А потом он увидел знамя. Своё знамя. Поднятое над вражеским лагерем. Предательство. Его предали. Свои же. Те, кому он доверял. Те, за кого он отдал бы жизнь.

Он выжил. Единственный. Из всей армии. И его сделали рабом. Как насмешку. Как наказание. За то, что он не умер вместе с ними.

Я отпустила его. Отступила на шаг. Рыцарь смотрел на меня. В его глазах была пустота.

— Ты не виноват, — сказала я.

Он не ответил. Отвернулся.

Я подошла к орку. Он стоял, сжав кулаки. Смотрел на меня. В его янтарных глазах был страх. Настоящий. Он боялся того, что я увижу.

— Не надо, — прошептал он. — Пожалуйста. Не надо.

— Прости, — сказала я. И коснулась его груди.

Мир взорвался.

Степь. Бескрайняя. Зелёная. Орк — молодой, счастливый, с длинными волосами, заплетёнными в косы — стоял в центре круга. Вокруг него — его племя. Его семья. Женщина с такими же янтарными глазами. Дети. Маленькие. Смеющиеся. Он был вождём. Он был счастлив.

А потом пришли они. Люди. С факелами. С мечами. С магией. Они убили всех. Женщину. Детей. Стариков. Всех. А его оставили. Привязали к столбу. Заставили смотреть. А потом… потом они принесли тела. Его семьи. И заставили его есть. Чтобы сломать. Чтобы уничтожить. Чтобы сделать из него вещь.

Он ел. Потому что не мог умереть. Потому что они не давали ему умереть. И он плакал. Всё время. Пока жевал. Пока глотал. Пока его душа умирала.

Я отпустила его. Отступила. Орк смотрел на меня. Слёзы текли по его лицу. Он не вытирал их.

— Ты не вещь, — сказала я. — Ты не то, что они сделали с тобой. Ты вождь. Ты воин. Ты мой.

Он упал на колени. Обхватил мои ноги. Прижался лицом к моему бедру. И зарыдал. Громко. Страшно. Как ребёнок. Как зверь. Как мужчина, который слишком долго держал это в себе.

Я опустилась рядом с ним. Обняла его. Прижала к себе. Он плакал у меня на груди. Долго. Очень долго. А я гладила его по волосам. По спине. По плечам. И ничего не говорила. Потому что слов не было. Было только тепло. Только я. Только он.

Ночью я пришла к нему. В казарму. Он спал на шкурах. Тяжело дышал. Во сне его лицо было напряжённым. Как будто он всё ещё видел то, что я видела днём.

Я села рядом. Коснулась его плеча. Он вздрогнул. Открыл глаза. Посмотрел на меня. В его взгляде был страх. Потом узнавание. Потом что-то ещё. Что-то, от чего у меня защемило в груди.

— Госпожа? — прошептал он.

— Тихо, — сказала я. — Не говори ничего. Просто… просто позволь мне.

Я начала ласкать его. Медленно. Осторожно. Без боли. Без власти. Без игры. Просто руками. Просто губами. Просто кожей. Я целовала его шрамы. Каждый. Долго. Нежно. Он дрожал. Всем телом. Его руки сжались в кулаки. Его дыхание сбивалось.

— Госпожа, — выдохнул он. — Я не… я не заслуживаю…

— Заслуживаешь, — сказала я. — Ты заслуживаешь всего. Ты слышишь? Всего.

Я доводила его до оргазма медленно. Очень медленно. Глядя в его глаза. Он плакал. Всё время. Слёзы текли по его щекам. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения. Слёзы чего-то, что он держал внутри слишком долго. Слёзы того, что наконец-то выходило.

Когда он кончил, он прижался ко мне. Крепко. Так, что я не могла дышать. Так, что я не хотела дышать. И прошептал:

— Ты не такая, как все. Ты… ты другая. Совсем другая.

— Знаю, — сказала я. — И я не стану такой, как все. Никогда.

Он уснул. В моих объятиях. Впервые. Спокойно. Без кошмаров. Без страха. А я лежала рядом. Смотрела на его лицо. На его шрамы. На его слёзы, которые ещё не высохли. И думала о том, что я увидела. О том, что они все пережили. О том, что я теперь знала.

Они были не просто рабами. Они были сломленными героями. Каждый. И я хотела их исцелить. Но для этого мне придётся сломать систему. Полностью. До основания. И это будет опасно. Для всех. Для меня. Для них. Для всего мира.

Но я была готова. Потому что теперь я знала, за что борюсь. Не за власть. Не за титул. Не за замок. За них. За трёх мужчин, которые любили меня. Которые доверяли мне. Которые отдали мне всё. Даже свою боль. Даже своё прошлое. Даже свою душу.

