Вот это да! Я тоже так хочу, а то где я здесь нормального стоматолога найду. Меня пока Бог миловал, но что дальше будет?..

Пока я всё это вам рассказывал, Грыша как раз двумя пальцами вправлял себе нос. Ещё минута и он был уже как новенький.

Тут надо пояснить, что исцеляющая магия вот так мощно действовала в основном на самого целителя. Здешние лекари, других, вот так регенерировать могли с очень больши́м трудом. Мурка же обладала прямо-таки грандиозными возможностями исцеления.

Тем временем транспортная система сопряглась с планерной сетью и предлагала выбрать номер арки. Его я заблаговременно выучил. На вокзале Выборга стояла восьмая. Я настроил систему и заговорил:

— Эльвира Павловна, сейчас я открою проход, — проскрипел я. — У вас будет около полуминуты, чтобы уйти. Помните, вы поклялись, привести помощь.

Мгновение и в воздухе открылось словно бы окно. Тимирязева чуть замешкалась.

— Быстро! — крикнул я, и девушка юркнула в проход.

Всего мгновение спустя он исчез. Повисла пауза.

— Если хто про то прознаит, что будет… — протянул Гриша.

— Ничего, — мрачно сказал я. — Артефакт разряжен и заряжаться будет пару-тройку тысяч лет. Так что это уже не имеет значение.

— А его изучить? — горячо заговорил Влад. — Ты хоть представляешь себе…

Я закашлялся, то есть я так смеялся. Демидова, видимо, ко мне привыкла, и, мрачно посмотрев на истребителя нечисти, произнесла:

— Я так понимаю, мы этого не сможем.

— Нет, — подтвердил я.

— Чему ж так? — удивился Гриша.

— Долго объяснять, — проскрипел я.

Повила тягучая пауза.

— Та штука, она куда-то указывала, да? — спросила Демидова.

— Да, — ответил я. — У нас есть ровно два варианта: первый скучный — ждать здесь, надеясь, что за нами придут, второй двигаться, уничтожая противников.

Пока я это говорил, Влад присел и ловко отрезал отрубленной голове уши. Он вытащил откуда-то кусок проволоки и нанизал на неё трофей. Что тут скажешь: «люблю запах напалма поутру́». Кажись, переврал цитатку.

— Думаю, второе разумнее, — подала голос Демидова.

— Я тоже, — сказал Влад, убрав проволоку в поясную сумку.

Я тем временем менял элементы питания в наруче. Зарядил броню, шлем, саму перчатку, потом вставил свежие батарейки. Вздумай я использовать щит или телекинез этого хватит на пару минут боя.

Демидова с интересом смотрела на то, как я запихивал штырьки в пустоту. Влад задумчиво бродил, а Грыхорый сидел на корточках, как настоящий гопник.

— Ну что двинулись? — начал я. — Гриш я как-то забыл спросить, а ты какое оружие предпочитаешь?

Гриша встал, размял плечи, чуть подумал и сказал:

— Арбалет или шашку.

— Увы, ни того ни другого у меня нет, — протянул я. — впрочем…

Я достал из пространственного кармана топор. Отчего-то свечение металла здесь усилилось. Протянул оружие спутнику.

— Якой чудной! — произнёс тот. — А-а-а не у первой, — он ухватился топор и прокрутил в руке.

— Нам туда, — мрачно произнесла Демидова, указывая в сторону, обратную той, откуда пришёл любитель роевой жизни.

— А может, отпинаем толстовцев? — предложи́л я.

— Кого? — спросил Влад, — а, впрочем… Изменённые там — он махнул рукой в ту сторону, куда указала Демидова.

Я протолкнулся мимо них и двинулся вперёд, включив подствольный фонарь. И где только богиня красоты доставала такую снарягу для доппельгангеров? Похоже, в американские пустоши были изобильнее. Ну да ладно.

Мы прошли, наверное, саженей триста — четыреста, когда наткнулись на обезглавленный труп. Да-да, мы вернулись туда, откуда пришли. Ход вроде шёл прямо-прямо, а потом р-раз и мы снова там же.

— Это как? — не понял я.

— Магия изменений, — пожал плечами Влад.

— А если ты светом шибанёшь? — спросил я, уже зная ответ на вопрос.

— А ты сам подумай, — огрызнулся истребитель. — Чего от него граниту будет.

