Всё это продолжалось не меньше двух минут, а потом стрелка поймала направление. Только этому я совсем не обрадовался, потому что показывала она почти строго на запад — вглубь города. О-ох, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Я глубоко вздохнул и убрал устройство в пространственный карман. Тут только до меня дошло, что я сделал всё это на глазах удивлённых однокурсников.

— А откуда всё берётся? — первой подала голос Тимирязева.

— Из тумбочки, — ответил я.

— Из какой? — не унималась Эльвира Павловна.

— Из деревянной, — я по́днял фонарь и протянул его девушке. — Держите! Пускай будет у вас.

— Ты ведь не можешь создавать плетения, как же?.. — она не договорила.

— Руками, как? — пожал плечами я.

— Знаешь Репей, — вновь подала голос Демидова. — Сейчас не время играть в эти игры.

— Вы о чём, — спросил я.

— О том, что тебе пора использовать свои возможности! — резко произнесла она. — Как тогда вместе с братом. Мы под землёй и отсюда нет выхода. Перебрось нас на вокзал! — она почти выкрикнула это.

Тут я призадумался. А ведь Демидова была права. Только вот выход будет лишь для одного. Простейшее решение сбежать самому, в конце концов, если я сгину, кто уничтожит круги?

Я знаком с Громовым, позовём магов земли и сделаем проход сюда. Вроде всё просто, но меня мучил страх. Нет, я не боялся умереть, там за чертой меня ждали те, кого я любил, те к кому стремился.

На войне я видел всякое, и в том числе, как обрекали на верную смерть. Будь здесь только я Гриша, и Влад я бы не задумываясь ушёл. Такова уж наша мужская доля.

Я боялся за Демидову. Она сама ещё совсем девочка заботилась о сестре. Бросить её там… я такого не умею и, надеюсь, никогда этому не научусь.

Оставалось одно отправить кого-то наверх. Кого же? Всё просто. Кто из нас самый ненадёжный? Ответ очевиден — донья Карлионе.

Ребята затравленно смотрели на меня.

— Уйти сможет только одна из нас, — медленно на́чал я. — Самое разумное, чтобы пошла Татьяна Нико…

— Почему она, — выкрикнула Тимирязева, почти перейдя на визг.

Ух ты, а получилось! Замечательно.

— Потому что вам доверия нет! — резко ответил я. — Как я могу верить тем, кто вымогает у меня сорок тысяч золотых рублей, а? Поклянитесь силой рода, что расторгнете договор, и сообщите Громову о нас, тогда я позволю вам уйти. Таня, ты согласна?

— Репей, ты сейчас о чём? — резко спросил Влад.

— У меня есть диковинка, которая открывает проход в арку на вокзал, но только для одного, вот о чём, — Спокойно ответил я. — Пользоваться ей для спасения Эльвиры Павловны я не хочу просто потому, что господа Тимирязевы — жары. Знаешь кто это?

Тут я поясню: в этом мире жарами называли мафию. Официальным её названием была сверхбанда, но я намере́нно использовал уголовный жаргон, чтобы не выходить из образа.

Да, клятва силой рода, была мощной штукой. Попытка её нарушения, даже неумышленная приводила к тому, что все представители фамилии теряли свои родовые способности. Не лишение имени, конечно, но тоже бахнет не слабо.

Влад обалдело, уставился на девушку. Ту всю трясло. Она молчала, переводя взгляд то на меня, то на истребителя нечисти.

— Я-я-я поклянусь, — выдавила она.

— Татьяна Николаевна? — драматически развёл руками я.

Демидова посмотрела на меня. Потом на Тимирязеву, снова на меня, опять на донью Карлионе.

— Будешь мне должен, — резко бросила она.

— Как прикажете сударыня, — я церемонно поклонился.

Клялась Тимирязева ясно дело не мне, а Демидовой, но это уже технические вопросы. Тут надо сказать, что я прямо реально зауважал Татьяну Николаевну, ведь она так легко согласилась остаться.

Впрочем, не обошлось без подвоха, произнося формулу клятвы, донья Карлионе, добавила: «если выберусь на свободу».

Пока суд да дело, я вытащил транспортную систему и активировал. Как водится, нам требовалось выждать примерно четверть часа на сопряжение.

Все наши разговоры за́няли от силы минут пять — семь. Гриша в это время совершенно спокойно разминался, не проронив ни слова. Влад, судя по всему, копил СВЕТ.

Активировав сопряжение, я оглянулся. Что-то мне здесь всё меньше нравилось. Нет, с самого начала было душно, темно и воняло. Только сейчас появилось чувство взгляда, как в Тириоке, Куйвале или на озере Красном.

Ох, не к добру это!

— Всем приготовиться, — резко скомандовал я. — К нам гости!

Я, честно говоря, ждал чего угодно, но не того, что случилось. Из темноты выступил парень, который сидел в коридоре. Знаете, как в песне поётся: «…встретишь его, не помнишь лица…».

— Привет, — бесцветным голосом произнёс он.

Я поднял автомат, прицелившись в пришедшего. Тот никак не отреагировал.

— Вы пришли в рой, — произнёс он совершенно пустым голосом. — Рой с радостью примет вас. Рой даст вам всё.

Роевая жизнь прекрасна: не надо думать о будущем, не надо думать о прошлом, не надо думать о настоящем. Просто плыви по течению роевой жизни, следуй ему, стань им, и счастье поселится в тебе. Счастье не быть собой, счастье не быть счастливым.

В рое нет смерти, в рое нет боли, в рое нет страданий. Только свобода, абсолютная свобода подчинения рою, свобода утратить волю, свобода лишится свободы.

Парень говорил, говорил и говорил, раскачиваясь на месте. Голос его был ритмичен и действовал явно гипнотически. Даже мне спать захотелось. Ну да ладно, не время отдыхать.

— Он изменённый? — резко спросил я, обращаясь к Демидовой.

— Нет, — вместо неё ответил Влад, — но с ним что-то не так. Изменённые близко, только не в этом туннеле.

— В рое нет сильных, в рое нет слабых, в рое нет высших, в рое нет низших, в рое нет чужих, только полное, абсолютное единение… — парень всё так же говорил ритмично, неспешно раскачиваясь на месте. — В рое нет тщетности, только целесообразность, только служение рою. В рое нет ничего своего, у роя всё общее…

Я отступил на шаг и материализовал в правой руке гранату. Парень не обратил на это внимания. То ли не знал, что это, то ли не придал значения.

Он, всё так же раскачиваясь, и нёс ахинею. А вот фиолетовые прожилки на стене слева от него стали стремительно меняться, постепенно формируя нечто вроде паутины.

Вот и гости пожаловали. Я переключил перчатку в режим щита. Только бы хватило заряда!

Минуту спустя стена с мерзким хлюпаньем расступилась. Пахнуло тухлым. Я отпустил АКМ, и он повис на ремне. Разогнул усики и выдернул чеку, зажав рычаг рукой.

Ещё секунда и в туннель из бокового прохода высунулся тухляк. Опухшая плоть свисала с него, сочась отвратительной чёрной жижей. Я швырнул гранату под ноги этой мерзости и создал щит на выходе из открывшегося коридора.

Бахнуло.

Сверху посыпалась пыль. Заряд брони снесло в ноль. Только в перчатке осталось пара единиц. Я попытался подхватить автомат, но не успел.

Парень вдруг отмер и с воплем — «РОЙ!» оказался рядом. Мир закружился перед глазами, и я с силой приложился спиной о стену. Парень пронёсся мимо и налетел на Гришу.

Скорость у него была такая, что он, казалось, размазался в воздухе. Грихорый не отставал. Они завертелись клубком почти не видимых движений.

Я с трудом поднялся, подхватил автомат. Я хотел крикнуть Грише, чтобы отошёл, когда сбоку к дерущимся подскочил Влад. Сверкнула сталь, и встретивший нас рухнул. Голова его покатилась по полу.

Грыша замер. Вид у него был тот ещё. Парень разделал целителя под орех. Нос у дембеля был сломан, во рту не хватало зубов, под глазом стремительно наливался фингал. Грихорый еле стоял на ногах.

Чуть отдышавшись, он что-то сделал, и весь оделся зелёным светом исцеления. Я же бочком подошёл к проходу. Там мне открылось то ещё зрелище.

Ударная волна многократно отражаясь от стен буквально перемолола тухляков. Определить, сколько их там было, вряд ли бы получилось, но не меньше десятка.

Я глянул назад. Гриша отплёвывался кровью. Во рту его из дёсен уже торчали верхушки новых зубов.