И я не подведу их. Никогда.

А утром пришёл гонец. С письмом. От совета графинь. Они требовали моей казни. За нарушение законов. За обучение рабов. За подрыв основ. Они шли сюда. Все. С армиями. С магией. С жрицами. И с ними был эльфийский посол. Вейлор. Который хотел получить Лианеля. Любой ценой.

Я прочитала письмо. Медленно. Дважды. Трижды. А потом улыбнулась. Зло. Голодно. Свободно.

— Что там? — спросил рыцарь.

— Война, — сказала я. — Настоящая. Не на арене. Не по правилам. Насмерть.

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.

— До конца, — сказал он.

— До конца, — повторила я.

Ревность началась с мелочи.

Утром Лианель принёс мне чай. Сам. Своими руками. Заварил какие-то травы, которые нашёл в саду, и стоял рядом, пока я пила. Смотрел, как я пью. Ждал. И в его глазах было что-то такое, от чего у меня внутри становилось тепло и тревожно одновременно.

А потом вошёл рыцарь. Увидел Лианеля. Увидел, как тот стоит рядом со мной. Как смотрит. И его лицо потемнело. Медленно. Как небо перед грозой.

— Госпожа, — сказал он ровно. — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Лианель чуть улыбнулся. Горько. Как всегда.

— Я подожду за дверью, — сказал он и вышел. Но перед этим коснулся моего плеча. Легко. Едва заметно. Но рыцарь заметил.

— Что это было? — спросил он, когда дверь закрылась.

— Что? — спросила я.

— Он. Здесь. Утром. С чаем. — Рыцарь сжал челюсти. — Ты проводишь с ним слишком много времени. С орком тоже. А я… — он замолчал. Сглотнул. — Я не вижу тебя днями. Ты забыла обо мне?

— Не забыла, — сказала я. — Я просто… у меня много дел. Школа. Мальчики. Подготовка к войне.

— А я? — спросил он. — Я — твоё дело? Или я просто инструмент, который ты достаёшь, когда нужно? Как меч. Как плеть. Как…

Он замолчал. Отвернулся. Его плечи дрожали.

— Что ты хочешь от меня? — спросила я.

— Я хочу, чтобы ты доказала, — сказал он тихо. — Что я всё ещё нужен тебе. Не как воин. Не как инструмент. Как мужчина. Как твой. Как…

Он не договорил. Но я поняла.

А потом пришёл орк. И всё стало хуже.

Он увидел рыцаря. Увидел, как тот стоит. Как смотрит на меня. И его глаза вспыхнули. Не янтарём. Огнём.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он рыцаря.

— Говорю с Госпожой, — сказал рыцарь. — Тебя не касается.

— Меня всё касается, — прорычал орк. — Она моя. И я не позволю…

— Твоя? — рыцарь усмехнулся. — Она не твоя. Она ничья. Она Госпожа. И она сама решает, с кем говорить.

— Она моя, — повторил орк. — И если ты думаешь иначе…

Он шагнул вперёд. Рыцарь шагнул навстречу. Они стояли друг против друга. Два огромных мужчины. Сжатые кулаки. Горящие глаза. И между ними — я. Маленькая. Слабая. Беспомощная.

— Хватит, — сказала я.

Они не услышали. Или не захотели услышать.

— Ты думаешь, она выберет тебя? — спросил рыцарь. — Тебя? Зверя? Раба, который не умеет даже говорить?

— А ты? — прорычал орк. — Предатель? Тот, кто ушёл? Тот, кто хотел её убить?

— Я вернулся! — закричал рыцарь. — Я вернулся, потому что люблю её! А ты… ты просто хочешь её тело!

— Я хочу её всю! — заревел орк. — И я убью любого, кто встанет между нами!

Он бросился на рыцаря. Тот уклонился. Ударил. Орк зарычал. Схватил его за горло. Рыцарь вырвался. Ударил снова. Кровь брызнула. Они покатились по полу. Драка. Настоящая. До крови. До хруста костей.

А потом вошёл Лианель. Увидел это. И его лицо побледнело.

— Госпожа! — крикнул он. — Останови их!

— Я пытаюсь, — сказала я.

Но они не слушали. Они дрались. Как звери. Как мужчины. Как те, кто любит слишком сильно и не умеет иначе.

И тогда я поняла. Если я не остановлю их словами — я остановлю их телом.

Я шагнула между ними. Прямо в центр драки. И они замерли. Оба. Потому что чуть не ударили меня.