— Я не умею, — прошептала я.

Он чуть улыбнулся. Едва заметно, уголком губ, но это была настоящая улыбка. Горькая.

— Я помогу, — сказал он. — Просто держите крепче.

Он отпустил мою руку и встал. Повернулся к надзирательнице, и его лицо снова стало непроницаемым.

— Госпожа накажет нас после завтрака, — сказал он ровно. — Как обычно. Сначала ритуал, потом еда, потом наказание. Вы знаете порядок.

Женщина посмотрела на него, потом на меня. Я сидела на кровати, сжимая плеть в руке, и чувствовала, как меня трясёт. От холода. От страха. От чего-то ещё, что я не могла назвать.

— Хорошо, — сказала надзирательница. — Но если к вечеру они снова не подчинятся, я заберу их сама. И тогда, графиня, вам придётся объясняться с советом. А совет не любит, когда женщины проявляют слабость.

Она развернулась и вышла. Дверь закрылась с мягким щелчком.

Я осталась сидеть на кровати, сжимая плеть, и смотреть, как трое мужчин снова опускаются на колени передо мной. Эльф с опущенной головой. Орк с дрожащими плечами. Рыцарь с плотно сжатыми губами и глазами, в которых горела ненависть.

— Госпожа, — сказал рыцарь. Голос был низким, скрипучим, как несмазанная дверь. — Вы собираетесь нас ударить или нет? Потому что если нет, то лучше убейте сразу. Я не позволю, чтобы меня забрали в тот дом. Я лучше сдохну.

Я посмотрела на него. На шрам через бровь, на синяк на плече, на сжатые кулаки. И поняла, что он не шутит. Он действительно предпочтёт смерть.

— Я никого не убью, — сказала я. Голос дрогнул, но не сорвался. — И не позволю забрать вас. Я… я что-нибудь придумаю.

Орк поднял голову. В его янтарных глазах было такое изумление, как будто я только что сказала, что умею летать.

— Ты… — начал он и замолчал, потому что эльф коснулся его плеча. Едва заметно, кончиками пальцев, но орк замолчал, как будто ему перекрыли воздух.

— Госпожа, — сказал эльф тихо. — Позвольте нам помочь вам одеться. Скоро принесут завтрак. И… — он запнулся, — если вы позволите, я объясню вам правила. Вы, кажется, забыли. Это бывает после сильного удара по голове. Я не скажу никому. Клянусь.

Я посмотрела на него. На его белые волосы, на серебряные глаза, на тонкие губы, которые чуть дрожали, хотя лицо оставалось спокойным. Он врал. Не мне — себе. Он не верил, что я просто забыла. Он что-то подозревал. Но он готов был прикрыть меня. Почему?

— Хорошо, — сказала я. — Объясни.

Орк поднялся с колен. Рыцарь остался сидеть на полу, глядя в стену. Эльф подошёл к шкафу в углу комнаты и открыл дверцы. Внутри висели платья. Тёмные, тяжёлые, с корсетами и длинными юбками. И ещё что-то — кожаные ремни, металлические кольца, странные предметы, назначение которых я боялась даже представлять.

— Сначала ритуал, — сказал эльф, вынимая тёмно-синее платье с глубоким вырезом. — Вы должны принять нашу преданность. Это обязательно. Если вы этого не сделаете, магия ослабнет, и вас… — он замолчал, подбирая слово. — Съедят. Другие графини. Они чувствуют слабость. Это как запах крови для акул.

Он подошёл ко мне и положил платье на кровать. Его пальцы снова коснулись моей руки — холодные, сухие, осторожные.

— Ритуал простой, — продолжил он. — Вы садитесь на трон. Мы подходим по одному. Целуем вашу ногу. Вы говорите: «Принимаю». Всё. Это занимает минуту.

— И всё? — спросила я.

— И всё, — подтвердил он. — Но если вы не скажете «принимаю», нас накажут. Сильно. Вы не хотите этого. Мы не хотим этого. Просто скажите слово.

Я кивнула. В горле было сухо, как в пустыне. Орк тем временем подошёл к изголовью кровати и нажал на какую-то панель в стене. Стена отъехала в сторону, открывая нишу, в которой стояло кресло. Не кресло — трон. Из тёмного дерева, с высокой спинкой, с резными подлокотниками в виде змей. На сиденье лежала подушка из чёрного бархата.

— Садитесь, — сказал эльф. — Пожалуйста.

