— Не трогай!

— Ты её вчера искала сорок минут.

— Потому что ты переложил!

— Свет.

— Что?

Роман просто посмотрел на неё, и она сдулась.

— Ладно. Забирай.

Потом повернулась ко мне:

— Видишь? Тиран.

— Ужасный человек, — с готовностью согласилась я, едва сдерживая улыбку.

— Спасибо, Инна, — совершенно серьёзно сказал Роман. — Наконец объективная оценка.

— Всегда пожалуйста.

Он уже собирался уходить, когда Света бросила:

— И не опоздай. У тебя и так до отъезда времени кот наплакал, а ты всё со мной возишься.

Роман на секунду задержал на ней взгляд.

— Я билет перенёс.

— Что?

— Потом.

— Роман!

Он нажал кнопку лифта.

— Через два часа.

— Куда перенёс?!

Двери открылись.

— Свет, два часа.

— Ненавижу тебя!

— Я знаю.

Он посмотрел на меня и попрощался:

— Хорошего вам вечера.

И лифт закрылся.

А Света несколько секунд смотрела на двери.

— Вот же зараза.

— Куда он должен был уехать?

— Обратно, — она махнула рукой. — У него там работа, квартира, вся жизнь. Прилетел Гену проводить и застрял тут со мной, как нянька. Я ему говорю: езжай уже. А он… — Света вдруг замолчала, и улыбка исчезла. — Гена бы над ним ржал.

Вот так.

Одно лишь имя её покойного мужа, и всё поменялось.

Я взяла её за локоть.

— Пойдём.

На кухне Света сама поставила чайник. Открыла коробку, долго выбирала пирожное, взяла самое маленькое. Потом разрезала его пополам.

— Ты издеваешься?

— Что?

— Оно и так размером с два пальца.

— Не хочу целое.

— Тогда не ешь.

— Хочу половину.

— Женская логика! — закатила я глаза с наигранным недовольством.

— Отстань, — махнула она на меня рукой и заулыбалась, снова, что на душе стало так тепло и я невольно обняла её за плечи.

Потом налила чай, и Света съела кусочек крема с ножа.

— Полина дома?

— У себя.

— Как она?

Я пожала плечами.

— То плачет, то злится. Сегодня утром наорала на меня за то, что я слишком со всем соглашаюсь.

— Молодец.

Я вылупилась на неё, нелепо заморгала и фыркнула:

— Спасибо.

— Я серьёзно. Значит, хоть на кого-то силы есть орать.

Я села напротив.

— Павел ушёл.

Света перестала жевать.

— Совсем?

— Пока с сумкой.

— А-а-а.

— Вот именно. Я тоже не знаю, что означает это «а».

— Я просто…

Она положила вилку.

— Инн, я до сих пор не могу уложить в голове Мишу.

— Я тоже.

— Три года.

— Да.

— Гена знал?

Я посмотрела на неё.

— Не знаю.

Света сжала губы.

— Я теперь иногда думаю, что вообще про него знала.

Вот тут стало страшно. Потому что я прекрасно понимала, о чём она.

— Свет…

— Нет, я не про баб каких-нибудь. Не было у него никого. Наверное.

Последнее слово она произнесла с такой злостью, что я не стала спорить.

Она отодвинула пирожное.

— Знаешь, что самое мерзкое?

— Что?

— Я сегодня проснулась и подумала: надо Гене сказать, чтобы воду купил. Просто открыла глаза… и первая мысль. У нас бутылка закончилась, — она как-то грустно хмыкнула, и тут же закрыла лицо ладонью. — Дура!

Я встала, обошла стол, а Света мотнула головой.

— Не надо меня жалеть.

— Я не жалею.

— Тогда сядь.

Я села обратно.

Она вытерла нос салфеткой.

— Потом вспомнила, что его нет. И всё равно, представляешь, лежу и злюсь, что воду не купил.

У меня защипало в глазах.

— Это нормально.

— Ненормально! — резко фыркнула она недовольно морщась.

— Нормально, Свет.

— Откуда ты знаешь?

— Ниоткуда.

Она посмотрела на меня, и вдруг усмехнулась, взмахнув рукой:

— Ну, вот. Нормальный ответ.

Я тоже улыбнулась. А Света покрутила чашку, и улыбка постепенно исчезла с её лица:

— Я скучаю по нему, Инн... — затем снова хмыкнула и резче добавила, — Вот что бесит! После всего этого похоронного кошмара, после документов, после того, как я обнаружила, что он полгода не платил за какой-то долбаный гараж… всё равно скучаю.

— Я по Паше тоже.

Слова вырвались сами, и Света подняла голову. Я почувствовала, как к глазам снова подступает горячее.

— Представляешь? — сказала я и засмеялась от собственного идиотизма. — Вчера он уходил, а я потом полночи думала, не забыл ли зарядку. Как будто он в командировку собирался.

Света посмотрела на меня.

— И что?

— Что «и что»? Я должна его ненавидеть.

— Кому должна?

— Себе хотя бы!

— Инна, я скучаю по мёртвому мужу и злюсь на него за воду. Ты скучаешь по живому козлу и ругаешь себя, что не сказала ему про зарядку. По-моему, у нас обеих всё отлично.

Я расхохоталась, но слёзы всё-таки потекли.

— Живому козлу?

— А что? Мёртвым всё прощают, а живым можно дать нормальную характеристику.

— Света!

— Что?

Она тоже начала смеяться. И минуту мы сидели на кухне, две взрослые женщины с размазанной тушью, чаем и несъеденными пирожными, и смеялись неизвестно над чем.

Потом Света вытерла глаза.

— Господи. Гена бы сейчас сказал, что мы обе психические.

— Павел тоже.

Мы переглянулись. И больше о них какое-то время не говорили.

Света ругалась на нотариуса, который потребовал ещё одну справку. Я рассказала про юриста. Потом она вспомнила про отчёт в сервисе, полезла искать папку и только тогда сообразила, что Роман её забрал.

— Убью.

— Ты уже обещала.

— Теперь точно.

Роман приехал почти ровно через два часа. Света услышала звонок и посмотрела на часы.

— Ненавижу пунктуальных людей.

А я лишь согласно кивнула и пошла открывать дверь. Он стоял с её папкой под мышкой и пакетом в руке.

— Это что? — спросила Света из-за моего плеча.

— Еда.

— Я не просила.

— Поэтому и купил.

— Ром…

— Света.

— Не разговаривай со мной как с ребёнком.

— Тогда ешь как взрослый.

Она выхватила пакет.

— Вот женишься, жена тебя через неделю прибьёт.

Роман на секунду посмотрел на меня.

— Учту.

Не знаю почему, но я отвела глаза первой.

Света уже обувалась.

— Всё, пошли, пока я его здесь не оставила.

— Оставляй, — сказала я, улыбнувшись. — Хоть полку повесит.

Роман усмехнулся.

— У вас тоже?

— Не давай ей номер, — предупредила Света. — Она быстро учится.

Он придержал ей пальто.

И я опять заметила эту его спокойную заботу. Без суеты, без сюсюканья. Света ворчала, а он просто поправил ей завернувшийся воротник и отступил.

— Инна.

Я подняла глаза.

— Что?

— Вы как?

Обычный вопрос, вроде бы. Но после сегодняшнего дня я устала отвечать «нормально».

— Хреново.

Роман чуть приподнял брови, а Света перестала застёгивать пальто.

— Зато честно, — добавила я.

Уголок его рта дрогнул.

— Это пройдёт.

Я уже приготовилась разозлиться на очередное утешение, но он добавил:

— Не сегодня, конечно.

И мне неожиданно стало легче.

— Надеюсь.

— Ром! — Света уже стояла у лифта. — Ты идёшь или решил переехать к Инне?

— Света!

Она невинно распахнула глаза.

— Что?

Роман покачал головой.

— Иду.

Перед тем как уйти, он ещё раз посмотрел на меня и снова попрощался. Во второй раз за вечер.

— До свидания.

— До свидания, — в тон ответила я ему.

Двери лифта закрылись за ними, и я вернулась в квартиру.

Полина сидела на диване с ноутбуком на коленях.

— Они ушли?

— Да.

— Этот мужчина кто?

— Роман. Двоюродный брат Светы.

Она оторвалась от экрана.

— Тот с похорон?

— Да.

— Он прикольный.

— Ты с ним три слова сказала.

— Мне хватило.

— Очень глубокий анализ.

— Спасибо.

Она снова застучала по клавишам, и я пошла мимо.