— Вот так! Настоящее блаженство! Тебе непременно стоит попробовать! Это так успокаивает!

Кошка очень любила давать неуместные советы!

— Я, пожалуй воздержусь от подобного! — усмехнулась Лизи, опуская свою мохнатую подругу на пол.

Сунув ноги в тапки, она пошлепала к умывальнику. Вода за ночь остыла и была ледяной.

— Бррр! Так не пойдёт!

Лизи наморщила носик и прикоснулась к потускневшему латунному боку посудины. Крохотные огненные искры сорвались с ее пальцев, мгновенно согревая воду.

— Совсем другое дело!

Лизи плеснула себе в лицо, окончательно прогоняя сон. Брызги, разлетевшись во все стороны, попали на сидящую рядом Китти.

— Что ты творишь⁈ — заорала та, молниеносно отпрыгивая в сторону.

— Я уже умылась! К тому же кошки это делают по-другому!

Она демонстративно провела лапой по морде.

— Подумаешь! — пожала плечами Лизи.

— Всего-то несколько капель! Стоит ли так переживать из-за этого! Ведь тебе это совсем не повредит!

Она снова в шутку брызнула на нее.

— Ах так!

Ее шалость раззадорила Китти, и через секунду на голову Лизи обрушился поток воды, который вредное животное сотворило прямо из воздуха.

Ее фамильяр был совершенной противоположностью ведьмочке в плане стихий, но при этом удивительно похож по характеру.

— Китти! — завизжала Лиз, моментально вспыхивая от гнева.

Облако пара окутало ее.

— Ой-ей!

Кошка, сообразив, что дело плохо, уже хотела выпрыгнуть в окно, однако створки захлопнулись прямо перед ее носом. Китти метнулась к двери, но та тоже преградила ей путь, подчиняясь воле ведьмы.

— А ну, иди сюда, негодница! Я тебя проучу! Я тебе покажу, как меня водой обливать!

Китти носилась по комнате, а Лиз бегала за ней, пытаясь поймать. Наконец, зажав ее в углу, ведьмочка изловчилась и, схватив, прижала кошку к груди.

— Какая же ты вредина, Китти, но я все равно люблю тебя, — воскликнула Лиз, целуя кошку в нос.

— И я тебя, ведьмочка, — та в свою очередь лизнула ей щеку.

— Так, потехе — час, а теперь пора приниматься за дело!

Лизи отпустила кошку, и раскинув руки в стороны, скороговоркой прочла заклинание. Через мгновение она уже была полностью одета.

Как и положено ведьме, на Лизи была широкая юбка с оборками, ярко-алого цвета,светлая рубашка, и черный атласный корсаж, подчеркивающий ее тонкую талию и высокую пышную грудь. Стройные ножки, обтянутые полосатыми чулками, были обуты в кожаные башмаки с оловянными пряжками. Огненно-рыжие кудри ведьмы были перехвачены широкой лентой.

— Ну что, куда летим завтракать?

В руках Лизи материализовалась метла, на голове — шляпа, а на плечах — шерстяной плащ.

— В кофейню! — муркнула кошка, ловко запрыгивая на тонкое древко метлы перед Лизи, которая уже успела оседлать традиционно-ведьмовское средство передвижения.

— Вперёд и вверх! — выкрикнула Лизи, и с диким хохотом вылетела в распахнувшееся окно.

Городок был расположен неподалеку, всего в паре миль, десять минут лета. Вцепившись одной рукой в древко, а другой придерживая шляпу, Лизи неслась над лесом, едва не задевая макушки деревьев. Ловко увернувшись от гибких ветвей старого Лоха — огромной плакучей ивы, росшей на опушке около зачарованного озера, она, наконец, выбралась на открытый простор тыквенных полей, которыми так славился их край.

Местные фермеры выращивали тыквы всех сортов. От самых маленьких, размером с грецкий орех, их очень любили феи и пикси. До гигантских, размером с телегу, на которых их и перевозили. Эти обычно шли на продажу великанам и горным троллям. Не каменным, у которых ума не больше, чем у скалы, из которой они родились, а именно горным, вполне цивилизованным и развитым.

А уж про разнообразие форм и говорить нечего. Тут можно было найти тыквы и абсолютно круглые, как шар, и квадратные, из них получались отличные шкатулки и хлебницы, и ввиде пирамиды, такие очень любили искатели, ступившие на путь познания себя, и в форме бутылки, и как бочонок, и прочее, прочее, прочее.

