— Навес для сена не забудь, княже! — напомнила Злата, провожая его во двор после обеда. — И кормушку!

Кощей лишь усмехнулся и снова принялся за работу. Злата походила вдоль плетня, разглядывая прогалину. Вестник ее все не возвращался.

Злата хлопотала у стола, пытаясь замесить такое же тесто, как у Татко, когда во дворе раздался звон колокольчика. Она выглянула в окно. Посреди двора стояли нарядные сани, запряженные рыжей лохматой лошадкой, а за ними целый воз сена.

— Встречай, хозяйка! — орал Навид, размахивая руками в красных рукавицах, торчащих из красного же тулупа.

Злата бросилась во двор, но на крыльце ее остановил Кощей.

— Куда в одной рубахе! — отрезал он, разворачивая ее. — Застынешь.

Злата только и успела заметить удивленного Навида. Прилипнув к двери, она вслушалась в разговор, в котором слышно было только полевика.

— Что, совсем запер девицу? — прогромыхал он, смеясь. Князь что-то ответил ему, но Злата не могла разобрать.

Когда дверь открылась, в избу ввалились Мал и Лада, закутанные в шубы и платки, обутые в высокие валенки. Злата еле-еле раздела их и усадила за стол. За пазухой у Мала сидел разомлевший Беляш.

— Златка, а правда, что к тебе медведь приходил свататься? — спросил Мал, отхлебнув сладкого сбитня.

— Ты дурной, что ли? — возмутилась Лада, толкая его в бок. — Кто к невесте кощеевой свататься будет?

Злата вспыхнула от этих слов. Как раз в этот миг в избу зашли Кощей и Навид. Слышали, не слышали? Полевик лишь покосился на князя, скинул ему свой тулуп и шапку и шагнул к Злате, сгребая в объятия.

— Осторожнее, у нее раны только затянулись, — пробурчал Кощей и сел на свою лавку, откинув в сторону шубу. — Верба нас больше не примет.

— А что, княже, и тебя ранили? — лукаво протянул полевик, подмигивая Злате.

Кощей только возвел глаза к потолку, а Злате захотелось выбежать из избы и бежать до самой реки.

Накормив гостей кашей с мясом и грибами, она выведала, что приехали они, увидав крысу с чудным посланием. Полевки гоняли Беляша по всей избе и чуть не зашибли батогом, но крыс нашел хозяина двора и влез ему на самую голову. Тогда-то Навид и узнал в нем крысу Ягини. От кого послание пришло, понял по бумаге, и подивился, что хозяйкой вестника стала Злата.

— Не принимал никого после ухода своей богини, — сказал Навид, и князь громко и недовольно вздохнул, но тот продолжил, указывая на Кощея: — А с этим и вовсе поссорился! До сих пор не знают, что не поделили в заброшенной стране. Но крысеныш так-то постарше нас всех будет. Может, сам хотел тут хозяйствовать?

Дети смеялись, угощая Беляша орехами и требуя смастерить ему очелье, а тот был и не против того, что его тискали со всех сторон. Потом они все вместе полезли на полати посмотреть спящего домового. А после и вовсе уснули рядом с ним.

Кощей Бессмертный, полевик и человеческая девица сидели за столом, попивая сбитень. Злата слушала их неспешную беседу об удвоенных от прошлого года запасах рыбьего жира. О медведе-оборотне, что теперь в горах коз пасет. О волкодлаке, который перевез свой шерстяной дом, называемый юртой, поближе к подворью Навида, чтобы не голодать на отшибе.

Засветло Навид погрузил спящих детей в сани, отвязал воз с сеном и поехал к себе.

— Теперь-то, княже, не отвертишься! — крикнул он напоследок. — Примешь все гостинцы.

На возу было не только сено, но и мешки с яблоками, репой, невиданной желтой мукой и сливочным маслом.

— Еще Ягиня-матушка говаривала, что девице нельзя… — запела Злата, подражая Татко.

— Без мяса и масла! — устало вздохнув, закончил за нее Кощей.

Он принялся переносить мешки в избу, а Злата отправилась выгуливать коня. Не пошла она на все четыре стороны за Мглыню. И даже злобный Князь Тьмы называет принявшую ее Избу «нашей».