— Как?

— Будто ведёшь на операцию.

— А ты не веди себя как пациент перед операцией.

— Я нормально себя веду!

— Конечно. Только ногти уже почти сгрызла.

Дочь поспешно убрала руку от лица.

— Блин…

Мы прошли ещё немного, когда она вдруг остановилась.

— Мам, а если он меня не узнает?

— Поль, он тебя никогда не видел. Как он может узнать?

— Папа ему фотографии показывал. Сказал, что Миша знает, что у него есть старшая сестра.

Я сбилась с шага.

Значит, мальчик всё это время знал о Полине, а моя дочь три года даже не подозревала, что у неё есть брат.

— Мам, — тихо позвала она. — Ты опять злишься?

— Немного.

— Я тоже, но сейчас не хочу об этом думать.

Она взяла меня под руку, и мы пошли дальше.

Алевтину я заметила возле детской площадки. Она стояла у лавочки, а рядом в мокром песке возился маленький мальчик в синей куртке. Он пытался откопать красную машинку, основательно увязшую возле песочницы.

Я невольно остановилась.

Вот он.

Миша.

Трёхлетний сын Павла.

С пухлыми щеками, растрёпанными волосами и смешно торчащими ушами. Совсем маленький, и до боли похожий на отца, особенно глазами.

Полина крепче сжала мою руку.

— Пойдём? — спросила я, и дочь согласно кивнула.

Алевтина заметила нас, поправила волосы и позвала сына:

— Мишенька, иди сюда.

Мальчик поднял голову, посмотрел на нас и вдруг расплылся в улыбке.

— Пойи-и-на?!

Дочь растерянно моргнула.

— Привет, Миш.

— Я Миша! — важно представился он и тут же сунул ей под нос машинку. — Смотли! Класная!

— Вижу. Красивая.

— И во, какая быстлая!

Он поставил игрушку на лавочку, толкнул и восторженно завопил, когда та свалилась в песок.

— Бах!

Полина прыснула со смеху.

— Ничего себе гонщик!

— Угу! — важно выдал Миша, затем схватил её за руку и потащил к лавочке.

Дочь обернулась ко мне, словно спрашивая разрешения. Я улыбнулась и кивнула. А через минуту они уже вовсю запускали машинку, причём Миша командовал так уверенно, будто Полина всю жизнь только и занималась тем, что исполняла его распоряжения.

— Спасибо, что пришли, — негромко произнесла Алевтина.

Я повернулась к ней.

— Это Полина захотела.

— Я знаю. Миша всю неделю спрашивал, когда она придёт.

Мы посмотрели на детей.

Стоять рядом с этой женщиной было неприятно. Я прекрасно помнила, кем она приходилась моему мужу и сколько лет они скрывали от меня свою связь. Но устраивать разборки посреди детской площадки не собиралась.

— Инна, я хотела сказать… Мне очень жаль.

Я медленно выдохнула.

— Алевтина, не надо. У вас с Павлом было четыре года, чтобы подумать о последствиях. Сейчас что-то объяснять уже поздно.

Она опустила глаза.

— Вы правы.

— Давайте сегодня обойдёмся без выяснения отношений. Дети ни в чём не виноваты.

— Хорошо, — только и ответила женщина, покорно опустив голову.

— Если они захотят видеться, я возражать не стану. Остальное обсуждать не вижу смысла.

Алевтина кивнула, даже не поднимая взора. И на этом разговор закончился. Кажется, что от этого, мы обе испытали облегчение.

— Мам! — донеслось от горки.

Мы обернулись.

Миша уже забрался наверх, а Полина стояла внизу, готовая его подстраховать.

— Не бойся! — крикнул он сестре.

— Это ты мне? — расхохоталась она.

— Да!

— Спасибо, Миш. Очень успокоил!

Я не удержалась от смеха. И Алевтина тоже улыбнулась, но почти сразу отвернулась к сыну.

И правильно. Нам совершенно необязательно становиться подругами только потому, что наши дети оказались братом и сестрой.

Следующие полтора часа прошли на удивление спокойно. Миша успел покататься на качелях, испачкать куртку и потребовать мороженое.

— Миш, холодно, — возразила Алевтина.

— Совсем нет!

— У тебя нос красный.

— Это длугой нос! — уверенно заявил он.

Полина согнулась пополам от смеха.

— Мам, ну ты слышала?!

