умирали. Один за другим. А он стоял на холме и смотрел. Потому что так было приказано. Потому что он был генералом. Потому что он не мог пойти сам.