— Они ушли, — сказал орк. Голос был тихим. Усталым.

— Ушли, — сказала я.

— Что теперь? — спросил Лианель.

Я обернулась и посмотрела на них. На орка, с его шрамами и янтарными глазами. На Лианеля, с его белыми волосами и серебряными глазами. На мальчиков, которые стояли внизу во дворе и смотрели на меня. На новых, которые держались в стороне, но тоже смотрели. На всех, кто выжил. Кто остался. Кто верил.

— Теперь, — сказала я, — мы начнём всё заново.

Я собрала их всех во дворе. Утром. Когда солнце только поднялось над лесом. Их было много. Мальчики. Новые. Слуги. Стражи. Все, кто остался в замке. Все, кто выжил.

— Слушайте меня, — сказала я. — Война окончена. Мы победили. Но мы потеряли. И я не хочу, чтобы это повторилось. Никогда. Поэтому я объявляю новый закон. С этого дня рабство в моих владениях отменяется. Все, кто хочет уйти, — уходите. Я не держу вас. Вы свободны. Все, кто хочет остаться, — оставайтесь. Но не как рабы. Как воины. Как граждане. Как люди.

Тишина стала густой. Как патока. Как кровь. Как страх.

— А вы? — спросила я, посмотрев на орка и Лианеля. — Что вы выберете?

Они переглянулись. Медленно. Молча. Потом орк шагнул вперёд. Опустился на колени. Посмотрел на меня. В его янтарных глазах было что-то, чего я не видела раньше. Благоговение. Настоящее. Глубокое.

— Я выбираю тебя, — сказал он. — Не как Госпожу. Как Королеву. Как свою. Навсегда.

Лианель шагнул следом. Опустился рядом. Посмотрел на меня. В его серебряных глазах были слёзы. Настоящие. Первые.

— Я выбираю тебя, — сказал он. — Не как Госпожу. Как Королеву. Как свою. Навсегда.

Я смотрела на них. На двоих мужчин, которые стояли передо мной на коленях. Которые любили меня. Которые выбрали меня. Свободно. Без принуждения. Без страха.

— А рыцарь? — спросила я.

— Он выбрал бы то же самое, — сказал орк тихо. — Если бы был здесь. Он любил тебя. Больше жизни. Больше свободы. Больше всего.

Я закрыла глаза. Внутри всё сжалось. От боли. От утраты. От чего-то ещё, что я не хотела признавать.

— Знаю, — сказала я. — И я его. Всегда.

Я открыла глаза и посмотрела на них. На всех. На тех, кто остался. Кто выбрал. Кто верил.

— Тогда, — сказала я, — с этого дня я не Госпожа. Я Императрица. И вы не рабы. Вы мои мужья. Все трое. Навсегда.

Тишина взорвалась. Криками. Слезами. Смехом. Мальчики бросились ко мне. Обнимали. Плакали. Смеялись. Новые стояли в стороне. Смотрели. Не понимали. Но чувствовали. Что-то. Что-то новое. Что-то, что не было болью.

А потом была коронация.

Не в тронном зале. Не при всех. В моих покоях. Только я и они. Орк и Лианель. И память о рыцаре. Которая была с нами. Всегда.

Я сидела на троне. Не на том, который стоял в зале. На другом. Который я приказала принести в свою комнату. Маленький. Простой. Но мой.

Они подошли ко мне. Медленно. Торжественно. Опустились на колени. Посмотрели на меня. Ждали.

— Я больше не ваша Госпожа, — сказала я. — Я ваша Императрица. И теперь вы не рабы. Вы мои мужья. Все трое. Навсегда.

Они поднялись. Медленно. Благоговейно. И подошли ко мне. Близко. Так, чтобы я чувствовала их дыхание. Чтобы видела их глаза.

Орк встал позади меня. Его руки легли на мои плечи. Тяжёлые. Тёплые. Живые. Лианель опустился передо мной на колени. Его руки легли на мои бёдра. Мягкие. Нежные. Живые. А память о рыцаре была рядом. В моём сердце. В моей крови. В моей душе.

Орк вошёл в меня сзади. Медленно. Глубоко. Я почувствовала, как он заполняет меня. Как его сила течёт в меня. Как его страсть становится моей. Лианель наклонился и взял меня в рот. Медленно. Нежно. Его язык двигался по мне. Его магия текла через его губы. Через его пальцы. Через его кожу. Она наполняла меня. До краёв. До кончиков пальцев. До корней волос.