— Слышала, — произнесла я тихо, с трудом сдерживая улыбку. — Аргумент серьёзный.

Вместо мороженого мы купили детям горячее какао. Миша обзавёлся шоколадными усами и торжественно объявил, что он уже большой.

— Сколько тебе лет? — спросила Полина.

— Тли! — Он показал четыре пальца.

— А пальцев-то четыре.

Мальчик нахмурился, пересчитал их и спрятал руку за спину.

— Тли!

— Всё, убедил!

Когда пришло время уходить, Миша неожиданно расстроился и чуть капризно пробурчал:

— Пойна, ещё!

— Миш, нам домой пора.

— Не надо домой!

Он обхватил её за ногу, что Полина растерянно посмотрела на меня.

— Мам…

— Договаривайся сама, — посоветовала я, улыбаясь дочери.

— Спасибо! Вот ты прямо очень, очень помогла!

Она присела перед братом.

— Слушай, гонщик, мы же ещё увидимся.

— Завтла?

— Не знаю насчёт завтра, но обязательно увидимся.

Миша задумался, а потом неожиданно протянул ей свою красную машинку.

— На!

— Миш, это же твоя.

— Тебе.

— А ты как без неё?

— У меня синяя есть.

Полина взяла игрушку, повертела в руках.

— Спасибо, Миш.

Он довольно кивнул и вдруг обнял её за шею. У дочери дрогнули губы. Она осторожно обняла его в ответ, а когда мальчик отпустил её, поправила ему съехавшую шапку.

— Слушайся маму, ладно?

— Угу! — поспешно закивал головой мальчуган.

— И машинки в лужах не топи.

— Тойко тютють! — хитро улыбнулся Миша.

— Ну, немножко можно.

— Полина! — наигранно возмутилась Алевтина и тут же заулыбалась.

— Всё-всё, нельзя!

Миша расхохотался. И мы попрощались, направляясь к выходу из парка.

Полина шла рядом, разглядывая подарок.

— Мам, он классный.

Я ободряюще приобняла дочь и снова тепло улыбнулась:

— Я заметила.

— И смешной такой. Болтает без остановки.

— Есть в кого.

Дочь фыркнула.

— Только не говори, что в папу. Папа как раз не умеет нормально разговаривать, когда надо.

Я усмехнулась, но спорить было не с чем.

— Знаешь, я так боялась этой встречи, — призналась Полина, покрутив машинку в руках. — А он просто схватил меня за руку и потащил играть. Даже растеряться толком не дал.

— Похоже, ты ему понравилась.

— Ага. И он мне, — она помолчала, потом взяла меня под руку. — Только на папу я всё равно злюсь.

— Поль, одно другому не мешает.

— Знаю. Просто не хочу, чтобы он теперь думал, будто всё нормально.

— Тогда так ему и скажи.

Дочь кивнула и плотнее прижалась ко мне.

— Мам, пошли быстрее, я замёрзла.

Я покосилась на неё.

— А кто всю дорогу жаловался на тёплую куртку?

— Мам, ну не начинай!

Дома Полина первым делом отправилась мыть подаренную машинку. Даже старую зубную щётку у меня выпросила, чтобы вычистить песок из колёс. Потом поставила игрушку на подоконник сушиться и достала телефон.

— Кому пишешь? — спросила я.

— Папе. Хочу сказать, что мы познакомились.

Я невольно напряглась, а Полина подняла на меня глаза.

— Мам, только не делай такое лицо. Я ему про Мишу пишу, а не сообщаю, что всё простила.

— Поль, я ничего не говорю.

— Зато у тебя брови разговаривают.

Я возмущённо всплеснула руками, но, поймав насмешливый взгляд дочери, только фыркнула и демонстративно отвернулась.

— Всё. Брови замолчали.

Дочь хмыкнула, отправила сообщение и села за стол, а я налила ей чай с самым безразличным видом.

— Мам, а ты не против, если я буду с Мишей видеться? — как-то невзначай спросила дочь. — Иногда и с папой, наверное, придётся.

— Поль, это твой брат и твой отец. Ты сама решишь, как с ними общаться.

— А с Алевтиной?

— А с Алевтиной достаточно быть вежливой. Никто не требует от нас дружить с ней.

Полина заметно расслабилась.

— Хорошо, а то я уже думала, нам теперь всем вместе праздники отмечать придётся.