— А Надысь там в сугробах в спячку не впадет?

— Не впадет.

— А чего ты ему стойло не построил?

— Раньше мы не задерживались здесь так долго, вот и не было нужды, — задумчиво ответил Кощей. — Теперь, видать, придется построить.

— А что к Навиду не едешь или к себе? — совсем осмелела Злата.

Князь нахмурился и посмотрел на нее, прищурившись. Она уже пожалела о языке своем длинном. Князя из дому гнать!

— А кто тебя от медведей охранять будет? — вдруг усмехнулся он. — Но если хочешь, можем перезимовать у Навида.

У Златы вмиг перехватило дыхание, а сердце застучало в горле. Перезимовать? Вместе? Значит, не рассчитывает, что зимой найдется человек? А там, может, и весной. И летом.

— Татко и Избу-матушку не брошу, — серьезно ответила она, и Кощей усмехнулся.

После обеда он отправился в лес и полдня то тут, то там вокруг избы слышался стук топора. Злата вышла на крыльцо и увидела, как Надысь тащит через прогалину целый воз бревен. Разгрузив коня под елками, где загодя расчистил снег, Кощей зашагал через двор, и Злата метнулась в избу, набрала ковш воды и вынесла ему. Усмехнувшись, он принял ковш, отпил и вернул ей.

— Застынешь. В избу зайди.

Злата хлопнула дверью и подбежала к окну. Отпустив коня, князь принялся мастерить стойло и до самого вечера в избу не возвращался. Злата выходила к нему то с водой, то с горкой оладьев, то киселя горячего подносила. И каждый раз он сердито гнал ее в тепло, но перед тем все съедал и выпивал.

Когда день перекинулся, Надысь уже стоял под навесом, обнюхивая свежие доски.

— Придется пока кормить его одним зерном, — отряхивая сапоги от снега, заявил Кощей. — Сена я не припас.

— А может, Беляшика отправим к полевику? — робко спросила Злата, зажигая лучины. Правда, крыс может и не согласиться. Да и сколько он будет добираться по сугробам?

Кощей нахмурился и сел за стол. Беляш сидел под крынкой с сухоцветами, намывая свой длинный хвост. Постучав по столу пальцем прямо перед носом крысы, Кощей усмехнулся, а зверек ощерился, замахал на него розовыми лапками.

— Беляшик, сбегаешь, передашь Навиду мое послание? — взяв крысюка на руки, спросила Злата и потерлась щекой о его пушистую спинку. Тот уселся на ладонях и потянулся к ней мордочкой, шевеля усами. — Только как Навид поймет, что нам нужно?

Крыса прыгнула на стол, подбежала к раскрытой златиной книге и… о страсти! начала отрывать кусок страницы!

— Ты что делаешь, негодник? — всполошилась Злата, но Кощей остановил ее протянутые к крысе руки. Беляш оторвал полосу бумаги, деловито обнюхал, свернул в трубочку и поставил свиточек себе на голову. Злата хохотнула и хлопнула в ладоши. — Ты ж мой разумник!

Она написала записочку для полевика, в которой спросила, как поживают он и его домочадцы, поблагодарила за пополнение запасов в сундуке, а также попросила послать коню сена и репы.

Кощей смотрел на нее, ухмыляясь, а то и вовсе начал давиться смехом. Злата таращилась на него, а крыс недовольно запищал и забил хвостом по столу. Впервые Злата видела, чтобы Кощей смеялся вот так. Не с березы видела, не исподтишка. Но смеялся он не с ней, а над ней.

— Княже, — подбоченясь, с вызовом спросила Злата. — Нам тоже расскажи, вместе посмеемся!

Он поджал губы и посмотрел внимательно на нее, потом на книгу, потом на крысу. Злата нахмурилась, перечитала записку. Что смешного-то?

— Навид же неграмотный, как твоя крыса.

Злата ахнула и села на лавку. Кощей снова хохотнул.

Как она могла забыть! Кашкар на празднике рассказывал ей, что полевик знает только счет, а писать и читать не умеет. Да ведь и сама она совсем недавно дивилась, зачем ему бумага, раз он неграмотный.

— За триста лет научить его не мог? — вздохнула Злата с укоризной. — И Вербу тоже.

Лицо князя растерянно вытянулось, он уставился в пол и почесал затылок.

— Ладно, нарисую, — улыбнулась Злата. — Авось, поймет!

Кощей усмехнулся, но перечить не стал. На новом кусочке бумаги Злата нарисовала стог сена и репу. Свернув записку трубочкой, она положила ее на книгу, а крысу почесала за ушком.

— Как ночь перекинется, отправлю тебя.

Злата засуетилась, накрывая на стол. Было все еще непривычно есть без Татко, не слышать его ворчание. Она уже не раз звала банника, но он так и не появился. Может, тоже в спячку впал. Правда, Кощей сам топил баню каждую седмицу.

Ели молча, но вдруг князь усмехнулся, разглядывая Злату.

— Чего? — нарочито пренебрежительно спросила она, подражая ему, прежнему.

— Кто учил тебя грамоте?

— Сама да заморские купцы, что к батюшке приезжали. Иные на всю зиму оставались, чтобы обучить меня, — задрав нос, рассказывала Злата.

— И зачем же тебе грамоте обучиться понадобилось?

— А захотелось! Я как узнала, что можно записывать все, что хошь, так и загорелась. Нянюшка читала житие святых и мне тоже страсть как понадобилось записывать житие усмаря, коваля и стряпух. А еще прибаутки батюшки и братцев!

Злата подперла ладонью подбородок и мечтательно улыбнулась. Как там они все без нее? Поминают ли за ужином?

— Скучаешь по ним? — тихо спросил Кощей, и она встрепенулась. Сейчас начнет предлагать обратно отправиться.

— Нисколечки! Батюшка меня за старика выдать хотел, а эти трое спиногрызов полночи гоняли по берегу, когда я сбежала! Ой.

Князь помрачнел. Давно она не видала его лицо таким холодным. Сердце сжалось, будто потеряла она что-то важное и дорогое и теперь не знает, где искать.

— Ты не подумай, княже, они добрые, всегда баловали меня. Просто в нашем мире девкой родиться — себя не выбирать. Понимаю это, да смириться не могу…

— Ты всегда должна выбирать себя, — медленно произнес он, глядя ей в глаза.

— Я и выбираю, — тихо ответила Злата и, не выдержав его пристальный взгляд, опустила глаза.

Кощей отложил ложку, поднялся и вышел из избы, даже не накинув полушубок. Сейчас начнет дрова рубить или вскочет на коня да понесется в лес. Ну хоть поел.

Ни стука топора, ни топота копыт не послышалось. Злата смерила шагами избу, беспокойно выглянула в окно. Надысь стоял под навесом. Она выглянула за дверь. Князь сидел на крыльце.

— Застынешь же, княже! — воскликнула она, хватая его за плечи и растирая. — Ой!

Заскочив в избу, она схватила полушубок и метнулась обратно. Князь встал и зашел внутрь. Хлопнул дверью и, пройдя мимо Златы, рухнул на свою постель лицом вниз.

— Спать давай, — пробубнил он в подушку.

Злата тихонько убрала со стола и погасила лучины. Полог задергивать не стала. Улеглась на постель, поманив Беляша. Полночи она прислушивалась к едва заметному дыханию князя да порывалась позвать его шепотом, чтобы спросить, кто его самого грамоте обучил. Много вопросов было у нее, но как назло приходили они на ум, лишь когда он спал либо был в отъезде.

Утром его на лавке не оказалось, как и коня в стойле. Злата умылась и накормила крысу. Перетянув записку веревочкой, привязала к спине Беляша наподобие лошадиной упряжи. Вышла с ним на крыльцо, поцеловала и отпустила. Сделав несколько прыжков по рыхлому снегу, крыс обернулся, вытер мордочку лапками и большими прыжками унесся вперед, сливаясь с белизной прогалины. Злата вернулась в избу, растопила печь и подмела пол. Заглянув на полати, она поправила одеялко Татко и поцеловала его в лоб.

Князь ввалился в избу весь мокрый и, еле держась на ногах, сел на сундук.

— Что случилось? — взволнованно подбежала Злата, хватая со стола чистый рушник.

Князь усмехнулся и вытер лицо.

— С коня упал. Едва догнал.

Злата сначала удивленно оглядела его, но вдруг как захохочет, не в силах сдержаться. Оперевшись спиной на теплый бок печи, она перевела дух и улыбнулась.

— Баню, что ли, истопить?

— Я уже.

— А есть будешь?

— Буду.

Вечером, после баньки, читая книги за столом, они услышали волчий вой. Кощей сказал, что стая вернулась из-за реки. Всю ночь он проверял беспокойного Надыся. Утром взялся строить для него закрытое стойло, чтобы волки не добрались.