Внутри самого укрепления оказалась целая верёвочная паутина, так и норовившая поймать ногу в петлю. Некоторые верёвки, наоборот, провисали, наступив, ты проваливался.

В этой паутине запутались несколько человек. Ещё пара бродила внизу, пытаясь выбраться из заполненного скользкой грязью укрепления.

Примерно посредине застряла Мурка. Её нога угодила в петлю, и кошкодевушка, ругаясь на чём свет стоит, пыталась её вытащить. Карл, увидев это, подхватил меня и буквально понёсся вперёд.

У бывшего ворона был огромный опыт сидения на ветках, и он скакал по верёвочной сети так легко, будто это дорожка для бега. Чего никак нельзя было сказать обо мне. Трижды я попадал ногой в петлю.

Следует упомянуть, что верёвки имели магическую защиту, и просто так перерезать их было нельзя. Ну, если у вас, конечно, нет туманного лезвия или просто ножа из полуматериальной субстанции.

Я превратил свой холодняк в подобие когтя с заточкой со внутренней стороны и легко справлялся с верёвками. По дороге освободил какого-то грузного боярина в украшенном золотом латном доспехе, который матерясь, силился выбраться из ловушки.

Карл уже был возле кошкодевушки и возился, стараясь освободить её. Я почти доскакал до них и тут увидел внизу Трофима Харитоновича. Тот безуспешно пытался выбраться наверх.

— Подождите, я сейчас, — крикнул я ему, — и рванул дальше.

Минута — и я возле Мурки. Быстро освободил её и сказал:

— Пошли, там надо помочь.

— Нас тогда обгонят! — возмутилась бывшая рысь.

— Мы своих не бросаем! — ответил я и рванул назад.

Вернувшись, я перерезал несколько верёвок, и мы с Карлом вытащили, охающего законника. Он, падая порядком, рассадился. Мурка, только хмыкнув, ткнула в него рукой, и по нему растеклось зелёное сияние.

Трофим Харитонович обрадованно ухнул и припустил вперёд. Мы за ним теперь еле поспевали. Интересно, это его так Мурка, что ли, вылечила. Всего через пару минут мы оказались на противоположной стене.

С неё вниз вела находящаяся под углом лестница.

— Мурка! — крикнул я, замявшейся кошкодевушке. — Хватайся руками и бегом вниз.

Я показал пример и, перебирая мокрые ступени, побежал по лесенке. Карл с бывшей рысью последовали за мной.

Оказавшись внизу, прямо с рукохода бухнулся в грязь и пополз под кинжальным огнём мелких светящихся шариков. Ими нас поливала наша преподавательница дальнего боя.

Завидев меня, она принялась пускать свои снаряды ниже, и мне пришлось вжаться в землю, барахтаясь в грязи. Однако меня таким было не испугать. Уж что-что, а ползать я на войне научился ма́стерски.

Всего пара минут, и я перед узкой речкой. Нырнул в ледяную воду, и поплыл кролем. Тут было-то всего саженей двадцать.

Мурка сзади меня задержалась. Она даже тёплую ванну с пеной переносила с трудом и капризами. Не раз я заставал её за попытками вылизаться. Так вот, лезть в ледяную реку кошкодевушка была совершенно не готова. К тому же вода была грязной.

Уже выбравшись на берег, я увидел, как бывший ворон вдруг подхватил Мурку и низким прыжком перескочил ко мне. Вот это да!

— Ты же летать не можешь! — крикнул я ему.

— Так, я парил, — ответил тот, опуская кошкодевушку на землю. — Двинули! — продолжил он и побежал вперёд.

Всего саженей сто спустя, мы выскочили к воротам. Здесь нас ждало финальное испытание — короткий спарринг. Под аркой стояли трое крепких парней.

С одним из них как раз сцепился Трофим Харитонович. Противник использовал магический щит, не позволяя законнику ударить себя. Тот же, будучи лишён волшебной силы, просто ничего не мог с ним поделать.

Я рванул вперёд. Желание поскорее согреться придало́ мне сил. Стоявший по центру, от меня такой прыти не ожидал. Как не ожидал удара в печень прямо сквозь щит. Он согнулся, и я добавил ему кулаком в затылок.

Тот, что был слева, сориентировался и прописал мне в голову. Лишь в последний момент я смог уклониться, и кулак прошёл вскользь. На мне был шлем, и сделать мне нападающие ничего не могли. Только показывать я этого не собирался.

