Еще засветло князь поднял ее и велел одеваться. Вербы не было в избе, а посреди светлицы стоял здоровенный сундук, набитый одеждой. Кто, откуда, а главное — как его сюда припер? В нем были два шерстяных платья, понёва, полушубок, мятель на белом меху, рукавички и теплые сапоги.

Князь уже был разодет в черное меховое корзно, а вместо очелья надел шапку. Он наказал одеться и вышел из избы. Кое-как натянув на себя столько одежды, Злата выкатилась во двор, как большая зерновушка. Надысь заржал и метнулся в сторону, не узнав ее.

— Что, повозку просить для тебя? — усмехнулся Кощей. — Не обязательно было надевать сразу все.

Злата насупилась и попыталась скинуть хотя бы мятель. Князь помог ей и закинул его в избу. Усадив ее на коня, он сам запрыгнул, и конь тихонько пошел.

Никто не вышел их проводить. Ни Верба, ни Белогор. По просьбе Кощея болотница загодя собрала узелок с зельями, который теперь тихонько позвякивал в сидельной сумке.

— Ничего не видно из-за тебя, — пробурчал князь и притянул златину голову к себе на плечо, укрывая ее корзном. Злата вспыхнула еще сильнее, но противиться не смогла. Облачко пара, что вырывалось из ее рта, оседало на его черном меховом воротнике мелкими звездочками. Сердце билось сильнее, чем когда она убегала от медведя.

Ехали долго, пока не вышли к Мглыне. Как и предполагала Злата, река не стыла зимой, исходя густым паром. Надысь напился и снова повез их в чащу. От мягкого покачивания хотелось спать. Злата клевала носом.

— Поспи, если сможешь, — тихо сказал Кощей, прижимая ее к себе одной рукой. Сквозь сон она чувствовала что-то теплое под щекой и потерлась замерзшим носом. Хорошо.

Конь остановился. Злата еле разлепила веки и зарылась носом в… князеву шею! Отшатнувшись, она чуть не упала с коня спиной вперед. Кощей едва ее удержал. Надысь беспокойно перебирал ногами. Они стояли у заснеженного плетня перед Избой.

— Мало тебе было один раз приложиться головой? — строго спросил Кощей и добавил чуть мягче: — Выспалась, что ли?

Злата кивнула и опустила голову. Князь слез с коня и спустил ее на землю, но не отпустил. Придерживая под мышки, он разглядывал ее лицо, хмурился, а она не знала, куда деть глаза.

— У тебя снова жар?

— Нет! — воскликнула Злата громче, чем собиралась, и бросилась к избе. Вбежав и скинув на ходу почти всю одежду, она спряталась за пологом на своей половине. В избе было тихо. Изо рта шел пар.

Никто ее не встретил. Изба не зажгла лучины.

— Татушко? — испуганно позвала Злата, но тот не ответил. Она вскочила с лавки и бросилась к полатям. Домовой лежал на них неподвижно, свернувшись клубочком. Злата тормошила его и звала, но он не просыпался. Соскочив с сундука, она бросилась из избы во двор, в одном платье, босая.

— Изба-матушка! — закричала она, глядя на заснеженную избу. Ни лучина в ней не зажглась, ни Беляш ее не встретил! Злата упала на колени и заплакала.

— Ты чего ревешь? — спросил Кощей, бросив рядом с ней седло.

— Там Татко, он… умер? — Злата тряслась, как осиновый лист, босые ноги и руки покраснели. Кощей поднял ее и понес в избу. Уложил на лавку, укрыл одеялом и принес еще свое.

— Спят они, — похлопав по одеялу, усмехнулся он.

— Спят? — удивленно шмыгнула носом Злата.

— До весны уснули.

Когда князь вышел во двор, Злата выбралась из-под одеяла, влезла на сундук и укрыла Татко маленьким одеяльцем. Его бородатые щечки были теплыми, а руки сжимали поясок, который Злата связала для него еще летом. И почему она решила, что он умер?

Она залезла в постель и все присматривалась к полатям — вдруг домовой проснется. Дверь открылась, и вошел Кощей с охапкой дров, а следом за ним в избу вкатился пушистый белый шар с розовым хвостом. Принюхавшись, Беляш увидел Злату и побежал к ней, залез в постель и устроился у нее на шее, держась лапками за прядь волос.

— Как ты вырос, дружок, — прошептала она, поцеловав крысу между холодных ушек. Беляш и вправду стал размером с соболя. Вот тебе и мышь!

Злата улыбнулась. Наконец-то она дома.

