— Не люблю это прозвище, — недовольно фыркнул он и подтолкнул ее к водокачке.

— Пойдем в дом, я все объясню.

— Никуда я не пойду! — пискнула Лиз, — отпусти!

— А как же сказка на ночь? — усмехнулся он, ловко заломив ей руки за спину и лишая возможности колдовать.

— Это не сказка, а какой-то кошмар! После такого и уснуть не получится!

— А кто сказал, что мы будем спать? У нас очень мало времени! Всего несколько дней, Лизи, чтобы добраться до замка колдуньи и найти мою голову!

Джек снова подтолкнул ее вперед, вынуждая идти с ним.

— Где Китти? — спохватилась Лиз.

— Твой фамильяр? Внутри водокачки. Сидит в уютной магической клетке и ждет, когда ее хозяйка перестанет валять дурака и делать вид, что не понимает, что произошло. Давай, Лиз, шевелись, я не могу стоять тут всю ночь!

Он подтащил сопротивляющуюся девушку к старой рассохшейся двери, которая немедленно отворилась.

— Никогда не приближайся к водокачке ночью и не переступай ее порог!

В голове прозвучало предупреждение бабушки, но было уже поздно. Джек втолкнул ее внутрь темного проёма. Яркий свет ослепил Лизи.

Проморгавшись, она, наконец, смогла оглядеться. Они стояли посреди небольшой гостиной. В очаге уютно горел огонь, а обстановка напоминала деревенский дом. Деревянный стол у окна, пара кресел рядом с камином, книжный шкаф, буфет. Собственно все. Вся мебель была старой, хоть и весьма хорошо сохранилась. На полу лежали пестрые домотканные дорожки. Ставни на окнах были заперты. На столе стояла небольшая металлическая клетка, в которой, свернувшись клубочком, спала Китти. Рядом с дверью Лиз обнаружила свою метлу.

— Проходи, располагайся. Увы, угостить мне тебя нечем. Мне еда не нужна, а вот гости здесь бывают редко.

Джек отпустил ее и запер дверь на ключ.

— Ты, правда, Джек? Тот самый? Которого злая колдунья лишила головы? — пролепетала поражённая Лизи.

— Тот самый, — проворчал он, плюхаясь в кресло.

— Это длинная история, так что присаживайся. Устанешь стоять.

Джек кивнул ей на соседнее кресло, а его мертвенно-зеленые глаза вспыхнули. Лиз непроизвольно отступила к двери.

— Эльза Лайтинг, сейчас же подойди сюда и сядь!

Тыква строго посмотрел на нее, а ноги сами понесли Лиз к нему. Стоило ей подойти к креслу, как колени подломились, и она обнаружила себя сидящей напротив камина.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — шепотом спросила она.

Голос так и не появился, и Лизи начала подозревать, что это проделки Джека, чтобы она не смогла сбежать. Он использовал магию, черную магию.

— Я много чего про тебя знаю, — добродушно улыбнулся Тыква.

— Я наблюдал за тобой с тех самых пор, как ты впервые пожелала встретиться со мной. По сути, твое искреннее желание помочь вернуло мне надежду, что все можно исправить. Я давно отчаялся найти в людях помощь. Та колдунья, Мориган, она вместе со своим братцем, сделала все, чтобы очернить меня. Чтобы люди стали бояться Джека Фонарщика. Хотя я не сделал им ничего плохого.

Он тяжело вздохнул, а Лизи почувствовала, как страх перед ним начал отступать, и в сердце шевельнулась жалость. Она ведь и вправду хотела его увидеть. И вот ее желание сбылось. И глупо теперь отказываться от этого. К тому же сейчас Джек уже не пугал ее. Благодаря новой тыкве, он совершенно преобразился и теперь чем-то напоминал тот рисунок на двери кофейни. Его одежда обновилась вместе с ним. Только вместо нарядного фрака, на нем была добротная полотняная рубашка, темные штаны и жилетка из плотного сукна, широкий кожаный пояс и вполне целые сапоги. Сюртук он снял и бросил на спинку кресла.

— А почему ты так жутко выглядел там, на поле? Я чуть не умерла от ужаса.

— Прости, что напугал. Но это был мой единственный шанс поговорить с тобой. Просто ты — первая за все эти годы, кто захотел мне помочь. С тех пор, как про меня распустили те жуткие слухи, типа я — злой дух, похищаю души и ем детей, заблудшихся в полях, никто ни разу не сделал для меня новую тыкву. А старая, как бы я не пытался сохранить ее, пришла в негодность. Все-таки ничто не вечно.