Я встала с кровати. Ноги были ватными, чужими. Тело двигалось непривычно — тяжелее, медленнее, как будто я была в скафандре. Платье, которое я не заметила раньше, было на мне — длинная белая рубашка, которая едва доходила до колен, с кружевом на вороте. Я не помнила, как она оказалась на мне. Я вообще ничего не помнила.

Я села на трон. Подушка была мягкой, но спинка — жёсткой, и я почувствовала, как холодное дерево касается лопаток через тонкую ткань рубашки.

Эльф опустился на колени первым. Медленно, грациозно, как будто это было не унижение, а танец. Он подполз ко мне на коленях — я сжалась, и остановился у моих ног. Его белые волосы касались моих колен. Он наклонился и прижался губами к моей правой ступне. Поцелуй был долгим, тёплым, и я почувствовала, как от этого прикосновения по ноге прошла волна тепла, поднялась выше, к бедру, к животу. Тело отозвалось. Мокро. Снова мокро.

— Принимаю, — сказала я. Голос дрогнул.

Эльф поднял голову. В его глазах мелькнуло облегчение. Он отполз в сторону и замер, опустив голову.

Орк подошёл вторым. Он не стал опускаться на колени — он просто упал на пол, тяжело, так, что пол дрогнул. Подполз ко мне, и я почувствовала запах его кожи — мускусный, терпкий, с ноткой дыма. Он прижался губами к моей левой ступне. Поцелуй был грубым, горячим, и я почувствовала, как его язык чуть коснулся кожи. Тело снова отозвалось. Я сжала подлокотники трона.

— Принимаю, — сказала я.

Орк поднял голову. В его янтарных глазах блестели слёзы. Он отполз в сторону и сел рядом с эльфом.

Рыцарь подошёл последним. Он не полз. Он шёл. Медленно, тяжело, как будто каждый шаг давался ему с боем. Он остановился передо мной и посмотрел в глаза. В его взгляде была ненависть. И что-то ещё. Что-то, что я не смогла прочитать.

— Принимаю, — сказала я, не дожидаясь, пока он опустится на колени.

Он вздрогнул. Медленно, очень медленно опустился на колени. Прижался губами к моей ступне — коротко, сухо, без тепла. И отполз в сторону.

В комнате стало тихо. Я сидела на троне, смотрела на троих мужчин, которые стояли передо мной на коленях, и чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Не ломается — меняется. Как будто я переступила черту, которую не должна была переступать.

А потом дверь открылась, и вошла служанка с подносом. На подносе была еда — хлеб, сыр, какие-то фрукты, кувшин с вином. И ещё что-то — маленький флакон с тёмной жидкостью.

— Госпожа, — сказала служанка, ставя поднос на стол. — Ваш утренний напиток. И ещё… — она запнулась, — прибыл посланник от леди Ирмы. Она требует ответа до полудня. Насчёт арены.

Я посмотрела на эльфа. Он смотрел на меня. В его глазах было предупреждение.

— Скажи, что я подумаю, — сказала я служанке. — И принеси мне… — я запнулась, — воду. Не вино. Воду.

Служанка удивлённо посмотрела на меня, но кивнула и вышла.

Я откинулась на спинку трона и закрыла глаза. Я не знала, что делать. Не знала, как быть. Не знала, кто я теперь.

Но я знала одно: если я не разберусь, эти трое умрут. И я умру вместе с ними.

Я открыла глаза и посмотрела на эльфа.

— Расскажи мне всё, — сказала я. — Всё, что я должна знать. С самого начала.

Он поднял голову. В его серебряных глазах мелькнула тень горьой улыбки.

— Слушаюсь, Госпожа, — сказал он. — Но сначала вам придётся кое-что сделать. Иначе к полудню мы все будем трупами.

Он посмотрел на плеть, которая лежала на кровати.

— Леди Ирма не примет «я подумаю». Она примет только одно: доказательство, что вы всё ещё Госпожа. Что вы сильны. Что вы можете причинять боль.

Я посмотрела на плеть. Потом на рыцаря. На его шрам. На его сжатые кулаки. На его глаза, в которых горела ненависть.

— Я не могу, — прошептала я.

— Можете, — сказал эльф. — Просто держите крепче. И не думайте. Совсем не думайте. Если вы начнёте думать, вы не сможете. А если не сможете — мы умрём.

Он поднялся с колен. Подошёл к кровати, взял плеть и вложил её мне в руку. Его пальцы сжали мои.

— Я буду считать, — сказал он тихо. — До трёх. На счёт «три» вы ударите. Не сильно. Просто достаточно, чтобы остался след. Рыцарь выдержит. Он сильный. Он выдержит всё.