Кощей растопил печь, напустив в избу дыма. Натаскал воды, но разлил полведра на крыльце. Загремел котлами, уронил печную заслонку и ухват. Порылся в сундуках, перевернул сосуд с маслом и рассыпал горох. Обреченно глянув на Злату, он взялся за метлу.

Она вылезла из-под одеяла и, подбоченясь, покачала головой.

— Как бы ты прожил без нас, княже?

Он только вздохнул, закатывая глаза.

Злата приготовила кашу с грибами, сварила кисель и поставила тесто на оладьи, пока князь валялся на своей лавке с книгой. Поначалу он рвался помочь, сетуя на ее раненое плечо, но хозяйничать за столом ему не давалось вообще, и Злате приходилось переделывать. То крупы в горшок до краев набрал, то муки в опару сыпанул без меры, то сушеные грибы все подавил, пока мыл. Пришлось отправить его на лавку, откуда он изредка поглядывал на нее.

— Княже, а все домовики в зимнюю спячку впадают?

— Все. А из изб — только наша.

— Наша? — улыбнулась Злата, отвернувшись и усиленно вытирая стол.

— Мы ведь в ней все вместе живем. Значит, наша, — отозвался Кощей.

Наша. У Златы потеплело на душе, а сердце растеклось, как масло на сковороде.

Снег стаял уже на следующий день после приезда. Казалось, выйдешь во двор и солнышко пригреет ласково. Ветер с реки приносил влажный теплый воздух, а из леса все равно тянуло зимней стужей.

Злата поглядывала на полати, но Татко все еще спал. Неужто и правда до самой весны проспит? Никогда она не думала, что без него будет так тяжело. Работа ей легко давалась, но уследить за всем сразу было той еще задачкой. Да еще князь вечно под руку лез со своей заботой, будто медведь ей руку оторвал совсем. Он накладывал ей повязки еще несколько дней, отчего обоим было неловко. Но когда последние корочки с ран сошли, Злата стала обходиться сама.

Надысь снова пасся на лугу, довольно кивая головой. Снег ему совсем не нравился. Когда они только вернулись, он недовольно откапывал траву из-под снега, а порой грозно взбрыкивал. Злата выносила ему теплую воду и угощала яблоками, которые стали появляться в сундуке с припасами вместе с ведерком овса.

— Княже, этот сундук ведь навидовы полевки пополняют?

— Какая смышленая, — хмыкнул Кощей, уплетая тушеного зайца с луком и свежим хлебом.

— Я все думала, что он просто волшебный, как скатерть-самобранка из сказок. А когда гостили в полях, увидала, как работники укладывают знакомые мешочки и кувшинчики в точно такой же сундук!

— Это Навида задумка, — внимательно посмотрев на нее, пояснил Кощей и снова заработал ложкой. — Почти вся еда в стране с его полей. В горах и на болотах почти ничего не растет. А ездить за припасами в суровую зиму нелегко.

— Значит, волшебные сундуки по всей стране есть? — воскликнула Злата. — А зачем же тогда на торгу все это продавалось, если само на стол приходит?

— Для развлечения, — усмехнулся князь. — Нечисть страсть как любит торговаться и обмениваться.

Злата вздохнула. Остался где-то в лесу за рекой засапожник драгоценный, подаренный за ее глаза, узревшие добротную работу коваля. Удобно было им яблоки чистить да зайцев разделывать.

Зайцев князь теперь приносил через день. Злата не успевала шкурки обработать, но за две седмицы уже и мягкие сапожки им двоим сшила, и безрукавку для Татко — на весну. Домовой всегда ходил босиком. Говорил, мол, так Избу-сестру лучше понимает. Чудно́й.

Самым сложным без Татко было стирать одежду. Выбить перины и половики они с князем сами смогли, постели домовой перестирал с запасом, пока они на болотах были. Даже это предусмотрел!

Чтобы не морозиться во дворе и не залить избу, решили перестирать все, пока не выпал снег. Ох и намучались. Кипятить котлы, топтать ногами замоченное белье, черное от белого отдельно, а потом еще и полоскать. Одна бы Злата не управилась, а князь, хоть и неловко, но помог. Вот и научились вместе новому делу. И как раз вовремя: через два дня повалил такой снегопад, что Избу занесло по самую стреху, а коня пришлось уводить в густой лес за избой. Когда снег перестал валить, Кощей расчистил дорожки и Злата бегала проведать Надыся по дюжине раз на дню и даже укрыла его шерстяным одеялом.