— Мне идти больше некуда.

— Так тебя никто и не гонит, — раздался над ней голос, от которого загудело в груди. — Сама убежала.

Вскинув голову, она посмотрела на него и не увидела на бледном лице и следа той неприязни, что обычно тенью ложилась на него при появлении Златы, а было оно скорее удивленным. Он и правда не выгонял ее, хотя мог, — не в первый день, так через седмицу. Но она продолжала жить в Избе, как и до его появления. Разве что старалась больше, чтобы князь не выпер ее.

— Но я ведь, — начала было Злата. — Но ты ведь…

— И незачем так стараться, — вкрадчиво произнес князь, наклонив к ней голову, и по спине Златы пробежала горячая волна. — Можешь заниматься чем нравится. Не для меня, для себя.

Пока Злата раздумывала, что ответить, Кощей развернулся и зашагал к Надысю. Она было бросилась за ним, но он уже вскочил на спину коня и понесся напрямки через прогалину. И как он так скачет без седла, без упряжи?

День перекинулся в ночь.

Злата посидела на крыльце, разглядывая звезды над лесом и нити тумана над прогалиной. Она уже привыкла к новым созвездиям, привыкла к тишине и запаху мокрой от росы травы. Только к князю здешнему привыкнуть не могла.

— Застынешь ведь, Златушка, — пробормотал за спиной Татко и накинул на Злату шерстяной платок. — Ты не жди, не вернется сегодня князь.

— Это почему? — вскинувшись, обернулась девушка, но тут же осеклась. — Еще чего! Никого я не ждала.

— В поля поехал, — глядя куда-то в сторону, пояснил домовой. — За маслом.

Лицо вспыхнуло жаром. Злата вскочила, забежала в избу, метнулась к печи, потом к квашне. Заглянула под крышку, закрыла. Глаза суетливо забегали по избе. Встретившись взглядом с домовым, она замерла, затаила дыхание.

— Ягиня-матушка сказывала, — начал Татко. — Девицам маслице…

— Да знаю я! — перебила Злата и бросилась за полог, на свою половину.

Опустившись на пол у сундука, она прижала холодные руки в щекам, пытаясь унять жар. Побрали бы нечистые князя этого! То как на змеюку смотрит, то маслице ей добывать едет.

Татко еще погремел котлами и квашней, закрыл дверь на засов и вскарабкался на полати. Изба потушила лучины.

— Татушко, — тихо позвала Злата.

— Чего?

— А у князя вашего, — начала было она, но смолкла. — Нет, ничего. Давай спать!

Домовой тут же засопел, а Злата тихонько встала и прокралась к кощеевой постели. Глянув на черный сундук, угол которого торчал из-под лавки, она поежилась и покосилась на стены. Изба молчала, будто и самой ей было интересно, что там кроме одежды хранится.

— Избушечка, зажги лучину, милая, — прошептала она и села перед сундуком. Лучина над постелью вспыхнула и, отделившись от стены, поплыла к Злате. Выдвинув сундук, который оказался на удивление легким, Злата задержала дыхание и откинула крышку. В тот же миг в черном зеве будто бы кто-то тихо и протяжно выдохнул. Схватив лучину, она сунула ее в темноту сундука. Огонек скрылся в темноте и Злата вскрикнула, выронив лучину. Сунув руки по самые плечи в эту темноту, она ничего не нашарила. Ни лучины, ни одежды, ни дна.

Злата отползла от сундука, таращась. Огонек показался из темноты и вернулся на свое место над лавкой Кощея. Из сундука послышался протяжный вздох, будто ветер шелестел в листьях. Злата вздрогнула и ногой задвинула сундук под лавку, от чего крышка громко бухнула. Домовой заворочался на полатях, а Изба зажгла лучину над постелью Златы. Видать, чтобы не страшно ей было.

Забравшись в постель, Злата долго лежала, глядя в потолок. Думала, может, Татко про сундук расспросить, пока князь в отлучке. А то, может, и заглянуть туда вместе при свете дня? Да расспросить о князе-колдуне, что в лесной избушке живет и без холопов обходится. Давно она хотела расспросить, да князь этот вечно где-то поблизости околачивался. А коли Татко опять не станет рассказывать, так к Красаве наведаться. Разузнать почему нельзя ей остаться. Почему Кощей уж две седмицы в лесу глухом прохлаждается. Почему не возвращается к… к невестам своим. Или кто они ему — жены?

Так до свету она и не сомкнула глаз.

Говорят, за тысячу лет столько невест ему отправили, что и не сосчитать. Знать, дворец все-таки у него огромный, чтобы всех вместить. Да только сказывала Красава, мол, давно невест не присылали. Может, и не осталось ни одной уже? Или он их тоже бессмертными сделал? И все равно не понятно, где сказка, а где быль. Не похож и Князь Тьмы на того, из рассказов нянюшки. Тот, что скелет, страшный, только и сидит среди гор золота в шелках, а этот вон, дрова рубит, крышу чинит, босой ходит. Да и не скелет никакой, а очень даже живой и… Ну и что, что седой. Волосы его белые, как лебединое перо, как облака, как Белёнушка… Белёнушка!

Вскочив с лавки, Злата бросилась через избу, к двери. Судорожно отодвинув засов, она выбежала во двор. Подбежала к плетню, вглядываясь в прогалину и лес, будто маленькую мышку можно было увидеть в этой высокой траве. Когда леший бросился на Злату, мышь уже слезла с ее плеча и шныряла в сосновнике. Злате некогда было искать. И она бросила ее! Подруга называется. Татко говорил, что в их лесах водятся волки и медведи, а сов Злата и сама не раз видала здесь. Изба призывала хищных птиц, если заводились под ней грызуны да разные гады. В такие моменты в избе оставался только домовой. Злата и Белёнушка выходили во двор. Изба тужилась, пыхтела, выпуская клубы пыли, вместе с которой выпрыгивали и вредители. Совы тут же подхватывали их и уносили в лес. Не трогали хищники златину мышку у Избы, но как знать, не набросились ли в лесу.

— Златушка, ты чего соскочила? — сонно спросил домовой, потягиваясь на крыльце.

— Татушко, там… Белёнушка… Я ее еще вчера в лесу бросила, — чуть не плача, пролепетала Злата и, не сдержав рыдания, заголосила на всю округу: — Где же мне ее теперь искать, Татушко?

— Ох, — вздохнул домовой. — Ничего твоей крысе не сделается. Вернется. Не реви.

— Как же это? А коли она… А коли ее… — всхлипывая, причитала Злата.

Вдруг раздался топот копыт и за спиной у нее вырос черный конь. Кощей спрыгнул с него, прошагал к замершей девушке, остановился, осмотрелся и поморщился, вопросительно глядя на Татко.

— Крысу потеряли, — почти равнодушно сказал домовой и выразительно добавил: — В ЛЕСУ.

Кощей вскинул брови и снова посмотрел на Злату, что во все глаза глядела на него, сидя на земле. Покачал головой, вздохнул и зашагал в избу. На крыльце он бросил домовому какой-то черный мешок. Татко поймал и деловито полез в него, заходя в избу. Злата осталась сидеть посреди двора.

— Какую еще крысу?

Походив по двору и вглядываясь в траву, она набрала воды из колодца, отнесла коню. Надысь благодарно закивал и выпил всю предложенную воду. Злата погладила его по мощной шее, запустила пальцы в густую блестящую гриву. Вот бы сейчас вскочить на эту окладистую спину да в лес ускакать! Но Злата не умела ездить на лошади. Что-что, а это ей не любо было в ее прошлой жизни. Много чего она не умела. Ни крышу крыть, ни на лошади ездить, ни стирать. Ни подруженьку сберечь. Прильнув к горячей шее коня, Злата снова всхлипнула.

Конь тряхнул головой, отталкивая девушку в сторону, да как встанет на дыбы. Да как ударит оземь передними копытами! Земля полетела в разные стороны, а из-под копыт выкатился белоснежный комочек и закатился прямо Злате в руки.

— Белёнушка!

Осмотрев мышь со всех сторон, Злата заметила то, чего раньше не замечала. Мышь ее какая-то дюже крупная и хвост у нее слишком толстый, а под хвостом…

— О-ёй.

Забежав в избу, Злата посадила мышь на стол и попятилась, разглядывая ее. Сев на задние лапки, Белёнушка посмотрела по сторонам и принялась как ни в чем не бывало умываться. Злата обернулась на Кощея, что разлегся на своей лавке, закинув руки за голову. Видать, ночью ехал обратно. День ведь только-только перекинулся.

Татко подошел и, встав на цыпочки, заглянул на стол. Посмотрел на Злату и сочувственно вздохнул. Злата нахмурилась и села на лавку.