— И где тебя носило?

— Виноват, Верба-матушка! — воскликнул он, вытягиваясь по струнке.

— Я вопрос тебе задала.

— Виноват… ой! На дальней меже утопки чудят с которую ночь. К ним ездил.

— И чего они чудят?

— Человеком, говорят, пахнет на болотах.

Верба тяжело вздохнула и потерла рукой глаза. Она сидела на маленькой скамеечке со спинкой, обтянутой красной кожей, с мягкими подлокотниками и седалищем. Злата заметила эту вещицу еще когда впервые спускалась по нужде. Даже издалека было видно, что это дорогая вещь. Подарок, не иначе.

— Угомонил?

— Угомонил. Сказал, что князь в человеческих землях был, вот и пропах. У тебя что-то срочное?

— Да не особо, — откинувшись на спинку, пробормотала Верба. — С гор весточку прислали.

— Ох, так вот чего тут горний кот ошивался. Сейчас же прочту! — встрепенулся человечек и полез на приставленную к столу ступеньку. Злата поняла, что это тот самый писарь Белогор.

— Да не надо. Девка уже прочла мне.

Белогор замер и обернулся. Увидев Злату на всходе, он подскочил на месте и схватился за грудь. Взгляды их встретились и он недобро прищурился. Выждав немного, принялся наводить порядок на столе, раскладывая свитки по величине. Потом открыл книгу, долго выравнивал ее относительно края стола. Взглянул на Злату, задрав свою короткую острую бородку. Злата чуть было не хихикнула. Макнув огромное перо в чернильницу, он что-то нацарапал в книге и замахал на чернила ладонью, чтобы скорее высохли.

— Я Злата, — вдруг, неожиданно даже для себя, представилась девушка. — А ты, стало быть, великий писарь Белогор?

Он заметно приосанился, едва сдерживая довольную улыбку под хмурыми бровями. Приложил кулак к груди и склонил голову. Так же делал жабий мужичок с торга. Видимо, это их болотное приветствие. Злата спустилась и повторила тот же жест.

— Ну и скоморохи, — устало пробормотала Верба.

Злата подошла к столу и заглянула в книгу. Белогор сделал в ней пометку о том, что тринадцатого числа месяца листопада, в час воробья от князя пришла весть с рудников. Она внимательно посмотрела на писаря и он спешно перечитал свою запись, потом еще раз. Видать, решил, что она там ошибку нашла. Смешной. Но любопытство у нее вызвало вовсе не это.

— Батюшка Белогор, а как ты узнал в котором часу принесли весть? Солнца ведь нет.

Белогор внимательно оглядел ее, усмехнулся и достал из-за пазухи что-то круглое и блестящее на цепочке. Откинув крышечку, показал Злате что внутри. По кругу бежала крошечная стрелочка, а за ней едва заметно ползла другая, но немного длиннее. По ободку было нарисовано двенадцать палочек. Злата так и открыла рот. О такой вещице ей рассказывал батюшкин гость, что приезжал из греков. Даже нарисовал ей. Но Злата и подумать не могла, что такая вещица может быть размером с ладонь.

— Это что, гномон?

— Чегось? — брезгливо протянул Белогор. — Это часомер! Не видала досель?

— Не-а.

— Мне князь привез с юга, — гордо заявил он и подбоченился. — Даже для людей это удивительная диковинка. Очень тонкая работа! Во всей стране таких всего…

— Хорош заливать! — перебила его Верба. — Иди работать.

— Да, матушка болотница! — встрепенулся писарь и грозно посмотрел на Злату. — А ты ничего тут не трожь без спросу.

Бросив на нее еще один взгляд уже на пороге, он обулся и вышел.

Злата посмотрела на болотницу, спрятала руки за спиной и принялась разглядывать записи в книге. Тут привезли пять возов жита с полей и десяток коз с гор. Здесь записка от князя с полей: приказ привезти еще дюжину ящиков гвоздей.

— Тебе сказали руками ничего не трогать, так ты носом полезла? — усмехнулась болотница, встала и загремела котелками у печки.

— Матушка… — начала Злата, но осеклась. — То есть, Верба-мату… ой.

— Чего? — нетерпеливо вздохнула болотница.

— Почему тут окон нет?

— Чтобы нечистые любопытные носы свои не совали, — отмахнулась Верба, и Злата поджала губы. Но надолго ее все равно не хватило.

— А как в твоей избе работают лучины?