Цветовая гамма тоже была весьма насыщенной: от нежно-персиковых до ярко-терракотовых, от бледно-зеленых с лимонными полосками до темно-изумрудных с золотыми прожилками, от зефирно-розовых до черно-фиолетовых с темно-бордовой мякотью.

Из тыкв варили супы и каши, их тушили, парили, запекали, из них делали сладости, или занимательные поделки. А чтобы защитить урожай от птиц, ни одно поле не обходилось без пугала, так называемого Джека-Тыквы — две тонких крепких жерди, связанные крест на крест и наряженные в старые обноски, а сверху голова из тыквы с вырезанным на ней злобным прищуром и хищным оскалом.

Одни Джека-Тыкву боялись. Считалось, что его дух мечтает отомстить людям за причинные ему страдания, но не смеет приближаться к домам, скитаясь по полям до самого Самайна. А если увидит своего огородного двойника, то непременно попытается вселиться в предложенное тело, застряв в нем до тех пор, пока тыква не сгниет. Так что тыквы обычно снабжались охранными рунами, что позволяло им висеть на этих шестах годами, прежде чем время и непогода приводили их в негодность.

Другие, напротив, любили, утверждая, что именно его дух охраняет людей от неупокоенных душ. Именно для этого он зажигает в ночи свой фонарь из тыквы и бродит вокруг людских жилищ, выманивая неприкаянные души, которых по неизвестной причине привлекает его огонь, и они летят на него, как мотыльки на свет. Всю ночь он собирает их в свою тыкву, а на рассвете исчезает вместе с туманом, унося с собой тех призраков и полтергейстов, которых ему удалось поймать.

А третьи просто использовали эти древние легенды и предрассудки для того, чтобы подзаработать. Поэтому в канун Самайна, да и в принципе в течение всего сезона продажи тыкв и изделий из них, в любой уважающей себя лавке, можно было обнаружить изображение Джека-Тыквы во всевозможных образах: от весьма милых и трогательных до самых жутких.

Вот и на дверях той кофейни, куда прилетала Лизи, уже красовался его портрет, в виде весьма интересного мужчины в черном фраке, лаковых туфлях и высоком цилиндре на тыквенной голове, с чашкой кофе в одной руке и тростью в другой. Щелки его глаз смотрели с хитроватым прищуром, а оскал превратился в весьма добродушную усмешку.

— Смотри, Китти, это же то, что нужно! Именно так и должен выглядеть Джек-Тыква!

Лизи радостно захлопала в ладоши, увидев картинку. Уже много лет она пыталась отыскать среди множества виденных ею образов тот самый, в тайне надеясь, что как только ей это удастся, Джек непременно даст о себе знать.

— Это надо запечатлеть, чтобы потом я смогла вырезать его на настоящей тыкве!

Ведьмочка достала из кармашка юбки небольшое зеркальце и навела его на рисунок, так чтобы он отразился в нем. Вспышка магии, и вот уже образ навсегда запечатлелся в зеркальной глубине стекла, наряду со множеством других.

Полюбовавшись на изображение, Лизи спрятала зеркальце в карман и прислонила метлу к стене, в специально отведенном для этого месте, порадовавшись, что сегодня она прилетела достаточно рано, и места на стоянке еще есть.

Затем подошла к двери. Но прежде чем открыть ее, снова взглянула на портрет. Да, он определенно ей нравился!

— Доброе утро, мистер Джек. Рада снова вас видеть! Как поживаете?

В шутку произнесла она, присев в легком книксене и не сводя с него глаз. И в этот момент, (Лизи была готова поклясться своей силой, что ей не привиделось), Джек подмигнул ей, а дверь со скрипом отворилась, словно невидимый кавалер решил поухаживать за своей дамой.

— Лизи, очнись! Ты чего застыла? В сглаз что ли вляпалась?

Китти обеспокоенно носилась вокруг нее, тревожно принюхиваясь, в попытке определить причину столь странного поведения хозяйки. Однако магией здесь и не пахло. Лишь легкий аромат свежего кофе со сливками вперемешку с обалденным запахом тыквенных цукатов и семечек доносился до кошачьего обоняния. Тем не менее Лизи, позабыв как дышать, уже несколько мгновений стояла, застыв, перед открытой дверью.