Злата замерла, но все нутро бесновалось в желании отлупить его этими зайцами, а потом еще метлой добавить. Да во второй раз он точно такое не стерпит и в жабу ее обратит. Только дернув головой, Злата глубоко вздохнула и понесла зайцев к столу под окном. Здесь она по обычаю перебирала ягоды и травы, штопала одежду или любовалась звездами. Бросив туши на стол, она тяжело протопала к крыльцу, грозно посмотрела на князя, протиснулась в дверь мимо него и схватила со стола нож. Татко вскрикнул и, бросив скомканную скатерть, которую по всему собирался стирать, схватил Злату за подол.

— Не надо, Златушка, — зашептал взволнованно домовой и вжался лицом в ее живот. Кощей хмыкнул, подперев плечом дверной косяк, склонил голову набок и выжидательно приподнял седую бровь.

Освободив подол от рук домового, Злата смело шагнула к князю, сжимая нож и… вышла во двор. Подняв передник со скамьи, она повязала его, уселась и принялась разделывать дичь. Ловко орудуя острым ножичком, выпотрошила зайцев, надрезала лапки, аккуратно стянула шкуру. Татко говорил, что зимы здесь не особо лютые, но теплые сапожки им не помешают. С таких крупных зайцев, как раз на две пары хватит. А этот пусть босиком по избе ходит!

Глянув исподлобья на Кощея, она вздрогнула. Он сидел на крыльце, удивленно разглядывая стол и златины руки, орудовавшие ножом. За его спиной стоял Татко с открытым ртом. От щек к плечам пополз жар. Нянюшка говаривала, что не пристало девке зверей разделывать, как и кожи дубить. Руки натруженные да обветренные кто целовать захочет?

Выронив нож, она поспешила к колодцу. Вымыла руки, набрала ведро и понесла отмывать стол. Кощея на крыльце уже не было. Татко скрылся в избе и тут же выскочил с котелком, и протянул его Злате. Какой же стыд! Надо было запустить тех зайцев в кусты и дальше пустую кашу есть да босиком ходить. Ну, что сделано, то сделано. Да и мяса она уж вторую луну не ела. В носу защекотало, а рот наполнился слюной. То ли зажарить, то ли сварить?

Промыв тушки, Злата разрезала их на куски и уложила половину в котелок. Жаль, собаки в хозяйстве нет — было бы кому от внутренностей избавиться. Но ничего не поделаешь, придется подальше в лесу закопать.

Печь уже топилась, а домовой как ни в чем не бывало натирал куском мыла испачканную скатерть. А на столе уже красовалась новая — с праздничной красной вышивкой. И не надоело ему стирать эти скатерти? Злата посмотрела по сторонам, поставила котелок на лавку.

— Татушко, а медведи иль волки у вас тут водятся? — осторожно спросила она.

— А то ж! — охотно закивал домовой, шоркая скатерть. — Только по ту сторону реки живут.

Послышался стук топора и Злата подскочила на месте. Быстро ж забыла с кем живет. Этот князь чуть что бежал дрова рубить.

Отодвинув заслонку, она сунула горшок в печь и подтолкнула ухватом. Не слишком ли по-хозяйски было распоряжаться дичью, которую добыла не она? Но раз уж князь сам даже разделывать зайцев не стал, то готовить и подавно не собирался. Сварится мясо, испечется хлеб, можно будет вдоволь полакомиться вприкуску с луком. А Кощею высказать, чтоб больше дичь не носил в дом. Нехорошо это, когда домочадцы за одним столом разное едят!

Когда на всю округу запахло свежим хлебом и томленым мясом, Злата вышла и заглянула за угол. Кощей сидел посреди гор нарубленных дров и, уставившись на лес, задумчиво шевелил травинкой в зубах. И куда ему столько дров.

— Чего тебе? — вдруг спросил он грозно, не поворачивая головы, и Злата спряталась за угол. Сердце забилось в горле, а колени задрожали. И зачем потащилась сюда. Сам бы пришел обедать. А не пришел бы, так его дело.

— Мы там… стол, — пролепетала Злата и, прочистив горло, добавила увереннее и громче: — Стол накрыли, иди, княже, руки мыть!

Уши вспыхнули жгучим огнем от такой смелости. Припустив обратно в избу, она спряталась на своей половине. Идти за стол было боязно, хоть запахи и манили. Скрипнула половица, стукнула миска, звякнула крышка котелка. Пришел таки.