— Это не лучины, а болотные огни, — ответила Верба, помешивая варево в котелке, и небрежно щелкнула пальцами. В воздухе появилась целая вереница зеленых светящихся шариков разных размеров. Злата охнула от восторга, вспомнив, что такие же были на празднике урожая. Она потянулась к одному, но болотница стукнула ее длинной ложкой по пальцам. — Э, нет! Для человека они опасны.

— Больно же!

— В болоте утопнуть еще больнее, — мрачным голосом начала Верба, приближаясь к Злате. Черные глаза ее отражали зеленый свет, отчего казались звериными, пугающими. Злата замерла, как птичка перед змеей, слушая только этот голос. Остановившись прямо перед носом Златы, болотница продолжила, понижая голос. — Когда в рот и в нос медленно затекает черная болотная вода, что для человека смертью смердит. Заливается в легкие и…

— Хватит ее пугать, — раздалось в дверях, и огоньки вмиг стали желтыми, а половина и вовсе потухла.

— А нечего ручонки к моим огням тянуть!

Верба цокнула и отошла к печке, застучала ножом. А Злата стояла посреди светлицы, не зная, куда деть руки и как лучше приветствовать князя. Уши горели, в горле пересохло. Заметавшись взглядом по избе, она не придумала ничего лучше, чем убежать наверх, в свою временную спаленку.

— Боги беспечные! — воскликнула Верба. — Хоть бы поздоровалась с князем, бесовка!

— Здрав буди, князь! — прокричала Злата и спрятала лицо в подушку. Сердце бешено стучало, казалось, во всем теле. Рана на плече снова заныла.

На всходе послышались шаги.

— Ишь как скачешь уже, — тихо сказал Кощей и сел на пол рядом. Злата повернула к нему пылающее лицо. От князя пахло морозом и дымом. Его не разрумянило от холода, как Вербу и Белогора, а кожа будто бы стала даже еще белее. Дотронувшись до ее лба тыльной стороной ладони, он обернулся на дверь. — Ты ее хоть лечила?

Верба появилась в дверях, не скрипнув ни единой половицей. В руках у нее был знакомый котелок, а через плечо висели длинные белые тряпицы.

— Ох и неблагодарный же ты, — пробурчала она, пиная его ногой в бок. — Да подвинься же!

Он отодвинулся, а Верба рывком усадила Злату, снова заплела ей волосы, повернула к себе и сдернула платье с плеч. Злата вскрикнула, а Кощей отвернулся. Болотница же развернула девушку и принялась снимать повязки. Потом уложила ее на живот и промыла плечо. Раны почти затянулись и лишь немного саднили.

— Не лечила, говоришь?

— А чего она горит, как головня? — недовольно буркнул князь, лишь мельком глянув на голую спину Златы, отчего та покраснела еще больше.

— Тебя увидала, — небрежно бросила болотница, накладывая мох с мазью.

Злата спрятала лицо в ладонях и затаила дыхание. Кощей молчал. Смутился ли он вообще? А то, может, привык, что девки краснеют от одного его вида.

Верба закончила перевязку и ушла, даже не натянув на Злату платье.

— Давай помогу, — тихо сказал Кощей, протягивая руки, и Злата отпрянула, прикрывая грудь. Но он сидел с закрытыми глазами.

Чего он там не видал? Усевшись спиной поближе к нему, она вздохнула и вздрогнула, когда ледяные руки едва коснулись горячей кожи и осторожно натянули платье на плечи. Князь посидел еще несколько мгновений и вышел.

Хлопнула входная дверь. Злата с головой укрылась одеялом, пытаясь унять сердце.

— Спускайся! — крикнула Верба. — Я тебе не прислужница. Коли бегаешь уже, так за столом ешь!

Болото преобразилось всего за одну ночь. Хоть Злата и видела его лишь впотьмах в бреду да через открытую дверь вербиной избы, но оно было пугающим, черным. Теперь казалось, что это самый обычный зимний лес. Снег хрустел под копытами коня, осыпался с веток. Здесь он не отливал синевой, а был чистым белым полотном. Утренняя тишина не пугала.

Злата ехала поперек седла, потому как места в нем для двоих, одетых в шубы, не хватило. Кощей подложил две подушки по бокам от луки, и она сидела чуть выше, плечом к нему. Было жутко неловко. Если раньше он был у нее за спиной, то теперь видел раскрасневшееся лицо прямо перед собой. Благо, можно было все спереть на мороз.