Водяной раззеленелся, широко улыбаясь в ответ, и подплыл ближе. Рак на его плече одобрительно защелкал клешнями.

— По нраву. Русалки мои тоже щедрость твою отметили, — ответил водяной. — Страсть как сладкое любят! Оно и понятно, в реке откуда сласти?

Злата посмотрела по сторонам. Кроме зеленого мужика с его черным раком на реке никого не было. Жуть как хотелось ей поглядеть на утопленниц, что танцуют при луне, звонко смеясь и напевая.

— А что же, батюшка, дочки твои речные не выходят на берег?

— А что им выходить-то? — махнул рукой водяной. — Делом заняты. Веселье у них только по праздникам!

— У вас еще и праздники бывают? — удивилась Злата.

— А то, — довольно крякнул водяной. — Все как у людей!

Злата вспомнила, как Татко топил привезенное Кощеем масло и хвастался, что однажды блинов на Масленицу напек такую кучу, что мог за ней спрятаться, не пригибаясь. Понятное дело, что для себя и домочадцев — он ведь из избы не выходит. Возможно, это было еще при Ягине, а она, известно, и с людьми жила.

— И какие же это праздники, как у людей?

— Самые обычные. Купала, Овсень!

— А что же это, скоро урожай собирать надо? — хихикнула Злата. — А последний сноп рогоза сжигать будете?

Водяной нахмурился, почесал лысину, но вдруг просветлел и махнул на Злату рукой.

— Думаешь полей житных да садов богатых нет у нас? — подпоченясь, спросил он.

— Не видала. Только лес да реку твою.

— А как же жители по-твоему питаются? — хохотнул водяной, взметнув тучу брызг.

— У людей отбирают? — неуверенно спросила Злата.

— Эээ, нет. У нас тут все свое! И хлеб, и мясо, и овощи, — ответил Водяной, нисколько не обидевшись. — К людям мы стараемся не соваться, а у них к нам и не получится никак.

— Значит, люди сюда прийти не могут волей своей?

— Ишь ты, люди, — булькнул Водяной. — А сама-то как пришла?

— Не ведаю того, сам знаешь, — вскинулась Злата. — Не отправляли меня нарочно…

— Знаю-знаю!

— Я ведь и не поняла, где оказалась. Ничем не отличается ваш мир от нашего. Только река другая. Вроде и похожа на Светыню, да будто бы не она.

— Река-то одна, да только боги так устроили, что есть в ней кармашек заветный. Вот в изнанку ты и попала.

— Изнанку… Потому звезды здесь наоборот? — задумчиво спросила Злата, глядя в сизое дневное небо. — Да вот солнца нет совсем!

— А, то боги милостивые запамятовали про солнце, — махнул рукой водяной. — Нам-то жить можно. Теперь даже ночная нечисть не прячется по норам днем.

— Чудно́. От того-то вы все бледные такие?

— От того. А вот тебе солнышко необходимо — человек без него зачахнет тут.

— Обойдусь как-нибудь, — буркнула Злата, обиженно отвернувшись. Теперь и этот заведет свою песню про то, где ее место!

— Э-э, не обойдешься. Смотри, что дам тебе, — Водяной вынул из бороды кожаный мешочек, развязал, высыпал что-то на ладонь и протянул Злате горсть маленьких желтых камушков. — Мы называем это «солнечной силой». Почти что заменяет нам настоящее солнце. Съедай по одной за обедом и хвори не одолеют. Закончатся, еще дам.

— Не видела, чтобы Татко что-то такое жевал, — пробормотала Злата, разглядывая на его ладони снадобье, похожее на янтарные бусинки.

— Татко? А, ему солнце ни к чему — он ведь здесь народился.

Злата приняла камушки и принюхалась. Пахли они рыбой, а на ощупь оказались мягкими, как крупные икринки. Спрятав их в карман, она поблагодарила водяного.

— Выходит, это не ваша родная земля?

— Не наша, — вздохнул Водяной.

— А как тогда Кощей князем вашим стал, коли боги это все создавали? Неужто он…

— Поросло тут все быльём, когда князь наш сам нашел путь в водоворот Света и Мглы. Боги-то давно ушли, вот он и основал тут страну. А как люди нечисть погнали с земель своих, та и притекла к нему за приютом.

— Значит, он не пленил вас, сами пришли? — удивленно вытаращилась Злата.

— Получается, сами.

— Водник! — раздался грозный голос и Злата с водяным втянули головы в плечи.

На берег выступил черный конь с черным всадником в черном шипастом очелье на белой голове. Возвышаясь черной горой, он сверлил взглядом водяного, отчего тот начал медленно погружаться в воду выпучив и без того выпученные глаза.

— Княже, а мы тут праздники обсуждали! — с широкой улыбкой воскликнула Злата, вскочив и закрывая собой Водяного. — Страсть как интересно мне! Вот и спросила батюшку, а он…

— Батюшку, значит? — Кощей наклонил голову набок, пытаясь увидеть водяного за ее спиной.

— Ой, — смешалась вдруг Злата, только утром мечтавшая показать князю, что принял ее водяной как дочь сухопутную. Поджав губы, она обернулась на названного батюшку, но тот лишь отвел взгляд. — Ну а кто он по-твоему, княже, дедушка что ли?

Кощей усмехнулся и отвел взгляд на реку, но ничего не ответил, продолжая стоять как вкопанный на берегу. Ждет когда она сама уйдет?

— Княже, а ты куда путь держишь? — залепетала Злата, помахивая водяному рукой за спиной, чтобы уплывал скорее. Подойдя к Надысю вплотную, она погладила его блестящую морду и сунула маленькое дикое яблочко, что в лесу сорвала по пути сюда. Конь довольно захрустел. Князь наблюдал за Златой, ничего не отвечая. Тогда она оглядев его с головы до ног, притянула к груди морду коня, прижалась лицом и выдала первое, что в голову пришло: — Вы такие красивые сегодня. Такая уздечка у тебя богатая, сразу видно — княжеский конь.

Покосившись на князя, Злата не сдержала смешок. Тот сидел нахохлившись, как старый ястреб и растерянно смотрел на нее. Встретившись с ней взглядом, он выпрямился в седле и отвел глаза на реку. Водяной все не уплывал. Видать боялся гнева княжеского — все равно ведь отвечать придется.

— Делом займись, — снисходительно отрезал Кощей, кивнув ему.

— Уже плыву! — радостно воскликнул водяной и занырнул, шлепнув длинным хвостом по воде.

— А ты перестань бродить по лесу, — не глядя, предупредил князь и тут же грозно посмотрел на Злату. Погладив шею коня, она дотронулась до колена всадника и тот выпрямился еще сильнее.

— Отвезешь меня, княже? — состроив печальное лицо и едва сдерживая смех, попросила Злата. — А то вдруг волкодлак опять погонится. Или леший дед.

Злата почти почувствовала, как медленно он выдохнул весь воздух из легких, сдерживая то ли гнев, то ли смущение, и схватила коня за поводья.

— Ты что…

— Я поведу! Подсоби, княже, мне самой не влезть. Высоко!

Схватившись за седло, Злата подпрыгнула, но удержаться не смогла и упала задом на песок. Потирая ладошки, она обиженно посмотрела на Кощея, и тот с шумным вздохом слез с коня. Протянув ей руку, он нетерпеливо пошевелил пальцами, и Злата сощурилась. Схватившись, она не поняла как вмиг оказалась сначала в его руках, а потом на спине коня. Будто сухую ветку с земли поднял и отбросил!

— Ногу перекинь, — строго сказал князь, поправляя подпругу.

— А ты, княже? — усевшись и схватившись двумя руками за луку, спросила Злата. — Двоим ведь места хватит.

Кощей прокашлялся, развернул коня и повел в поводу к лесу. Неужели и правда домой ее отвезет? Не для водяного же он так разоделся? Наверняка, во дворец путь держал.

— Княже, а ты…

— Княже-княже, — нетерпеливо перебил Кощей. — Хватит трещать.

Злата насупилась и отвернулась. Ехать в седле да еще и так высоко над землей было непривычно и даже страшновато. Можно бы и поговорить хоть. Глаза князя не потеплели с того вечера, когда они говорили о книгах, но смотрел он на нее уже не как на гадину. Было в его взглядах то ли удивление, то ли озадаченность — будто впервые он ее видел. Будто не прожили они под одной крышей считай что три луны. Раньше, видя ее за домашними делами, он хмурился и раздраженно вздыхал, а теперь смотрел как… как сама она смотрела на свою мышь, оказавшуюся крысой. Поэтому Злата и осмелела, но, видимо, ему это было не по душе.

Мглынюшка-река,

Принеси издалека

Кощей остановился, глядя на Злату снизу вверх. Ей даже показалось, что он вот-вот улыбнется. Не своей обычной кривой усмешкой, а настоящей, приветливой. Она еще не видела, чтобы он улыбался.