Я кончила первый раз. С криком. С его именем на губах. С именем рыцаря в сердце. Орк ускорился. Яростно. Нежно. Одновременно. Лианель не останавливался. Его язык. Его пальцы. Его магия. Всё. Всё сразу.

Я кончила второй раз. С рыданием. Слёзы текли по моему лицу. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения. Слёзы чего-то, что я держала внутри слишком долго. Слёзы того, что наконец-то выходило.

Орк кончил следом. Резко. Сильно. С рычанием. Его семя наполнило меня. Горячее. Густое. Живое. И вместе с ним — его сила. Его жизнь. Его любовь. Лианель кончил тоже. Не касаясь себя. Просто от вида. От ощущений. От меня. Его семя брызнуло на мои бёдра. Горячее. Живое. И вместе с ним — его магия. Его клятва. Его любовь.

Я лежала на троне. Тяжело дышала. Смотрела на них. На орка, который стоял позади. На Лианеля, который лежал у моих ног. На память о рыцаре, которая была рядом. Всегда.

— Это моя семья, — сказала я. — Моя армия. Моя любовь.

Они смотрели на меня. В их глазах было что-то, чего я не видела раньше. Обожание. Настоящее. Глубокое.

— Навсегда, — сказал орк.

— Навсегда, — сказал Лианель.

— Навсегда, — прошептала я.

И я знала, что теперь всё будет по-другому. Что мы победили. Что мы потеряли. Что мы будем драться снова. И снова. И снова. Потому что иначе не выжить. Потому что иначе они умрут. Потому что иначе я умру.

Но я знала и другое. Что мы вместе. Все. И что мы победим. Или умрём. Но не сдадимся.

Потому что я Императрица.

Прошёл год.

Я стояла на балконе и смотрела вниз. Во дворе тренировались новобранцы. Их было много. Больше сотни. Бывшие рабы. Бывшие воины. Бывшие враги. Теперь — свободные люди. Граждане. Солдаты. Мои.

Орк стоял в центре круга. С топором на плече. Он учил их драться. Голыми руками. Ножами. Топорами. Он был грубым. Жёстким. Беспощадным. Но справедливым. Он не бил их без причины. Только для дела. Только для того, чтобы они выжили. И они слушали его. Смотрели на него. Учились у него. Потому что он был не просто учителем. Он был примером. Он был воином. Он был моим.

Лианель сидел за столом в библиотеке. С картами. С книгами. С планами. Он был моим советником. Моим стратегом. Моим главным магом. Он знал всё. Обо всех. О эльфах. О графинях. О совете. О мире. Он думал. Планировал. Предугадывал. И он был моим. Навсегда.

А рыцаря не было.

Он погиб в битве. Спас меня. Спас всех. И я не могла его вернуть. Не могла. Но я помнила его. Каждый день. Каждую ночь. Каждое утро. Я помнила его шрам. Его глаза. Его руки. Его голос. Его любовь. И я знала, что он был со мной. Всегда. В моём сердце. В моей крови. В моей душе.

Я была беременна. От него. От рыцаря. Я узнала об этом через месяц после битвы. Сначала не поверила. Потом заплакала. Потом улыбнулась. Потому что это было всё, что от него осталось. Всё, что я могла сохранить. Всё, что я могла дать ему. Даже после смерти.

Я положила руку на живот. Там, где росла новая жизнь. Где рос его ребёнок. Наш ребёнок. И я знала, что сделаю всё. Всё, чтобы защитить его. Всё, чтобы дать ему то, чего не было у нас. Свободу. Выбор. Любовь.

— Госпожа, — сказал орк. Он поднялся на балкон. Тяжело. Медленно. Как всегда. — Ты должна отдохнуть. Тебе нельзя так много стоять.

— Знаю, — сказала я. — Но я хочу смотреть. Хочу видеть, что мы построили. Что мы создали. Что мы защитили.

Он подошёл. Встал рядом. Посмотрел вниз. На новобранцев. На замок. На землю. На всё, что было нашим.

— Мы создали много, — сказал он. — Мы создали дом. Для всех. Для тех, кто не мог найти его раньше.

— Да, — сказала я. — Дом.

Лианель поднялся на балкон следом. Молча. Беззвучно. Как всегда. Встал с другой стороны. Посмотрел вниз. На всё. На всех.

— Что теперь? — спросил он. — Когда всё закончилось? Когда война окончена? Когда мир?

— Теперь, — сказала я, — мы живём. Просто живём. Без страха. Без боли. Без войны. Пока можем. Пока они не придут снова. А они придут. Рано или поздно. Но мы будем готовы. Всегда.

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.