— Дедушка, а с банником ты дружишь? — ласково спросила она, подсаживаясь к лешему. Тот кивнул и покосился на князя. Кощей лишь возвел глаза к потолку и завалился на лавку. — Сходишь, может, к нему после трапезы?

Татко молча достал из сундука рушник, а леший бодро застучал ложкой, доедая кашу и лук. Проводив его в баню, Злата хорошенько вымыла руки у колодца и села на крыльце.

— Сама-то в баню сходи, Златушка, — вполголоса сказал Татко, присаживаясь рядом. — Серп князь ему вернул.

— Серп? — в недоумении переспросила Злата и обернулась на Кощея, что и ухом не повел.

— Ты его запрятала в избе, вот банник и сердился, не пускал тебя.

— А сразу сказать нельзя было? — воскликнула Злата в сердцах и вскочив, сбежала с крыльца. — Слова из вас не вытянешь!

Злые слезы снова навернулись на глаза, но Белёнушка лизнула ее в щеку и злость отступила. Усевшись на пенек за избой, девушка сняла крысу с плеча. Разглядывая зверька на сложенных ладонях, она снова подивилась тому, как не заметила что это не мышка. И не Белёнушка вовсе. Потому-то он и пищал недовольно, когда она его так обозвала.

— Да уж, Белёнушка, — вздохнула она. — Будешь Беляшом.

Крыс пискнул и, спрыгнув на землю побежал во двор. Злата устремилась за ним и встретила на крыльце Кощея. Он глянул на нее равнодушно, поднялся и пошел к коню. Так и хотелось крикнуть ему в спину: ты уж определись, князь, злой ты или добрый!

В избе Татко, помявшись, протянул Злате новый рушник.

— Сейчас поешь или после баньки? — виновато спросил домовой, не глядя ей в глаза.

Сердце Златы оттаяло от одного его вида, но она не сдержалась и буркнула:

— Не голодна я!

Когда леший вышел из бани, Злата подивилась тому, что чище он не стал. Зеленый мох с его кожи никуда не делся, а серых разводов стало еще больше. Только борода побелела. Татко отдал деду свои запасные штаны с плетеным пояском и длинную рубаху, которая лешему оказалась впору как короткая. Усадив на плечо Дымку, которая дожидалась его в шапке на лавке, и взяв в руку посох, он молча поклонился домовому и Злате, и вышел из избы. Было и не узнать в нем того полоумного деда, что гнался за ней на днях.

— Дедушка, приходи еще! Завтра рыбка на обед, — выбежав за ним во двор, воскликнула Злата. Тот остановился посреди двора, но не обернулся. Видимо, смотрел на князя, что коня поил у плетня. Лихо развернувшись, дед поспешил к ближнему лесу и скрылся среди деревьев. Злата перевела взгляд на Кощея и застыла. Он шел прямо к ней!

Метнувшись в избу, она нашла в своем сундуке мешочек с мылом и свой уже засохший веничек. Выскочила и, перемахнув все ступени разом, побежала в баню, чуть не сбив князя с ног. Закрыв за собой дверь, она еле отдышалась. В баньке было светло. За входом — маленький закуточек с крохотной печкой и лавкой, и еще одна дверца поменьше первой. Банника не оказалось ни за первой, ни за второй. Сняв платье, Злата согнувшись шагнула через высокий порог в парную. Удивительно уютную, чистую, пахнущую хвоей и перекопом. На полу лежал лапник, а по чистым стенам горели невиданные лучины, укрытые стеклом. Никакого дыма и копоти! В углу исходил паром медный чан, а рядом железный короб с камнями. Напротив стояла деревянная кадка побольше — с холодной водой. Добрый пар пробирался в легкие, кусал плечи и грудь. Усевшись на лавку, Злата блаженно вздохнула и закрыла глаза. Неужели она наконец-то отскребет с себя всю грязь, что копилась с прибытия сюда.

Напарившись и помывшись, она вышла и села перевести дух в прохладе предбанника. Но не тут-то было. Дверь распахнулась и вошел пропавший хозяин. От неожиданности Злата заверещала, а банник начал хлестать ее еловой веткой по чем зря. Закрываясь руками, она выскочила наружу, продолжая кричать. Дверь тут же захлопнулась. А Злата остались стоять перед баней. Совсем нагая. Развернувшись к избе, она увидела Кощея, стоявшего в нескольких шагах от нее. Недоуменно оглядев ее, он резко повернулся к ней спиной и сжал кулаки. Злата растерянно съежилась, прячась за волосами и руками. Хоть бы один лопушок тут вырос, чтобы прикрыться!