— Но разве ты сам не мог вырезать для себя новую?

— Вырезать-то я могу, что хочешь, одна проблема — огонь. Я сам не в силах зажечь его внутри тыквы, а без этого ничего не получится.

— Но в первый-то раз получилось!

Лиз удивленно посмотрела на него.

— Нет, не получилось. Не перебивай, дослушай до конца!

Он резко осадил ее, видя, что она хочет возразить.

Джек вздохнул и продолжил рассказ.

— Я знаю, что в истории говорится, как будто я сделал это сам. Но это не так. Мне помогли. Дело в том, что была одна девушка, которая была влюблена в меня. Она была ведьмочкой. Прям как ты. Ее звали Эмили. Так вот, когда я не вернулся из замка, Эмили заподозрила неладное. Она пришла на поле и смогла отыскать то, что осталось от моего тела.

Джек с сожаление окинул взглядом свою фигуру.

— Но из-за отсутствия головы не смогла оживить меня и вернуть мне прежний облик. Однако она придумала, как сохранить мне жизнь. Прямо там, на поле, Эмили вырезала из тыквы голову и зажгла внутри огонь, после чего приставила ее к моим плечам. Благодаря ее магии, моя сила, скрытая в этом медальоне, пробудилась и прирастила тыкву, сделав меня таким.

Тут он вынул из-под рубашки золотой кругляшок с рубином на тонкой цепочке.

— Я был очень благодарен Эмили, но уже не мог вернуться к людям. Согласись, тыква вместо головы выглядит странно. К тому же моя магия огня осталась в замке у колдуньи. Потеряв голову, я утратил свои способности и больше не мог помогать людям. Я поселился в заброшенной хижине на краю тыквенного поля и стал жить там. Но я не терял надежду найти способ все исправить. Эмили регулярно навещала меня, рассказывая мне новости. Понятное дело, что теперь мы не могли быть вместе. Какой прок от трупа с тыквой вместо головы?

Джек грустно усмехнулся.

— Хочешь сказать, что ты теперь лич? Маг, поднятый после смерти?

— Не совсем. До конца-то я так и не умер. Моя голова жива. Но чтобы не дать умереть остальному телу, мне пришлось применить некромантское заклинание. То самое, которым я оживлял доспехи.

— Но с тех пор прошло много времени, как это возможно?

— Не так уж и много, учитывая срок жизни магов, всего-то около сотни лет.

— Хочешь сказать, что люди за сто лет совершенно позабыли эту историю?

— Да, Лиз. У людей короткая память. А если принять во внимание старания Мориган очернить меня, они ее и знать-то не должны, — криво усмехнулся он, — к тому же время и слухи сделали свое дело. Люди позабыли, кем на самом деле был Джек О’Лантер. Только в семье Эмили еще остались какие-то воспоминания, хотя я долго уговаривал ее забыть обо мне. В итоге она всё-таки согласилась с моими доводами, мы расстались и больше не виделись.

— И ты не знаешь, что с ней произошло?

— Почему же, знаю. Эмили вышла замуж, родила дочь и прожила счастливую жизнь. Но пятьдесят лет назад она умерла. Я узнал об этом, потому что не нашел на пороге своей хижины новую тыкву. Каждый год Эмили вырезала новую тыкву для меня и оставляла ее в ночь Самайна у моих дверей.

Не найдя привычный подарок, я заволновался и тайком пробрался в деревню, где и выяснил, что произошло. Тогда-то я понял, это конец. Больше никто не хотел мне помочь. Шли годы, я все больше впадал в отчаяние, когда вдруг услышал твой голос в своей голове. Помнишь, тебе было лет семь-восемь.

— Мне было шесть, — улыбнулась Лиз, — в тот год бабушка рассказала мне твою историю, и мне было так тебя жаль, что я захотела помочь.

Она уже совсем успокоилась и расслабилась, даже голос стал понемногу возвращаться.

— Но почему ты пришел только сейчас?

— Я не мог сделать этого раньше, потому что не знал, кто ты. Я начал искать тебя. На это потребовалось время. Узнав, наконец, кто ты и где живешь, я перебрался сюда и поселился в этой водокачке. О’Брайн пару раз видел меня. Поползли слухи, но мне это было только на руку. По крайней мере меня никто не беспокоил.