Не дорогу, не рассвет

Только птиц лесных напев.

Злата замолчала и улыбнулась. Поведя плечами, князь отвернулся и снова потянул коня, но тот заупрямился, замотал головой, забил копытом.

— Тише-тише, — почти ласково заговорил Кощей, гладя шею Надыся. Злата наклонилась, чтобы разглядеть лицо князя в такой момент, и чуть было не сорвалась из седла. Схватилась за гриву, ударила коня пяткой. Надысь тихонько заржал и встал на дыбы. Вся жизнь пронеслась у Златы перед глазами. Сейчас упадет и расшибется! Но конь опустился, а на ее поясницу легла большая рука Кощея, удерживая в седле. — Тише.

— Княже, я, пожалуй, — неуверенно заерзала Злата, бледнея и выглядывая как бы безопаснее слезть со зверя. Сердце бешено колотилось в сжавшейся от страха груди, а голова слегка кружилась. И зачем она полезла на него, лучше б на своих двоих пошла. — Я пешком…

— Сиди, — перебил Кощей, поставил ногу в стремя, ловко запрыгнул в седло и уселся позади. Злата выпрямилась как струна, пытаясь отодвинуться вперед. Князь легонько ударил коня пятками и Злата вздрогнула от толчка. Дыхание перехватило, спина вмиг окаменела. Говорили ей братцы, мол, лучше б с лошадью обращаться училась, чем шкуры выделывать. Может и не позорилась бы теперь!

Мерно покачиваясь в седле, они ехали среди зеленых елок. Здесь казалось, что осень еще не наступила. Конь ступал легко по хвойному ковру, словно не копыта вовсе были у него, а кошачьи лапы. Казалось, сегодня лес был тише, чем обычно. Будто с появлением князя стих. Хотелось обернуться и посмотреть с каким выражением он едет, тихонько подергивая повод одной рукой, что касается ее локтя. Другая рука в перстнях с черными каменьями покоилась на его бедре. Плащ с золотой вышивкой свисал до самого пуза коня.

Стараясь не шевелиться, Злата сидела в седле прямо, будто кол проглотила. Она чувствовала спиной грудь Кощея, а бедрами его бедра. Хотелось наклониться вперед, отодвинуться, чтобы не касаться, но седло и так еле уместило их двоих. Ветер то и дело бросал волосы Златы в лицо Кощею, от чего он ерзал, уворачиваясь, и прижимался сильнее. Она уже два раза заплетала косу, но ленты под рукой не было и коса предательски распускалась. Краснея, Злата собирала волосы снова и придерживала руками, но тут же отпускала, хватаясь за луку седла, чтобы не упасть.

— А долго еще, княже? Что-то я этой дороги к Избе не припомню.

— Не к избе мы едем, — сказал Кощей прямо в затылок Злате и руки ее покрылись гусиной кожей. Хотелось спросить, не к тому ли человеку, что за Мглыней ждет? Но ехали они будто бы от реки в сторону.

Выйдя из-под сени леса, конь остановился. Злата ахнула и замерла, подавшись вперед. Насколько хватало взгляда, до самого края сизого неба, раскинулись поля. Золотились в тусклом дневном свете, переливались на ветру крупные колосья жита. Ветер гулял по ним, перебирая как золотые волны. Пахло хлебной пылью, яблоками и скорой жатвой. Значит не обманул водяной — и правда есть тут свое хозяйство.

Кое-где виднелись невысокие деревца с краснеющими плодами. Когда Надысь принес их к одному, Злата заметила на ветвях малиновые яблоки с лоснящимися боками. Неуклюже спустившись с коня, поддерживаемая за локоть князем, она протянула было руку — сорвать спелый плод, но вдруг обернулась к Кощею:

— Это не те самые молодильные яблочки?

— Такая большая, а в сказки веришь до сих пор, — ухмыльнулся тот и отвел взгляд.

— У тебя в стране настоящая нечисть из сказок живет! Как тут не поверишь, — насупилась девушка и сорвала одно яблоко. Душистое, крепкое, оно так и манило впиться в него зубами, откусить и блаженно жевать, не утирая сок с подбородка. Но, потерев плод рукавом, она протянула его коню. Тот благодарно закивал гривастой головой, пощекотал мягкими губами златину руку, откусил кусочек от яблочка и захрустел, довольно фыркая. Целиком давать нельзя — это Злата усвоила, когда кобыла брата Миробора подавилась, угостившись из оставленной на крыльце корзины.

— Это люди их нечистыми прозвали, — задумчиво подал голос Кощей, будто сам с собой заговорил. — На самом деле они почище людей будут. Сколь ни жил я среди разного люда, не встречал таких мирных и ответственных общин.

— Может, потому что князь над ними хороший, м? — спросила Злата, посмотрев снизу вверх, и погладила блестящую шею коня. Кощей нахмурился и, сглотнув, снова отвел взгляд. Каждый раз, встречаясь с ней взглядом, он прятал глаза, но по каменному лицу не было понятно о чем он думает — то ли смущается, то ли злится. Краснеть, как домовой, или синеть, как русалка, он точно не умел. Злата улыбнулась, подоткнула подол и полезла на деревце.

— Ты куда?

— Так яблок собрать, княже, — отдуваясь от вездесущих волос и подтягиваясь на ветке, выдавила Злата. Крепко встав на ноги, она потянулась к самому большому яблоку. Что-то в кроне дерева тихо хрустнуло. — О-ёй.

Яблоки посыпались на голову и плечи. Злата только и успела подумать, что надо было потрясти яблоньку и не лезть, куда не просили. Но падать с дерева ей было не впервой. Да что с дерева. Совсем недавно она, убегая из отчего дома, с забора упала. Благо, ноги не переломала. Повезет ли теперь? Молодая ветка под босой ногой таки надломилась. Рука предательски соскользнула со ствола.

Лететь с дерева долго не пришлось. Плюх! Жмурясь, она протянула руки и, нащупав железную пряжку на мягкой ткани, замерла. Большие теплые руки поставили ее на землю, но продолжали сжимать плечи. Открыв один глаз, Злата вздрогнула. Щеки обдало жаром. Таращась на бледное лицо с серыми холодными глазами, она перестала дышать. Возвышаясь над ней в своей черной одежде и хищном очелье, Кощей был похож на мрачную скалу. Непоколебимую, грозную. От того-то, видать, его нечисть и боится, тогда как он им никакого зла не чинит.

Судорожно вздохнув, Злата стряхнула оцепенение и бросилась собирать в подол яблоки, на которые уже засматривался Надысь.

— Плохой мальчик! — крикнула она и Кощей, прокашлявшись, сделал шаг назад. Злата еле сдержала смешок. — Пошел, подавишь же оглоблями своими!

Конь игриво зафыркал, выплясывая лохматыми копытами, а Злата замахала на него руками. Растрепанные волосы упали на пылающее лицо, но сквозь них было видно, как хмурый Кощей стоит, скрестив руки на груди и глядя в сторону. Ни кровиночки на щеках.

Собрав яблоки, Злата обнаружила, что везти их в подоле будет неудобно. Глядя по сторонам, она растерянно спросила:

— Княже, а как же теперь…

— Тут недалеко, пешком дойдем, — ответил Кощей и повел коня по тропинке среди полей.

Злата пожалела, что набрала столько яблок. Идти было неудобно, но равняться с князем или забегать вперед было стыдно. Оголив ноги до колен, она держала подол на вытянутых руках, чтоб еще больше не задрался. Она уже думала выкинуть половину урожая в поле по одному, но вдруг услышала знакомые с детства звуки. Корова!

Они вышли к огромному неогороженному подворью с крепкой длинной избой в три уровня. По широкому двору бегали куры, немного в стороне в открытом стойле жевали сено пять коров, а рядом на огороженном лужку резвились пять телят. За избой виднелся сад с высокими деревьями, справа необъятный луг с редкими березами, среди которых паслись лошади, коровы и козы, и слышалась тонкая дудочка. Слева поблескивало небольшое озерцо с серыми гусями и черными утками.

— Зачастил ты ко мне, княже! — раздался громовой голос. Злата выглянула и увидела, что со стороны луга к ним идет здоровенный мужик с коромыслом на плечах. — На этот раз решил саму девицу к маслицу привезти?

Широкоплечий, бородатый мужчина со слишком смуглой для этих мест кожей, ростом почти полторы Златы, а в ширину — все четыре, нес ведра размером с бадью, что в Избе стоит! Таких огромных людей Злата никогда еще не видала. Был у них на селе усмарь Волошко, который учил ее выделывать кожи животных и рыбы, но даже тот был на голову меньше этого богатыря. Неужто он пришел по смерть кощееву да сдружился с ним?