— До конца, — прошептал самый маленький. Тот, с болотными глазами.

Я улыбнулась. Впервые за всё время. Настоящей улыбкой. Тёплой. Живой.

— Тогда начнём, — сказала я.

Школа открылась через три дня.

Я выбрала для неё старый зал в западном крыле. Тот, который не использовался. Там были высокие потолки, каменные стены, узкие окна. Я приказала принести столы, скамьи, книги. Много книг. Из библиотеки. Из подвалов. Из тайников. Всё, что нашла.

Эльф стал учителем чтения. Он знал семь языков. Он мог читать и писать. Он учил мальчиков буквам, словам, фразам. Медленно. Терпеливо. Как будто они были не рабами, а детьми. Его детьми.

Орк стал учителем силы. Он учил их драться. Голыми руками. Ножами. Мечами. Он был грубым, жёстким, но справедливым. Он не бил их без причины. Только для дела. Только для того, чтобы они выжили.

Рыцарь стал учителем стратегии. Он учил их думать, планировать, предугадывать. Он рассказывал им о войнах, о битвах, о победах, о поражениях. Он учил их тому, что знал сам. И тому, что я рассказала ему. О Сунь Цзы. О Клаузевице. О стратегиях из моего мира. Он слушал меня внимательно и жадно. Как будто я была не женщиной, а книгой. Источником. Оружием.

А я учила их свободе. Выбору. Любви. Я рассказывала им о своём мире. О том, где нет рабов, нет боли, нет страха. Где люди живут по-другому. Где доброта — это не слабость, а сила. Я видела, как они слушают. Как их глаза расширяются. Как что-то внутри них меняется. Ломается. Собирается заново.

Это было опасно. Я знала. Графини не поймут. Они восстанут. Они объединятся. Они придут. Но я не могла остановиться. Потому что видела их глаза. Мальчиков. Рабов. Воинов. Людей. Они хотели жить. Не выживать. Жить.

Слухи поползли через неделю. Сначала тихие. Потом громкие. «Графиня Анна сошла с ума. Она учит рабов читать. Она учит их драться. Она учит их думать. Она хочет сделать их равными. Это безумие. Это оскорбление. Это грех».

Соседние графини собрались втайне. Я знала. Эльф знал. Рыцарь знал. Мы все знали. Они готовили заговор. Они хотели убить меня. Сжечь замок. Вернуть всё. Как было. Как должно быть.

Но я не боялась. Потому что у меня были они. Мои. Эльф. Рыцарь. Орк. Мальчики. Все. Они были моей армией. Моей семьёй. Моей жизнью.

А потом дверь открылась, и вошёл гонец. Бледный. С письмом. С печатью. Красной. Как кровь.

— Госпожа, — сказал он. — Послание. От совета графинь. Они требуют твоей казни. За нарушение законов. За обучение рабов. За подрыв основ. Они идут сюда. Все. С армиями. С магией. С жрицами. Они будут здесь через три дня.

Я взяла письмо. Развернула. Прочитала. И улыбнулась. Зло. Голодно. Свободно.

— Три дня, — сказала я. — Хорошо. У нас есть три дня. Мы успеем.

— Успеем что? — спросил рыцарь.

— Подготовиться, — сказала я. — И победить. Или умереть. Но не сдаться.

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.

— До конца, — сказал он.

— До конца, — повторила я.

И я знала, что мы победим. Или умрём. Но не сдадимся.

Потому что я Госпожа. Настоящая. И я не отдам своих. Никому. Никогда.

Письмо пришло утром через окно. Стрела вонзилась в стену над моей головой. Я сидела за столом и просматривала списки провизии. Я развернула письмо. Прочитала. Медленно. Дважды. Трижды.

«Графиня Анна. Я знаю, кто ты. Я знаю, кто он. Лианель, сын короля Тир-на-Нор, изгнанный принц, предатель крови, убийца матери. Он скрывается у тебя под личиной раба. Под именем, которого не заслуживает. Выдай его нам. И получишь армию. Титул Императрицы. Всё, что пожелаешь. Откажешься — умрёшь. Вместе с ним. Вместе со всеми. У тебя три дня. Совет графинь уже идёт. Мы будем ждать. Эльфийский посол. Вейлор».

Я сидела и смотрела на письмо. Внутри что-то сжималось. Холодное. Острое. Как нож.

Лианель. Принц. Убийца матери. Предатель крови.

Я вспомнила его. Белые волосы. Серебряные глаза. Тонкие губы. Руки, которые дрожали, когда он касался меня. Голос, который шептал: «Я твой. Навсегда». Ложь. Всё ложь. С самого начала.