— Тогда нам туда, — указал я в проход, заполненный останками изменённых.

— С ума сошёл, там же всё в скверне! — возмутилась Демидова.

— Это в той гадости, что с тухлых течёт? — спросил я.

— Вляпайся в неё и тебе конец, — мрачно произнёс Влад.

— Она меня как-то раз всего покрывала и ничего, — пожал я плечами.

— Оно и видно, — Демидова постучала пальцем по лбу.

— Слушай, — заговорил Влад, — а как ты когда пол разжижился ходил?

— Щит под собой артефактом создавал, — ответил я

На лицах моих спутников появилось понимание.

— Так вот, оно что! — Демидова даже заулыбалась. — То есть плетения у нас богомерзкие, а артефакты у тебя хорошие⁈ — вид она имела ну просто очень возмущённый.

— Конечно, — ответил я, — ловкость рук и никакого мошенства.

— Так, ребята, а давайте вы это дома обсудите, а! — мрачно произнёс Влад.

Демидова покраснела. Гриша хохотнул.

— Обязательно, — проскрипел я. — А теперь я создам под нами щит, и мы пойдём по нему. Стоять надо будет вплотную друг к другу. Госпожа Татьяна в центре. Вопросы.

— Не, — пробасил Грихорый.

Щит возник почти мгновенно, я первым поднялся на него. За мной последовала Демидова, замыкали шествие Влад с Гришей. Я создавал щит перед нами, и все по моей команде делали шаг. Я разрушал его позади и снова удлинял. Так, минут за семь мы выбрались в изгвазданный чёрным туннель.

Я тут же принялся менять батарейки в перчатке. Только полностью перезарядившись, стал осматриваться.

Местечко это было преинтереснейшим. Стены здесь украшали весьма искусные барельефы. На них были изображены разные сценки из жизни невысоких бородатых людей.

Кажись, кхазады. А я-то думал, что мы под самыми хребтами безумия, ну да ладно. Впрочем, подсохшая чёрная жижа действительно покрывала произведения искусства великой цивилизации. Шоготика в своих классических проявлениях.

Я помню, как в микространах восточной Европы люди, именовавшие себя художниками, измазывали оставшиеся от высокоразвитой цивилизации статуи цветной краской или портили витражи, имитируя творчество.

У меня всё это вызывало не столько отвращение, сколько жалость. Всё же, как тонок покров цивилизации на обезьяньей сути человека!

А пока я втирал вам всё это, мы прошли порядком по коридору и оказались в зале, заваленном обломками мебели, осколками битой посуды. Ну и, конечно, испохабленные статуи присутствовали, куда же без них.

Вход в новый коридор перекрывала решётка. Великолепная, бледно-светящаяся синим решётка, решёточка моя… Халява!!!

Я ни о чём не думая, вытащим плазменный резак и принялся безжалостно кромсать полуматериальную субстанцию, тут же засовывая куски в пространственный карман. Мои спутники смотрели на происходящее в полном шоке.

— Ты что делаешь? — наконец не выдержала Демидова.

— Мародёрствую, — пожал плечами я.

— А куда девается, ну то есть, то, что ты намародёрил? — тут уж не выдержала она.

— В тумбочку, — ответил я. — Потом буду из неё доставать.

— А где эта тумбочка? — в голосе однокурсницы появилось понимание.

— А вот этого я не знаю, но где-то не здесь. В неё очень много запихать можно, там, честно говоря, не тумбочка, а пара шкафов, — наконец-то снизошёл до ответа я.

— Слышь, Репей, — не выдержал всего этого Влад, — а огненный меч-то у тебя откуда.

— Это никакой не меч, — возмутился я, — это плазменный резак. Я его в пустошах намародёрил. Там же в принципе, где и тумбочку. Могу второй дать, только с возвратом, редкая штука и дорогая.

Я отдал Владу резак, тот принялся махать им примеряясь. Инструмент был ему явно неудобен, баланса-то у него не было, лезвие было практически невесомым. Самое интересное, что Гриша всё это время молча упражнялся с топором. Только минут через десять спросил:

— Ну, ты там долхо ещё?

Когда я забил пространственный карман почти под завязку полуматериальной субстанцией теперь её там было по подсчётам доспеха аж 4782969, то есть девять в седьмой степени, Гриша подал голос: