Обычно девушка сама бродила по полю, выбирая подходящий плод, но сегодня она решила обратиться к магии поиска. Проговорив заклинание, Лиз выпустила силу, которая немедленно сформировалась в тонкую огненную нить, прокладывая ей маршрут. Стараясь не отставать от путеводного огонька, она торопливо пробиралась среди сотен и сотен тыкв. Обычно, при свете дня, это зрелище вызывало у нее восторг. Но сейчас они откровенно пугали ее. Так и казалось, что вот-вот одна из них обернется, и в наступающей темноте вспыхнут горящие прорези глаз и оскал жуткой улыбки. Так что сейчас Лиз шла вперед, стараясь не смотреть по сторонам.

— Скорее, Китти, уже почти стемнело, — поторапливала она кошку, которая плелась где-то сзади.

Тем временем огонек уводил ее все дальше и дальше от дороги, от деревни, куда-то вглубь, к месту, где одиноко возвышалась старая водокачка, построенная тут еще в незапамятные времена. О’Брайн использовал ее для полива. Словно заколдованная башня злого волшебника, она высилась над лежащим вокруг полем. Место это считалось нехорошим, и сам фермер старался бывать здесь лишь при свете дня да в ясную погоду.

Но огонек, созданный Лиз, упорно стремился туда. Вдруг он исчез, рассыпавшись яркими искрами. Ведьмочка подбежала к этому месту. Там, чуть повыше остальных, на большом плоском валуне, вросшем в землю, куда волей судьбы забралась ее плеть, лежала та самая тыква.

— Идеально! — захлопала в ладоши Лиз, — лучше и не надо!

Она опустилась на колени рядом с этим импровизированным верстаком, достала из своего мешочка ножик для резьбы по дереву и принялась за изготовление фонаря. Рядом на камне лежало ее зеркальце, и Лиз время от времени поглядывала в него, сверяясь с рисунком. Она так увлеклась творчеством, что совсем не заметила, как туман целиком накрыл поле.

— Лизи, пойдем отсюда! Мне страшно! У меня каждая волосинка стоит дыбом! — жалобно мяукала Китти, пытаясь забраться ей на колени.

— Еще чуть-чуть, я почти закончила!

Лиз смахнула со лба прядь:

— Сейчас зажжём огонек и можно лететь домой. Надеюсь, Джеку понравится!

Она полюбовалась на готовый тыквенный фонарь, внутри которого теплился яркий огонек ее силы. А затем еще раз взглянула в зеркальце, чтобы сравнить результат с изображением, и почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом.

Вместо улыбающейся нарисованной физиономии на нее смотрела страшная перекошенная рожа. Полусгнившая тыква, местами покрытая густой шапкой серой плесени, где-то провалившаяся и потрескавшаяся от времени, жутко щерилась выщербленным оскалом. Из уголка рта, словно слюна, капала гнилая жижа, а провалы перекошеных глазных отверстий горели зеленоватым призрачным светом.

Лиз медленно обернулась через плечо в надежде, что это лишь не в меру разыгравшееся воображение. За ее спиной стоял высокий худой силуэт. Тонкие плети конечностей, больше похожие на кости, обтянутые кожей. Заношенный старинный сюртук, местами подранный. Брюки и вовсе почти превратились в лохмотья. А то, что когда-то было добротными кожаными сапогами, сейчас просило каши, несмотря на лоскуты полуистлевшей ткани, которые не позволяли подошве окончательно отвалиться. Существо напоминало восставшего из могилы мертвеца, распространяя вокруг себя удушливую вонь гнилых овощей.

Громкое шипение Китти и ее утробный вой привели Лиз в чувство. Кошка стояла между ней и этим ужасным субъектом, выгнув спину и яростно завывая от ужаса. И тем не менее фамильяр всеми силами пытался защитить свою неразумную хозяйку, которая так торопилась сделать новую голову для Джека, что совсем позабыла выставить магический охранный круг! Непростительная глупость!

Лиз оглушительно завизжала так, что даже ее оппонент скривился от этого вопля, из-за чего его тыкву перекосило еще сильнее, а глаза вспыхнули, как два ядовито-зелёных фонаря, разгоняя туман и внезапно сгустившуюся темноту.

— Не ори! Оглушила! — раздался тихий глухой голос, напоминающий шорох осенних листьев.

От страха и удивления у Лиз перехватило дыхание, и спазм сдавил горло, словно чьи-то ледяные пальцы. Крик оборвался на высокой ноте. Девушка сидела, прижавшись спиной к холодному камню, чувствуя, как кровь стынет в жилах, а сердце, замерев, пропустило удар. В панике она выставила вперед руки, которые все еще держали тыквенный фонарь.

— Это мне? Как мило! А ведь и вправду похож!

Добродушным тоном заметило пугало, попытавшись улыбнуться, отчего рот окончательно треснул, исторгая изнутри отвратительное месиво, как будто его стошнило.

— Упс, прости, — извинился он, — я слегка не в форме. Но сейчас все поправим!

Он обхватил костлявыми руками свою полугнилую тыкву, заменявшую ему голову, и с силой сдернул ее с плеч. Глаза немедленно погасли. Безголовое тело подбросило ее в воздух и пнуло на манер мяча, как это делают мальчишки. Затем вновь повернувшись к оцепеневшей Лиз, осторожно забрало из ее ослабевших рук тыквенный фонарь и принялось прилаживать его вместо головы. Вдруг по тыкве пробежали зеленоватые искры, она пару раз провернулась, вставая на место, и глаза вновь вспыхнули призрачным светом.

Но этого Лиз уже не видела. Стоило ему забрать у нее фонарь, как оцепенение спало, и девушка, схватив жавшуюся к ней кошку, вскочила на ноги и припустила с такой скоростью, что ветер засвистел в ушах. Она бежала, не разбирая дороги, не глядя под ноги, периодически спотыкаясь об лежащие тут и там тыквы и падая. Но затем снова поднималась и продолжала бежать.

— Стой! Куда?

Этот жуткий шепот, несмолкавший в ушах, гнал ее вперед. Не важно куда, лишь бы подальше от того отвратительного монстра, который совсем не был похож на Джека. Точнее был. На его кошмарную версию. И эта версия была еще ужаснее, чем можно было себе представить.

— Неужели, неужели бабушка ошиблась? — заполошно билась в голове мысль, — неужели это он? Джек-Тыква!

Темная стена водокачки неожиданно проступила сквозь густой туман. Ее черная громада каменных замшелых стен уходила высоко вверх. Лиз резко затормозила, пытаясь отдышаться. В боку противно закололо, а сердце стучало, как сумасшедшее. Внезапное осознание озарило ее. А куда она, собственно, бежит? Нужно призвать метлу и мчаться домой! К ярким огням деревни! Подальше от этого поля, тумана и его обитателя!

— Ко мне!

Она требовательно выставила руку, но к ее удивлению ничего не произошло.

— Ты случайно не это ищешь? Даже не пытайся. Отсюда не взлетит. Магическая аномалия.

Темный силуэт отделился от стены и вышел из тумана. Перед ней стояло давешнее пугало. Но сейчас на его плечах красовалась столь любовно вырезанная ею тыква. Лохмотья превратились в новенький наряд, и теперь он выглядел не так пугающе. В иссохшей руке он держал ее метлу, а во второй было зеркальце. Быстро спрятав зеркальце в карман, он прислонил метлу к стене и снова повернулся к Лизи.

— Ну и чего ты убежала? — хмуро спросил он.

Сейчас его голос совсем не походил на тот глухой шепот, так испугавший ее. Он был низким, с приятным тембром и чарующими интонациями.

— Я, знаешь ли, не так молод, чтобы гоняться за тобой по всему полю.

Джек покачал тыквой. Лиз набрала воздуха в грудь, чтобы снова завизжать, но он опередил ее, и горло девушки вновь сдавил ледяной спазм.

— А вот этого делать не надо. Не хватало, чтобы твои вопли привлекли внимание случайных прохожих, и я сейчас не о людях, если что, — серьезно предупредил он, подходя к ней.

Лиз застыла, словно ее приморозило. Тыква обошел ее по кругу и обнял за плечи:

— Не пытайся убежать от меня!

Его костлявые пальцы крепко держали ее:

— Ты так долго мечтала встретиться со мной, что я не мог не прийти. Так что сбежать было крайне невежливо с твоей стороны.

— Ты… ты кто? — едва слышно прошептала Лизи. На большее не хватило голоса.

— Мне показалось, ты узнала меня. Я — Джек О’Лантер, кузнец из Мидлтера.

— Джек-Тыква?