Кощей вдруг снял с себя рубаху, повернулся и шагнул, держа ее за полы на вытянутых руках и глядя куда-то в сторону. Схватив рубаху, Злата кое-как натянула ее на мокрое тело, почувствовав дух леса и земляники. Прикрывая до самых колен, рубаха висела на ней свободно, ластилась теплом и мягкостью ткани.

— Спасибо, княже, — едва слышно пробормотала Злата, не зная куда деть руки.

Кощей посмотрел на нее мельком и стремительно зашагал за избу. Послышался стук топора. Злата же, чувствуя жар сильнее чем в бане, опустилась на корточки и спрятала лицо в ладонях. Двадцать лет она жила в одном доме с братьями, и после первой крови ни разу не попадалась ни одному мужчине на глаза даже в ночной сорочке. А этот уже два раза видел ее в чем мать родила!

За спиной скрипнуло и Злата обернулась. Выглянув из-за двери, банник сверкая красными глазищами, протянул свои длинные ручищи и, выбросив наружу все пожитки вторженки, захлопнул дверь. Злата поднялась и обошла баню кругом, нашла под задней причелиной знакомый серп, воткнутый в стену. Вырвала его и со всей силы запустила в сторону леса. Блеснув в свете луны, серп скрылся в высокой траве, а Злата поспешила в избу, прихватив свое платье и мыло. Выглянув в окно с половины Кощея, она увидела как банник носится вокруг своего жилища, размахивая руками. К нему подошел князь и, выслушав, обернулся на избу. Злата отпрыгнула от окна и, встретивщись взглядом с ухмыляющимся домовым, перебежала на свою половину.

— Татушко, князю передай, — пролепетала она и выставила руку с рубахой из-за полога.

— Ммм! — промычал домовой, не торопясь брать рубаху.

— А чего баннику опять не так?

— Да кто ж его знает! Уж больно осерчал.

— Да на что хоть? — воскликнула Злата. — Сдался ему этот серп?

— То серп Берегини, — вздохнув, ответил Татко. — Он от плесени и гадов баню защищает. А то, бывало, жаба поселится, покоя не даст своим кваканьем. Князь с позволения Избы-матушки серп и отдал. Дорожит банник им, понимаешь?

Злата с открытым ртом выглянула из-за полога. Ну хоть бы словечком обмолвились. Да она и сама хороша — нет бы спросить, чего банник осерчал на нее! А теперь еще больше обозлила его, наверное. Ведь в первый раз не со зла унесла дорогую ему вещь, а теперь нарочно закинула. Надо бы серп сыскать да повиниться перед ним.

— И как мне с ним помириться-то?

— Утром пряник ему отнеси, — пожал плечами Татко. — Страсть, как любит сладкое.

— Пряник? — воскликнула Злата, натягивая платье.

— Напек, пока тебя ждал. С медом.

— С медом?

— Князь принес. Вместе с маслом. Будешь?

— Буду, — пискнула Злата, покраснев, и проскользнула за стол.

Полакомившись сладкими пряниками и угостив Беляша, она без сил завалилась на свою лавку. Не помешает и завтра сходить к реке да встретиться с названными батюшкой и сестрицей. Только перед тем обязательно найти банников волшебный серп!

На утро никакие пряники не помогли выманить обиженного банника, а Злата сколь не искала серп, не смогла найти. Чтобы угощение не пропадало, она понесла его к реке, в надежде встретить водяного и русалку. Но и у реки ее никто, кроме лягушек, не приветил. Оставив лукошко с пряниками на берегу, Злата ни с чем поплелась обратно.

Лес давил тишиной, но изредка порывы теплого ветра шуршали березовой листвой. Дома, под жарким летним солнцем, лес звучал разноголосьем птиц, которых Злата могла слушать по полдня, лежа в траве на опушке и читая книгу. Здесь, кроме ветра, и послушать нечего. А книги… Страсть как хотелось ей выпросить у князя хоть одну. А если не даст из избы выносить, так хоть бы переписать! Бересту она давно заготовила и хранила в своем сундучке. Да только стыдно было доставать ее после того, как княжьи богатые книги увидала. Так и не попросила.

Она уселась под вековой сосной и подняла с земли прошлогоднюю шишку, повертела в руках, щелкая чешуйками, и вздохнула. А птиц все же хотелось услышать. Да хоть бы и воробья! Прислонившись к дереву, она закрыла глаза и неуверенно запела: