Вдруг над водой пронесся тонкий певучий голосок и Злата как ошпаренная выскочила из реки. Забившись в кусты и оглядываясь, еле натянула платье на мокрое тело, и снова прислушалась. Тишина. Зашла в чащу и пошла вдоль берега лесом.

— Ах ты, рыбья душонка! — раздавался громкий булькающий голос из зарослей рогоза. — Прозевала! Мне как в глаза ему теперь смотреть, а?

— Кто ж знал, батюшка, — всхлипывал тонкий девичий голосок, от которого сердечко Златы противно сжалось.

— Кто ж знал? Кто ж знал! — злобно булькал батюшка. — Коли б не банник, так и не узнали б. Ух, я тебя сейчас!

— А сам-то куда смотрел? — верещал девичий голосок, перемежаясь с всплесками воды.

Подобрав подол, Злата бросилась девице на выручку. Подбежала к омуту, схватила у края берега сухую палку и осторожно ступила в прохладную воду. Спасать дворовых девок от своих братьев с малых лет у нее вошло в привычку. Было разок, накинулась на старшего Миробора с батогом да так по шее огрела, что та распухла и стала шире головы. А нечего было прижимать чернавку к тыну против ее воли.

— Кто там недобрый девку лает? — грозно пробасила Злата и, раздвинув палкой густой рогоз, обмерла. Прямо перед ней, по пояс в воде, предстали чудища, которыми молодежь обычно обряжается на Купалу, там, дома. Только оба почему-то нагие. Девица посиневшая, что твоя утопленница — кожа аж светится, губы почти черные, а волосы зеленцой отдают. Мужик и вовсе страшен: весь грязно-зеленый, лысый и пузатый, а золотые глаза навыкате, как у рыбы, и без век. Оба чудища развернулись к Злате и замолчали. Вода позади зеленого запузырилась и он, громко ойкнув, нырнул на глубину. По воде ударил огромный рыбий хвост.

Злата попятилась к берегу, не сводя глаз с утопленницы и вытянув палку перед собой. Почти у самой суши она поскользнулась на камне и плюхнулась в воду, взметнув тучу брызг. Мальки и головастики засновали вокруг, а на коленку прыгнула лягушка. Синюшная девица, нисколько не смутившись, подплыла ближе. С любопытством разглядывая Злату большими жемчужными глазами, она заправила прядь волос за острое ушко.

— Банник сказывал, мол, страшна, что пугало, — молвила утопленница. — А ты ничего такая.

Злата только и моргала быстро-быстро, а ответить ничего не могла. Таращась на девицу, она забыла как дышать. Почти прозрачная кожа была гладкой, как стенка речной раковины, а зеленые волосы, облепившие маленькие грудки, высохнув, наверняка станут цвета ошпаренной крапивы.

— Ты тоже красивая, — выдохнула Злата и отбросила палку в сторону. — Как звать?

— А у нас не принято звать, — хитро улыбнувшись, ответила синявка. — Коли есть охота, сами приходим!

Голос ее был непривычно тонким и певучим, завораживающим. Экое чудо. Злата оглядела ее еще раз и улыбнулась. Теперь девица казалась ей несусветно красивой.

— Хм. Ну тогда Красавой буду величать. Красава ты и есть.

Жемчужные глаза девицы распахнулись, а на бледных щеках проступила сливовая синева. Скрутив прядь волос в жгутик и намотав его на запястье, она по шею погрузилась в воду и потупила взор.

— А чего тебя тот зеленый мужик ругал?

— Да сам не знает чего! — взвившись, погрозила девица кулаком в сторону, где скрылся обидчик. — Сам-то небось сто лет бока отлеживал. Уж и раки в бороде поселились!

— А кто он?

— А ты сама-то из-под какой коряги вылезла? — спросила синявка, прищурившись, но добавила, понизив голос: — Знамо дело: Водяной-батюшка!

Злата было удивилась, но вспомнила про домового, и как он при первой встрече бубнил о водяных и русалках. Поднявшись из воды, она стряхнула с плеча водоросль и прицепившегося к рукаву рака. Платье вымокло до самой груди, а спина и зад наверняка стали зелеными от тины. Выбравшись на берег, Злата отжала подол и, тряхнув волосами, спросила:

— А что же он сбежал тогда?

— Да девиц красивых не видал давно, — хихикнула Красава в ладошку. — Вот и засмущался.

— Так ты, значится, русалка?

— Ага, — охотно отозвалась та, подавшись ближе, и выставила из воды огромный рыбий хвост и синеватой чешуей. Злата отшатнулась. Хвост! Разве ж у русалок есть хвосты? Нянюшка сказывала, якобы не отличить их с пяти шагов от обычных девок, что под луной водят хороводы у реки, простоволосые и нагие. Да мало ли что там нянюшка болтала. Она и про домового, и про приметы невесть чего наплела. Русалка шлепнула хвостом по воде и улыбнулась: — Не видала досель?

— Не-а, — проморгавшись, ответила Злата. — У нас только сказки про вас и сказывают, да взаправду не встречал никто.

— А я, знаешь, тоже невест еще не видала, — примостившись у самого берега и подперев подбородок руками, мечтательно заявила русалка. — Только россказни старых пеньков и слышала!

— Невест?

— Ага, — лукаво заулыбалась русалка и посмотрела на реку отсутствующим взглядом.

Такая же, как Татко, болтливая, да слова по делу не вытянешь. Недовольно передернув плечами, Злата поднялась. Она бы полюбовалась русалкой еще немного, но вспомнила, что никак не узнать скоро ли ночь наступит. А она и раков обещанных не наловила, и испачкалась к тому же.

— Ладно, Красавушка, побегу я! Заждались меня дома небось.

— Ишь ты, дома, — хмыкнула русалка, махнула тонкой рукой и нырнула в темную воду.

Злата постояла, наблюдая за кругами, бегущими друг на друга по воде, и пошла к лодке. Грязное платье уже подсохло на ней, а другого у нее и не было на смену. Поозиравшись по сторонам, она сняла его и вошла по пояс в воду. Зеленый ил было непросто отстирать. Ругаясь на водяного вполголоса, она не забывала смотреть по сторонам. Что есть мочи терла ткань, пока руки не покраснели.

День вдруг перекинулся в ночь и Злата тихо выругалась. Полная луна осветила все вокруг, играя со звездами и с бликами на воде. Над рекой поплыл туман. Выбравшись на берег, Злата бросила мокрое платье на куст смородины и обтёрлась рушником. Ночевать в лодке не хотелось. Жесткие стебли впивались в голую кожу, а травинки щекотали, будто жучки. Но идти ночным лесом хотелось еще меньше. Пусть и не встречала она до сих пор в лесу никого, а по темноте было боязно. Да и не впервой ночевать на этом самом месте. Тишина у реки не казалась теперь такой пугающей, как в прошлый раз. Разговор с русалкой и смущенный водяной. Кому расскажи, не поверит никто! Звезды мерцали в кронах деревьев, а луна создавала причудливые блики на листьях, будто смазав их маслом.

Спрятанная в кустах лодка в темноте казалась кучей бурелома. Злата улеглась в сено и, поёрзав, вспомнила мягкую перину в избе. Будет ли переживать Татко? В реке что-то коротко плеснуло. Рыба ловит лунные блики. Или, может, то водяной с русалкой снова ругаться вздумали?

— Златушка, просыпайся, — ласково звал девичий голосок. Не открывая глаз, Злата представила чернавку Руду, что с детства хвостиком за ней ходила и хранила все секреты даже от строгой нянюшки. Рудой ее назвали из-за багряного родимого пятна на пол лица. Говорили, мол, проклята девка, да Злате казалось, что не изъяном было то пятно, а украшением, как и ее собственные золотые волосы. В ночь побега Златы верная чернавка опрокинула полный ночной горшок на всходе и подняла на уши весь терем. Потому у беглянки и вышло вылезти в окно и хотя бы к частоколу незамеченной пробраться.

— Еще немножечко, — проскрипела Злата, потянувшись, и стукнулась локтем о борт лодки. Сев, она уставилась на лопухи, которые попадали с груди, открывая ее наготу. А увидев за кормой лодки бледную девицу, она вскрикнула и отпрянула. Схватила палку, что лежала в лодке для защиты, и выставила перед собой.

— Не признала? — пропела Красава, сложив руки и подбородок на бортик лодки.

— Не признала, — ответила Злата и встала, прикрывая причинное место лопухом. Русалка протянула ей платье и, тяжело развернувшись, поползла к воде, словно собака, что чешет зад об траву. Злата спохватилась и выпрыгнула из лодки: — Погоди, помогу!

Она влезла в сухое платье, что так и не отстиралось от зелени, и подбежала к Красаве. Подхватив русалку под руки, Злата потащила ее к воде. Кожа Красавы на ощупь была совсем как человеческая, только приятно холодила руки, а волосы ее, просохшие на берегу, стали совсем зелеными и пахли тиной. Подтащив русалку к воде, Злата присела рядом. Красава опустила хвост в воду, но не торопилась уплывать. Может, боялась, что водяной мужик опять ее ругать будет?