Я тут же перехватил его запястье и провёл бросок через бедро. Боец этого не ожидал и сгруппировался кое-как. Потому мой ботинок прилетел ему прямо по голове.

Я повернулся, но правый боец уже лежал. Удар Карла снёс его щит, а довершил разгром двухфунтовый кулак Трофима Харитоновича, влетевший в ухо.

Выскочив за ворота, мы оказались на небольшой площадке, где фиксировали время прохождения полосы. Уложились в тридцать пять минут. Оценка хорошо.

До поединков оставалась ещё полдня. Я оглянулся, ища эльфов, и вдруг наткнулся взглядом на Эви. Та стояла улыбаясь. За ней был развёрнут чёрный шатёр с вышитым на нём серебром, деревом.

Мурка мигом рванула туда, я поплёлся за ней. Эви тут же принялась вытирать волосы бывшей рыси. Из-под полога веяло теплом, едой и домом. Я уже собирался войти, когда ко мне подошёл сухой и очень даже бодрый Громов и произнёс.

— Есть разговор, это важно!

Мы отошли вглубь палаточного городка. Стоило нам оказаться в закутке, где нас уже ждал Сергей Харитонович, как от палаток отделилась фигура в сером плаще. Тут же вокруг нас возникло что-то вроде купола. Это Громов прикрывал нас от подслушивания.

Человек в плаще скинул капюшон и опустил с лица полотняную маску. Передо мной стоял Прокопий здешний оперативник опричнины, который работал моим, кажется, нашим общим, связным.

— Здравствуйте, господа офицеры, — на́чал он. Да, да, в здешней армии тоже было принято это обращение, подчёркивавшее, что мы часть целого. — Сегодня я хотел бы сообщить вам радостную новость: вам Репей присвоено воинское звание поручика, — он протянул мне руку.

Я пожал её. Потом Прокопий вытащил из-под плаща планшет и предложи́л мне расписаться в приказе.

Я несколько минут думал, как мне выпутываться, подписи-то у меня не было. Потом просто написал «Репей», подчеркнув, как нередко делали в прошлом мире. Громов и Мышкин синхронно протянул мне руки, я молча пожал их.

Я, честно говоря, устал, промёрз и вымок как собака. Да, и звание меня совсем не грело. Что мне с него?

Наверняка ещё и медаль дадут, которая вместе с наградными документами останется на семьдесят лет в сейфе.

— Учитывая сложность политической обстановки, официальное мероприятие пройдёт позже, — продолжил Прокопий. — Итак, к делам.

Нам стало известно о готовящейся провокации во время завтрашних учений. Скорее всего, место наёмников, которые участвовали вчера и сегодня, займут родовые дружины. Высока вероятность реальных боестолкновений.

Поэтому вам следует доукомплектовать своих людей боевым оружием. В случае попыток применения его против вас постарайтесь взять нарушителей живьём и передать нам. Допрашивать будут в Петрограде. По нашим сведениям такие инциденты сторонники Юсуповых планируют в разных частях страны. Я так понимаю, это у них первая проба сил. Да ещё, мы не исключаем нападения на родовые владения и ваших кровных родственников, — повисла тяжёлая пауза.

Я тем временем уже прикидывал, как вооружать дружину и, признаться, задумавшись, несколько упустил нить разговора. Все молчали, а я припомнил исторические книги, читанные ещё в том мире.

Так провоцировали Сирийскую войну. Просто устроили массовые нападения на семьи силовиков, переброшенных в другой город. Это спровоцировало кровную месть, а дальше по кругу и вполне благополучную страну удалось разграбить.

— Кто с нами? — спросил я.

— Хаакинены, Черновы и Олуфсены, Ярвиайнены хотят сидеть на всех стульях сразу, — ответил Сергей Харитонович, — Со всеми уже переговорили. Ещё на нашей стороне большинство Ратманов и военные.

— Может семьи отправить к Мышкиным, там замкнутый кварта́л, его легче оборонять будет.

— Как думаете, а академию Юсуповцы смогут поднять, — спросил я.

— В смысле? — сощурился ректор-Рыжая Борода.

— Студентов и молодых преподавателей раскачать, — мрачно ответил я, — Тоцкий ведь лояльных себе везде насадил. Тех, кто постарше, я на фарш пустил, а молодая поросль у них вон на всех постах.