Я встала и вышла из комнаты. Пошла по коридору. Быстро. Я не смотрела на слуг и не отвечала на приветствия. Я шла к нему. К Лианелю. К эльфу. К принцу. К предателю.

Он был в библиотеке. Сидел за столом. Читал. Услышал шаги. Поднял голову. Улыбнулся. Той самой улыбкой. Горькой. Усталой. Настоящей.

— Госпожа, — сказал он. — Ты рано. Я думал, ты…

Я бросила письмо на стол. Оно упало перед ним и развернулось. Он посмотрел. Прочитал. И его лицо изменилось. Побледнело. Застыло.

— Ты знал, — сказала я. — Ты знал, что это придёт. Ты знал, что они найдут тебя. Ты знал, что они предложат мне сделку. Ты знал всё. И молчал.

Он не ответил. Смотрел на письмо. На печать. На своё имя. Лианель. Принц. Убийца.

— Ты принц, — сказала я. — Ты сын короля. Ты изгнанник. Ты убийца. Ты предатель. Ты всё, что они говорят. И ты скрывал это от меня. С самого начала. С первого дня. С первого взгляда. С первого слова. Всё ложь.

Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Боль. Настоящая. Глубокая.

— Да, — сказал он. — Я принц. Я сын короля. Я изгнанник. Я убийца. Я убил свою мать. Своими руками. Потому что она была одержима демоном. Потому что она убивала детей. Потому что она хотела уничтожить наш народ. Я убил её. И меня изгнали. За это. За то, что я спас всех. За то, что я сделал то, что должен был.

Он замолчал и посмотрел на меня. Его руки дрожали. Его губы дрожали. Его глаза блестели.

— Я скрывал это, — сказал он тихо, — потому что боялся. Боялся, что ты продашь меня. Что ты отдашь меня им. Что ты используешь меня. Как все. Как всегда. Как все, кто узнавал, кто я. Они использовали меня. Они предавали меня. Они продавали меня. Я не хотел, чтобы ты сделала то же самое. Я хотел… — он замолчал, сглотнул. — Я хотел, чтобы ты любила меня. Не принца. Не изгнанника. Не убийцу. Меня. Лианеля. Раба. Твоего. Навсегда.

Я смотрела на него. На его слёзы. На его дрожь. На его руки, которые сжались в кулаки. И чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Ломается. Собирается заново.

— Ты должен был сказать мне, — сказала я. — С самого начала. Я бы поняла. Я бы защитила. Я бы не продала. Никогда.

— Я знаю, — сказал он. — Теперь знаю. Но тогда я не знал. Я не знал тебя. Я не знал, какая ты. Я боялся. Я всегда боялся. Всю жизнь. С самого детства. С того дня, как убил мать. Я боялся, что меня найдут. Что меня убьют. Что меня предадут. И теперь… — он замолчал. — Теперь это случилось. Они нашли. Они предложили. И ты должна решить. Продать меня. Или защитить.

Я подошла близко. Так, чтобы он чувствовал моё дыхание. Чтобы видел мои глаза.

— Ты хочешь, чтобы я продала тебя? — спросила я.

— Нет, — прошептал он. — Но я пойму, если ты это сделаешь. Я пойму. Потому что это выгодно. Армия. Титул. Всё. Я не выгоден. Я раб. Я ложь. Я предатель. Я никто.

Я ударила его. По лицу. Сильно. Так, что он отшатнулся. Так, что на его щеке остался красный след.

— Ты не никто, — сказала я. — Ты мой. Ты слышишь? Мой. Навсегда. И я не продам тебя. Никому. Никогда. Даже за армию. Даже за титул. Даже за весь мир.

Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Надежда. Настоящая. Глубокая.

— Тогда что ты сделаешь? — спросил он.

— Я накажу тебя, — сказала я. — За ложь. За то, что скрывал. За то, что боялся. За то, что не доверял. Я накажу тебя. Так, чтобы ты запомнил. Навсегда.

Я взяла его за руку и повела в подвал. В тот самый. Тёмный. Сырой. С цепями на стенах. Я приковала его за запястья. Так, что он стоял на цыпочках. Так, что его тело было растянуто. Так, что он не мог двинуться.

— Госпожа, — прошептал он. — Пожалуйста.

— Молчи, — сказала я.

Я подошла к нему близко. Так, чтобы он чувствовал моё дыхание. Чтобы видел мои глаза. Я подняла руку и коснулась его груди. Кончиками пальцев. Ледяными. Я использовала магию. Ту самую. Которая питалась страстью. Которая росла с каждым его стоном. Я провела полосой льда по его груди. Медленно. Долго. Он вздрогнул. Застонал. Его тело покрылось мурашками. Его член дёрнулся.