— Ох и расстаралась Златушка, — приговаривал Татко, будто и не жаль ему было вовсе тех зайцев. — Маслица бы еще. Матушка-берегиня говаривала, что девицам без мяса и маслица нельзя. Может, крысу к Навиду послать? Все равно без дела…

— Не носил Навид еще в такую глушь масло, — проворчал Кощей. — Без масла проживешь.

— Так я ж не для себя, княже, — с обидой ответил домовой. — Говорю же, Златушка…

— Водяной найдет человека и пойдет твоя Златушка на все четыре стороны за Мглыню, — стукнув кулаком по столу, отрезал князь.

— А коли не найдет? — пискнул Татко. — Как бы люди его самого в сети не изловили да не изжарили…

— Не изжарят.

Злата выглянула из-за полога. Татко сидел за столом, понурив голову, а Кощей невозмутимо ел приготовленное ею мясо и закусывал испеченым ею хлебом. Заметив ее, он откинулся на спинку и скривил рот. Будто мерзкую гадину увидел на постели. В горле встал ком, дразнящий запах исчез, на глаза набежала сизая пелена. Сколько ни старалась она, принимал как должное, а слова доброго не сказал ни разу. Хоть бы и взглядом одним.

Схватив Белёнушку, она бросилась из избы, побежала через двор, путаясь в подоле платья. Добежав до середины прогалины, Злата все-таки запнулась и растянулась на земле. Горько заплакала, сжимая зубы до скрипа. Мышка запищала, копошась в ее волосах, лизнула ухо, прикусила мочку. Сев в высокой траве, Злата прижала Белёнушку к щеке и оглянулась на избу.

На крыльце стоял Татко, а коровий череп покосился. Изба-избушечка, наверняка рассердилась на неблагодарного князя. Были на златиной стороне верные друзья, да не им решать ее судьбу в кощеевой стране.

Поднявшись и утерев слезы, Злата побрела к лесу.

— Посмотрим еще, кто на все четыре стороны пойдет! — потрясая кулаком, бубнила Злата, быстро шагая по лесу к реке. Слезы обиды высохли и теперь в груди теснилось лишь жаркое возмущение. Белёнушка подпрыгивала на ее плече, изо всех сил цепляясь за платье, и попискивала. — Все ему, неблагодарному, не так. Да меня сама Изба-матушка приняла!

Выйдя к реке, она постояла на берегу, вглядываясь в темную воду, побродила вдоль, заглядывая в кусты. Позвала вполголоса Красаву, посидела у лодки, побросала камешки в воду. Мглыня неторопливо несла свои серебристо-черные воды, равнодушно всплескиваясь у берега. Никого. О чем говорил домовому Кощей за обедом? Что за человека ищет водяной?

Вернувшись в лес, Злата неуверенно зашагала обратно. Не хотелось встречаться с холодным взглядом князя, но в животе уже урчало, да и в лодке снова спать не хотелось. Проходя мимо малинника, она перехватила пару горстей ягод и пожалела, что в лес отправилась без туеска, без лукошка. Татко любит малину. Каждый раз, когда Злата приносит ему ягоды из леса, он уминает их, довольно причмокивая и сокрушаясь о том, что нет у них ни козы, ни коровы — так бы малину со сливками ели. Злата задумала у Кощея попросить козу, да не в тех они отношениях были. Татко же наотрез отказался просить. Оно и понятно, коли выгонит ее князь, кому козу ту доить? Не в избе же держать.

Немного сбившись с пути, Злата забрела в густой сосновый подлесок. Она уже бывала здесь, поэтому пригнувшись, всмотрелась, выглядывая тугие шляпки боровиков, что обычно сложно заметить среди побуревшей хвои. Белёнушка спрыгнула с плеча и смешно бегала за палочкой, которой Злата разгребала иголки. Играясь с мышью, Злата услышала треск веток позади. Обернулась и замерла, лишь поводя глазами. Из кустов вылез горбатый человек. Босой, с седой всклокоченной бородой, в одних оборванных штанах и плешивой меховой шапке. Худое тело его было бледным и местами в зеленоватых пятнах. Он ковырял землю перед собой длинным корявым посохом и что-то бормотал себе под нос.

Злата выбралась на четвереньках из подлеска, отряхнула платье и хотела было поприветствовать человека. Но не успела она открыть рот, как он бросился на нее, размахивая посохом. Щербатый рот раззявился, что-то хрипя. Злата отпрянула в сторону, чтобы не угодить в труднопроходимый молодой сосновник.